Sleep on the Floor

Они заселились в номер на втором этаже относительно неплохого мотеля. В таких вполне можно прожить несколько месяцев, отметил Хейл со знанием дела, когда они заносили их немногочисленные вещи в номер. На полу недавно замененное ковровое покрытие, от которого за милю несло синтетикой, но хотя бы не следами чужой жизнедеятельности. Спокойные бежевые обои. Две кровати, на каждой по скучному зеленому пледу. Небольшой кухонный островок, зеленый холодильник прямо в цвет пледа. Раздельные ванная и туалет, небольшой стол у окна, телевизор напротив двух кресел. Три дня проходили относительно спокойно, если исключить вскакивающего посреди ночи Стилински. Все начиналось с участившегося сердцебиения, потом скрежет коротких ногтей по простыням, а затем едва слышное поскуливание, переходящее в отчаянный вопль. Парень каждый раз сдавлено извиняется, когда видит вспыхнувшие два красных огонька на соседней кровати. Но сначала ему нужно несколько минут, чтобы прийти в себя, загоняя монстров из сна обратно в подсознание. Дерек лишь стискивает зубы посильнее и уже подумывает раскрыть карты. Рассказать парню, наконец, что отпаивал его каким-то ведьминым отваром каждый вечер, когда заботливые руки Авроры предлагали Стайлзу чашку чая. Как Альфе ей тоже хотелось, чтобы с парнем все было в порядке, ведь стая приняла его. Они с Дереком перешёптывались под недовольным взглядом Бена на кухне о том, как паршиво выглядел Стилински в первый день их приезда в Сиэтл. Но стоило ему перестать видеть кошмары, как вернулся здоровый цвет лица, румянец, иногда даже блеск глаз. А сейчас они вернулись к жалкой паре часов спокойного сна и снова нарастающей темноте под потухшими карими глазами. Если оборотень сознается сейчас, то Стайлз наверняка устроит сцену. Хейл прямо сейчас может себе всё вообразить. Сначала парень заведёт навязчивую песню о том, что он был прав. Затем, сощурив глаза едко обвинит в склонности к самопожертвованию. Потом осунется и пробормочет, что не стоило ради него подставляться под пули. Странно, но нынешний Стайлз был более понятен Дереку, чем тот подросток, который нырял вытаскивать его со дна бассейна. В его действиях появилось больше логики, взамен той импульсивности поступков, словно он научился контролировать себя, сосредотачиваться на чём-то одном. Еще две ночи спустя Хейл подходит к кровати парня, стоит тому с силой пнуть ногой обвившееся вокруг одеяло. Альфа наклоняется над парнем, опасливо зарываясь ладонью в сбившиеся ото сна волосы. Он вытягивает чужую боль, смотря в темноте, как чернеют его вены. Стайлз успокаивается и переворачивается на другой бок. Волк ложится на свою кровать поверх одеяла, когти чертят невидимый триксель, пока он повторяет в голове давнюю мантру: «Альфа, бета, омега» Совсем скоро еще одно полнолуние, и волка становится контролировать все труднее. Было глупо тратить остатки самообладания на приглушение чужих кошмаров. В стае Авроры ночь полной луны прошла для него в лесах наперегонки с другими волками, пока Стилински было поручено приглядывать за малышом Ричи. Стайлз, наверняка, даже не обратил внимание на отсутствие большей части стаи. Все постарались отвлекать его достаточно сильно, чтобы он пропустил поездки Дерека на переговоры с альфами других стай, полнолуние и встречи с охотниками. Подозревал ли Стилински, что снова обретенный статус альфы был не просто новинкой, а тяжелой ношей на плечах Хейла? Утро наступило для Дерека ненавязчивой песней, которую парень мурлыкал себе под нос, поджаривая где-то раздобытые яйца на сковородке. - О, ты уже проснулся, - улыбнулся ему Стилински с кухни, помахав лопаткой в воздухе. - Ты пел, - хриплым от сна голосом произнес Хейл, потягиваясь. - Извини, - лишь пожал плечами парень, – Завтрак через десять минут. Дерек удивленно приподнял брови и направился в ванную.

***

- Мы тут застряли, волчара, - парень идет на пятый круг по номеру в мотеле, поглубже засовывая руки в карманы толстовки, – Вторая неделя пошла. Дерек тяжелым взглядом смотрит над книгой. Он уже давно заметил, что Стилински начинает сходить с орбит от бездействия. Ему просто вполне успешно удавалось игнорировать проблему, пока проблема не начала бесцельно носиться по их номеру. Стайлз вопросительно смотрит на волка, на что тот лишь поднимает бровь. Парня бесит это даже больше, чем желание Дерека отсиживаться в отеле и не отходить дальше двух кварталов. - Арх, - зло рычит парень в никуда, запрокидывая голову и смотря в выцветший белый потолок. - Мне нужно развеяться, а то я действительно сойду с остатков разума, - восклицает парень, неопределенно взмахивая руками, – Я уже знаю твой распорядок дня до секунд! Волчьи боги, неужели тебе не хочется выйти из этого места? Или тебе достаточно книжек, что ты раздобыл у миленькой владелицы мотеля? Дерек лишь пожимает сильными плечами, возвращаясь к чтению. Их жизнь в этом городке и правда превратилась в рутину. Комната тут и там подтверждала их присутствие на протяжении недель: начатые пачки от снеков, возле кровати Стилински, банка колы на прикроватном столике, бумаги и книги Дерека на столе возле окна. Стайлз падает на кровать рядом с мужчиной, смотря снизу вверх на обложку книги, на минуту хмурится, а затем спрашивает: - Сколько языков ты знаешь? - Несколько, - уклончиво ответил Дерек, не отрываясь от чтения. - Несколько, это сколько? – не отставал Стилински, откидывая спутанные волосы подальше от лица, – Книга на испанском? - Итальянском, - поправляет Хейл. Брови парня взлетают вверх от удивления. Дерек бросает на него быстрый взгляд, не к месту подмечая, что у парня невероятно длинные ресницы, а в карих радужках есть янтарные блики. - Я много читал, - все же отвечает оборотень, отводя взгляд обратно на страницы, – В школе учил испанский, после него легко дался итальянский. Лора и Эмили учили французский. Множество бестиариев написаны именно на французском языке. Сестре трудно давалось изучение языков, поэтому на каникулах в стае Авроры все говорили только на французском. Как-то само собой выучил. - Само собой, конечно, - усмехнулся парень. Стайлз замолчал, поэтому Дерек продолжил читать, пока под чужим взглядом не пробежал озноб по лопаткам. - Ты пялишься, - губы Хейла приподнялись в оскале. Проблема в том, что перед полнолунием все чувства обостряются. И сбившееся на мгновение сердце парня не делало проще для волка. Хотелось зарычать на него, оскалить зубы, уткнуть вниз головой в матрац. Лишь бы не прожигал задумчивым взглядом, не провоцировал. Этот взгляд карих глаз разжигал внутри у волка костер, полный динамита. Каждый гребанный раз, даже многие годы спустя. Волк Хейла всегда реагировал одинаково: припечатывал мальчишку к стене, двери, машине. Заставлял оскалиться, нарычать, блеснуть, тогда еще ледяным синим, взглядом, в ответ неизменно получая вызов, дикий блеск, нервно облизанные губы. Спустя годы на оскал он получает огонь во взгляде. Немой приказ: «Давай, действуй». Дерек в одно плавное движение откидывает книгу, а сам оказывается за закрытой дверью ванной. Дышать через нос, отгоняя трансформацию, гасить радужку, втягивать когти. Он почти ощущает, как попеременно глаза меняют цвет с зеленого на красный и обратно. Прислоняется затылком к двери, пытаться не слышать, как Стайлз нервно постукивает подушечками пальцев по кровати, практически бесполезно. - Выходи, - не повышая голоса, произносит вдруг Стилински. Волк признавая поражение выдыхает и открывает дверь. Парень сидит, скрестив длинные ноги. Стоит завидеть Дерека, тот неуловимо меняется в лице становясь серьезным и собранным. - Когда полнолуние? - Завтра, - отвечает Хейл, сквозь не втянувшиеся клыки. - Куда? – спрашивает с нетипичной для Стайлза жесткостью в голосе. - Что? – не понимая вопроса, переспрашивает волк. - Куда поедем? – словно в очередной раз признавая Дерека кретином, парень закатывает глаза и убирает волосы привычным движением за уши, – Есть цепи, наручники, травы? - Ты никуда не поедешь, - припечатывает Хейл, а в груди разливается рычание. - Рычи или не рычи, о, большой и страшный Альфа, - отмахиваясь двумя руками, произносит Стайлз, - Но ни хрена я тебе не позволю провести полнолуние одному. Нет. Ни одного гребаного шанса. - Загрызу, - снова оскаливается волк, сверкая алыми глазами. В одном слове и угроза, и предупреждение. Дерек не знает, как еще объяснить упрямому парню, что он может упустить контроль. Утро может наступить без него. Полная трансформация, переход в зверя с алым взглядом. Это не потеха волчат у костра, а полнолуние. Луна вступит в свои права, туманя разум, освобождая зверя. - Пф, - лишь усмехается Стилински, - Придумай что-нибудь новенькое. Оборотень подлетает к нему раньше, чем сам успевает осознать, и накручивает чужую футболку на кулак. В ответном взгляде лишь широкий зрачок и азарт. Совсем спятил. Окончательно поехал крышей, если действительно считает, что Альфа не загрызет, если верит в хваленую Хейлову выдержку. Дерек вслушивается в звук чужого сердца, стук даже не учащается. Полный штиль. Стайлз думает о том, что волк настолько близко, можно разглядеть каждый поседевший волосок в отросшей бороде, каждую неровность кожи. Но дышит медленно и ровно, чтобы волчара не смог считать ровным счетом ничего. Рука разжимается, отпуская. Стилински опускает взгляд на футболку, лениво разглаживая ткань. - И чего ты этим добился? – пожимая плечами, интересуется парень, – Пара новых дырок от твоих когтей, только и всего. Остаток дня Стайлз игнорирует существование Дерека в номере, смотря все телевикторины, которые только удается найти на каналах, чему волк непомерно рад, ведь ему удается спокойно дочитать книгу и не оскалиться снова на очередную реплику, теряя контроль. После обеда следующего дня мужчина относит сумку с парой сменных вещей в багажник Камаро. Через десять минут Стилински подходит к машине с двумя большими бутылками воды и уродским зеленым пледом, бесцеремонно закидывая их на заднее сидение. Он обходит Камаро и деловито заглядывает в багажник, поглубже засовывая руки в карманы толстовки. Подмечает метры крепких цепей, наручники в обертке и пару банок рябины. Кивает сам себе, пока Хейл захлопывает багажник и идет на водительское. Стайлз падает на пассажирское, пристегивается и спрашивает буднично: - Наручники в упаковке, аконит? Дерек лишь кивает, выруливая на трассу. - Придумал, где будешь завывать серенады красавице Луне? – скалится Стилински. - В часе езды есть заброшенные склады у причала, - пресно отвечает Дерек. Он чувствует легкий озноб по всему телу и покрепче сжимает руль. Стайлз подмечает, поэтому задумчиво смотрит на сильные руки. - Скажешь что-нибудь на итальянском? – выдает без предупреждения. - Нет, - отмахивается волк. - Всего одно предложение, - наиграно умоляет Стилински, сложив вместе ладони. Пытается отвлечь, ясно. Хейл лишь хмурится и отрицательно мотает головой. - Такой несговорчивый, как всегда, - закатывает глаза парень и тянется к магнитоле, включая радио. На первой же радиоволне играет гребаная песня про леденец. Стайлз аж сияет от радости. Он принимается постукивать кедами и подпевает:

«Lollipop, lollipop Oh lolli lolli lolli, lollipop, lollipop»

Поэтому теперь в пыльном заброшенном складском контейнере, наматывая на волка цепи со знанием дела, Стилински продолжал напевать бесконечную строчку. - Заткнись, - рычит волк, сквозь вспоровшие губы клыки. Дерек думает, что позволит Альфе вырваться только ради того, чтобы перегрызть парню глотку. Может тогда он замолчит. Нервы натянуты, хрустят пальцы. Когти больше не втягиваются обратно. Стайлзу плевать, он лепечет себе под нос слова песни, снова и снова обматывая сначала руки, потом ноги. Связать вокруг, но не вместе. Вспоминает давно заученные на обычный человеческий зубок правила. - Встань, - просит парень Хейла, пока тот борется с рябью трансформации на лице. У Стилински непринужденный вид, с таким видом люди моют машины на подъездной дорожке возле дома. Дерек даже поднимает взгляд, чтобы посмотреть серьёзно ли он. А Стайлз всегда серьезен в своих ерундовых просьбах. Хейл поднимается на ноги. Вопросительно сморщив лицо, отсутствие бровей в волчьей форме - явный недостаток. - Отойди так далеко, пока цепи не натянутся до предела, - просит парень, задумчиво теребя большим пальцем губу. Оборотень послушно натягивает цепи. - Замри, - машет в его сторону парень. Он тут же отскакивает в сторону припаркованной машины, обратно идет, задумчиво щуря карие глаза, с банкой рябины под мышкой. Запускает длинные пальцы в банку и черпает горсть, выписывая широкий круг. Оглядывается. Хейл прикован к крепкой припаянной конструкции возле стены, вокруг ног в темных джинсах уверено перетянуты цепи. Футболку Дерек заранее снял, голые руки и торс тоже надежно скованы металлическими звеньями. Рябиновый круг на расстоянии нескольких метров от него, не давая доступа к основанию цепей, но давая возможность пройтись. Стилински одобрительно кивает и останавливается напротив Хейла, перешагивая линию. - Спасибо, - клыки мешают говорить, но Дерек все же пытается. - Не впервой, - отмахивается парень. Янтарные блики в шоколадной радужке на таком расстоянии блестят ярче обычного. Хейл ищет в них страх, но не находит. Стайлз его не боится никогда. Осознание действует удивительно успокаивающе. - Жаль, что джинсы снять не додумались, - пожимает плечами Стайлз, а затем игриво подергивает бровями, – Вновь придется лицезреть твой голый зад сквозь разорванную ткань. Не самое худшее зрелище, знаешь ли. - Мог бы просто попросить, - отфыркивается совершенно по-звериному Дерек. - Как-то к слову не пришлось, - улыбается Стилински. Волк переводит взгляд на выход со склада, чувствуя каждой клеточкой тела, что всходит луна. - Выходи, - скорее рык, чем речь. - Посижу пока, - пожимает крепкими плечами, обтянутыми черной футболкой. Где стоял, там и уселся пятой точкой внутри круга на бетонный, покрытый пылью пол, тут же принимаясь теребить какую-то нитку, торчащую из шва на штанах. Пахнет нервозностью, а еще Стайлзом. Это тоже успокаивает волка. В приближающейся ночи слышится шелест воды, бьющейся о причал, стук ветра о металлические стены складов и тяжелое дыхание Дерека, сквозь стиснутые зубы. Его волосы в полном беспорядке, на лбу блестят капли пота. В медленно подступающем мраке горят лишь брошенный парнем на пол фонарик от телефона и ярко-красные глаза. Кожа Хейла кажется бледно-серебристой, мелькая неестественным блеском, будто молния в темноте. Дерек упирается ногами и руками в бетон. Лицо на мгновение ничего не выражает, а затем в одно моргание оно искажается гримасой боли и борьбы. Борьбы со своим естеством. Волк пытается вырваться, подмять под себя, оскалиться. Но Дерек замирает и останавливает трансформацию. Неподвижный, как высеченный из камня. Время течет, но ночь не становится короче. Мужчина падает на бок, уставший и потерянный. Ускользающим рассудком, он цепляется за чужое сердцебиение на опасном расстоянии. Это помогает натянуть поводья контроля. Не навреди. «Как говорила мама, я – хищник, но я не обязан быть убийцей..» - по кругу звучит мысль, сохраненная человеческим сознанием. Стайлз кладет холодную ладонь на чужой пылающий лоб. Горящие красным глаза закрываются. Волк рычит, но как-то надрывно. Парень слышит ломающиеся по всему телу кости, чувствует рябь трансформации под ладонью. Он чувствует его боль, борьбу, сокрушение и катастрофическое падение. Минуты текут человеческое тело трясет, но он продолжает бороться. Загоняет волка снова и снова, пока он рвет изнутри на части, туманит рассудок. Снова трясет. Он срывается. Рык на грани с воем. Все еще выглядит, как Дерек, но в глазах ни капли узнавания. Только ярость. Парень моргает, а под ладонью уже не жесткие вихры Хейла, а мягкая волчья шерсть. Стилински смотрит на чужой взгляд. Волк перебирает лапами скованными цепями. Рык полный ненависти от невозможности побежать. Стайлз чувствует себя садистом. Оборотень словно ощущает беспомощность парня. И звериный взгляд становится спокойней, словно сострадание Стайлза усмиряет в нем эту ярость, что будто яд растекается по венам. Поразительно, как его собственная боль и вечно озабоченный ум, успокаивают чужое нутро. Взгляд волка умоляет разорвать цепи. - Прости, шёрстка, - зарываясь лицом в ладони и растирая глаза, шепчет Стайлз, – Не могу я сегодня тебя отпустить. Волк словно заинтересовавшись голосом парня, ведет ушами. - Город чужой, - продолжает тихо говорить Стилински, – Люди, охотники, полиция. Чужая местность собьет тебя с толку, кто-нибудь наступит на хвост и все. Снова будешь во всех новостях. Зверь совершенно по-человечески фыркает, словно усмехаясь. - Дерек? – неверующе округляет глаза Стайлз. Красные глаза медленно моргают в знак согласия. Значит удалось вернуть контроль на время. Минуты спустя волчья пасть снова угрожающе щелкает рядом острых зубов. - Ты меня не тронешь, - уверенно заявляет Стилински. Но все же ему хватает осторожности медленно сделать шаг в сторону черты, волк неодобрительно рычит. Его злит, что человек может просто спокойно покинуть сковывающий его круг. Они так долго балансировали на остром крае, что Стайлз растерял всякое чувство самосохранения. Поэтому просидел так долго около. Не опасаясь за себя. Единственное в чем он точно уверен – он доверяет Дереку. Вот так просто, спустя годы споров об обратном. Доверяет. Без обиняков и напыщенных фраз.

***

Луна идет на убыль. Первое, что Хейл видит после пробуждения, - чужую спину. Стилински сидит на выходе со склада. Он слышит, как хрустят суставы, пока длинные пальцы сжимаются и разжимаются. Пытается согреть ледяные руки. Длинная ночь полной луны истрепала и Стайлза. Выдержка дает сбой, расшатанная психика тоже. Размотать цепи. Отойти, чтобы продышаться полной грудью. Впервые за длинное полнолуние. Он вымотался не меньше Дерека, которого выворачивало из волка в человека и обратно десятки раз за ночь. Парень достает телефон из кармана. Снять блокировку, уставиться в список оповещений, лишь бы отвлечься. Но навязчивые мысли, как волны, затягивают тебя на самое дно. На дне скрытые за попытками шутить и мельтешением конечностей мысли. Те пахнущие смрадом и разложением мысли, о которых не хочется думать прямо сейчас, а по-другому и не выходит. Стайлз не может произнести этого вслух, что сложнее всего не похороны или осознание смерти. Сложнее становится позже, когда начинаешь скучать. Спусковой механизм в голове давал тебе время. Возможно, ему казалось, что это очередная запарная неделя в мире расследований и сверхъестественных заварушек. Какие-то заботы мешали поднять трубку и перекинуться парой предложений. А затем, когда больше воздуха необходимо услышать родной и знакомый до мельчайшей интонации голос, понимаешь, что никто больше не звонит. Некому звонить. Стилински словно забывает на мгновение, и ловит себя на подсознательном ожидании сообщения: «Ты чего давно не звонил, ребенок?». Сообщения, которого больше никогда не будет в списке оповещений. Парень поднимается, оглянувшись на поднимающегося с ледяного пола Хейла. Ему достаточно увидеть, что мужчина проснулся и пришел в себя, подтягивает к себе сумку с вещами, чтобы скинуть накинутый Стайлзом зеленый плед. Достаточно, что уйти в сторону пристани, где металлические ступени блестят, отражая розово-серый рассвет над водой. Стайлз буквально падает на задницу прямо на металлические ступени, потому что колени подгибаются. Последние силы исчезли в тот же момент, когда он стер рябиновую черту вокруг спящего Дерека. У него закончился запал. Он переплетает дрожащие пальцы и сжимает, что есть силы. В его горле будто навечно застрял этот чертов ком, но сейчас оттуда рвутся отчаянные рыдания. Все тело трясет, словно он на электрическом стуле. Стилински упирается лбом в сжатые пальцы и ревет навзрыд. Он впервые с самого отъезда из Сиэтла просто позволяет себе отдаться всепоглощающему отчаянию и скорби. Ему так чертовски больно. Это не метафорические ощущения в груди, а жерло вулкана, который спал слишком долго, чтобы разверзнуться и сжечь само нутро. Стайлз захлебывается своими же слезами и соплями. Он пытается хватать ртом воздух, но выходят лишь рваные вздохи сквозь всхлипы. Парень опускает голову меж коленей и пытается сосчитать хотя бы до пяти. - Катись в пекло весь этот гребанный мир! - шепчет он между всхлипами. Спустя, казалось бы, вечность, на его плечи опускается что-то теплое. Только сейчас парень осознает, что все это время дрожал под холодными порывами ветра возле воды. Он поднимает голову и смотрит на присаживающего рядом Дерека. - Заболеешь, сидя тут, - невозмутимо произносит Хейл. Выглядит собранным, выдают лишь усталые глаза и темные тени под ними. Стайлз усмехается отчаянно и снова всхлипывает, неспособный остановить слезы, льющиеся из глаз. Он растирает лицо покрасневшими ладонями. Губы искусаны в кровь. И хрипит в ответ: - Думаю, что меня это не волнует. Дерек лишь кивает. Он смотрит всего секунду в карамельные глаза с длинными ресницами, которые всегда отвечали на прямой взгляд лишь вызовом и озорством, и снова находит в них только боль. Волк переводит взгляд на воду. Он пытается не кривить лицо от острого запаха отчаяния и истощения, почти физически ощущая на себе скорбь, исходящую от человека. Стайлз же следит за его взглядом, но не может сфокусироваться сквозь слезы. Наверное, это и не важно, что там увидел Дерек. Между ними расстояние, но парень все равно чувствует жар, исходящий от волчары. Ему плевать, что подумает Хейл, просто он отчаянно нуждается, чтобы дрожь, пробирающая до костей, исчезла. Поэтому Стилински посильнее кутается в накинутую на его плечи толстовку и придвигается к Хейлу. Глупо после прошлого полнолуния думать так, но волк вдруг стал ассоциацией с безопасностью. Дерек даже не поворачивается недоуменно, а продолжает задумчиво смотреть на водную гладь, лишь закидывает тяжелую руку на плечо парня и притягивает еще ближе. Ему хочется хотя бы немного перетянуть на себя его муки. Но Дерек знает, что не может вытянуть душевную боль, словно кошмар. Скорбь не вылечить сверхъестественным путем, как ни старайся. Он чувствует, как Стайлз на секунду напрягается, а потом расслабляется и прикрывает зареванные глаза. От чужих волос пахнет ментоловым шампунем, складской пылью и Хейлом. Волк внутри доверительно затихает, признавая: «свой». За своих рвут глотки, насаживаются на чужие когти, зализывают раны. Свои – это стая. Чужая дрожь постепенно исчезает. - Боль когда-нибудь утихнет? - тихо шепчет, Стилински. - Нет, - тяжело вздохнув, отвечает Хейл, - Но с годами станет легче. - А что, если мне не нужны эти года? - едва слышно произносит, но волчий слух улавливает все. - Просто устал. Ты передумаешь, - отрезает Дерек. Парень открывает глаза и поворачивает голову, чтобы заглянуть мужчине в лицо. Тот не смотрит в ответ. Стайлз изучает спокойную решимость в густых бровях, остроту скул, заляпанную пылью бороду и черную густоту ресниц над зелеными человеческими глазами. «Ты передумаешь» - стучит в голове Стайлза снова и снова. Ему страшно и стыдно за то, что он вообще что-то чувствует. Он ловит себя на этой мысли и снова прикрывает глаза, оборачиваясь к воде. "Я не игрок, но если бы рискнул, то поставил бы на нас с тобой"