Жизнь

       Они шли до той разрушенной деревни в полном молчании. Дороро не могла спросить, что случилось в дворце Дайго по простой причине, что Хяккимару бы просто не ответил. Такую же опустошенную тишину он сохранял, когда те ублюдки убили Мио и остальных ребят. Тогда братец не спал ночами, а его отрешенность постепенно перерастала в ледяную ненависть. Его одержимость крепла. Братец сходил с ума целенаправленно ища демонов потому что не мог по другому заглушить рваную уродливую рану. Дороро тогда он не доверял потому что не считал на тот момент своим человеком. Однако ронин не ушел, потому что воришка остановила и показала, что не стоит зацикливаться только на своей боли. Хяккимару понял это поэтому, остался, но тогда он все еще зависел в каком-то смысле от Дороро, а сейчас у него есть глаза. Теперь он видит сам. Хяккимару знает, понимает, чувствует. Он свободен в полном понимании этого слова. Ронин получил, что хотел. А дальше? Дороро не знала и внутри все дрожало от страха. Если братец выберет дальше идти один, то в этот раз девушка уже не сможет просто пойти с ним. Она теперь знала как поступить и правильно распорядится деньгами родителей и Дороро хотелось поделиться этой идеей с братцем, но сейчас было определенно не самое подходящее время для этого. Ему нужно время, чтобы осмыслить произошедшее если братец откроется она поможет ему. Братец лишком многое потерял. Стоили глаза такой жертвы?        Они зашли в разрушенную деревеньку и несмотря на то, что воришка провела тут не так много времени девушка была рада вернуться сюда. Возможно Дороро просто устала от кочевого образа жизни. Разбойнице на самом деле хотелось бы иметь место куда бы она смогла вернуться. Немногочисленные жители, что еще остались здесь со всей сердечностью приветствовали их. Они подошли к группе людей, сидящих полукругом. Один из мужчин, что мог встать, подошел к ним. Остальные приветственно кивнули. Этим людям повезло война не дошла до них. Им бы не удалось сбежать.        — Я рад, что ты в порядке, Дороро. Ты так быстро умчался, мы уж подумали, что не увидим тебя.        — Ещё чего! — бойко ответила Дороро скорее по привычке. На самом деле девушка чувствовала полностью разбитой и выпотрошенной, но падать духом перед этими людьми ей никак нельзя.        На остальных лица присутствующих мелькнула слабая тень улыбки. Неунывающий нрав Дороро тут все успели узнать. Лицо мужчины изменилось при взгляде на Хяккимару. Он заметил на его боку меч, впрочем, как и остальные поэтому атмосфера резко накалилась. Дороро казалось бы не заметила перемены и настороженное молчание остальных.        — Это мой братец! — смело заявила Дороро, замечая как затаенный страх исчезает, а недоверие постепенно сменяется любопытством. Девушка специально выдерживает паузу, чтобы подогреть ростки их интереса.        — В первую нашу встречу он спас меня от огромного монстра. Он продолжает побеждать этих демонов и спас не одну жизнь. Вот такой мой братец!        Мужчина уже более одобрительно смотрел на молчаливого спутника. Настроение поменялось, но небольшие сомнения конечно же остались. Хяккимару немного сощурил глаза.        — Я не опасен, — ронин положил руку на меч. — Для защиты. Не для убийств.        Дороро онемела от неожиданности. Братец, умеет вовремя выбивать почву из-под ног, но его уверенный тон без тени каких-либо угрожающих интонаций убедили этих людей. Лицо мужчины несколько просветлело. В конце концов лишние сильные руки им не помешают. Дороро невесело хмыкнула прекрасно уловив замысел мужчины, но ему не удасться совершить задуманное.        — Как же тебя зовут, юнец?        — Хяккимару        Мужчина представился сам и после назвал имена других приприсутствующих. Хяккимару в ответ просто кивнул.        — Садитесь детишки, поешьте. Вы наверняка проголодались.        — Спасибо, нет, но Дороро придет.        Всего на секунду уголки ее губ дрогнули, но девушка быстро взяла себя в руки. Братец уже все решил и отступать не намерен. Осаму отошел от них, сказав что обязательно оставит ей. Девушка поблагодарила и направилась вслед за медленно идущим Хяккимару.        Они вышли из поселения и ещё немного прошли по тропинке прежде чем братец остановился, подходя к ней.        — Дороро, я иду один.        Этих слов девушка страшилась услышать больше всего. Она предполагала, что их пути когда-нибудь разойдутся, но не думала, что это пройдет так скоро. Так резко.        — И куда ты пойдешь, братец?        — Я должен проверить.        В ее голове всплыла догадка о том куда именно братец может направиться мама братца упомянула о «Зале Ада», где именно Дайго Кагемицу заключил сделку. Дороро вспомнила сколько боли читалось на лице женщины в момент этого тяжелого рассказа.        — Что именно?        — Себя, Дороро.        Братец выглядел решительным, сосредоточенным. Теперь та безэмоциональная маска спала, его черты лица смягчились, и Дороро теперь может лучше понять что же он чувствует. Девушка хочет задать тот вопрос, который тревожил ее, когда разбойница в первый раз увидела его посветлевшие глаза. Братец, почему ты видишь? И не задает. Хяккимару подходит к Дороро еще ближе и смотрит долго не отрываясь прежде чем сказать, то что Дороро услышать не ожидает.        — Дороро, твоя спина. Сумел найти ответ?        Девушка отвечает не сразу, вопрос Хяккимару цепким захватом вытаскивает наружу болезненные воспоминания. Она не думала, что братец спросит об этом. Особенно сейчас.        — Да, братец. Я знаю как распорядиться, тем что доверили мне родители.        — Как?        — Сначала помогу этой деревни.        Хяккимару на эту фразу едва улыбнулся. Не усмехнулся. Всего на секунду. Для Дороро этого было достаточно, чтобы понять, что братец действительно изменился.        — Тахомару вернул мои глаза. Я убил демона. Помню сильную боль. Темнота. Я не видел. Только слышал голоса. Мама обняла. Пламя было рядом. Она отпустила. Я хотел увидеть. Огонь. Повсюду был огонь. Слишком ярко. Я увидел их.        Хяккимару замолчал. Говорить было тяжело. Что-то ломалось внутри. Болело. Резало. Протыкало. Но молчать больше не мог потому что Дороро нужно знать. Почему? Хяккимару не знает. Просто это важно. Дороро не чужой. Близкий. Он хочет прикоснуться. По-настоящему.        Юноша тянется и касается ладонью ее щеки. Мягкая.        В уголках ее глаз собираются слезы, а сердце падает куда-то в бездну. Терять семью, которую только нашел…это жестоко. Несправедливо. Дороро кладёт свою руку на его в ничтожной попытке поддержать его.        — Мне так жаль, братец… Твоя семья…знаю…знаю…но не сдавайся. Не ломайся. Я уверен, ты справишься…        Девушка сжимает его руку сильнее. Голос дрожит и слезы катятся по щекам. То что с ним произошло это ужасно. На самом деле Дороро соврала. Это горе очень тяжело пережить. Ведь она сама до сих пор не смирилась.с этим. Эта рана всегда ноет там под сердцем, напоминая о потере. Кусок ее сердца уже давно сгнил от этой боли.        Хяккимару еще никогда не видел и слез лишь слышал слабые всхлипы по ночам. Сейчас прозрачная влага скатывается вниз, и он ощущает их. Слезы Дороро — это дождь. Они чистые, искренние. И сейчас причина, вызвавшая их другая. Дороро плакала из-за него. Из-за того, что он потерял свою семью. Хяккимару не злится, потому что они похожи. Они страдали так же как и он сам, но от их потери не больно. А если он потеряет Дороро, то не сможет выбрать жизнь. Хяккимару просто сойдет с ума.        — Мы похожи, но они не моя семья, Дороро. Я не жалею. Эти люди выбрали смерть. Сами.        Он стер с ее щеки слезу.        На эти слова возразить было нечего. Ведь настоящие родители так не поступают. Они не бросают своего ребенка на съедения монстов. Не проклинают.        — А что насчет Пламени, братец?        — Он улыбался. Я не успел…        Хяккимару резко замолк и наклонил голову так, чтобы челка скрыла глаза.        — Я должен идти, Дороро.        — Хорошо.        Прежде чем уйти ронин обнимает ее, крепко прижимая к себе.        — Я вернусь, Дороро — тихо шепчет Хяккимару        Девушка обхватывает его за шею, отвечая.        — Я и не сомневался, братец.

***

       Хяккимару выходя из храма слышал всхлипы Дайго, но они его не трогали.        Самое важное, то что его ждет Дороро.