Эй, командир!

      — Итак, сегодня мы попробуем взять в руки огнестрельное оружие.       Дон не торопясь подошёл к автомату, лежащему на столике, и взял в руки.       — А он настоящий? — спросил Кейл.       — Да, — коротко ответил лысик. — Поэтому этот урок можно считать опасным. Если кто-то решит подстрелить товарища, то пулей вылетает отсюда.       — Серьёзно? — выхожу из строя. — Ясно, значит если кто-то из нас решит "попугать" своего "коллегу" и случайно попадёт в голову, то всего лишь на всего будет исключён?! Вам мало смертельных игр за стенами лагеря, вы ещё решили и здесь нас поубивать?!       Дон молчал. Все молчали и смотрели на меня взглядом, мол: "Ты чё, дура?" Первый подал голос Кейл:       — В смысле смертельные игры?       Закрываю рот ладонью, так как понимаю, что наговорила много чего лишнего.       — Робинсон, — резко поворачиваю голову назад, — немедленно ко мне в комнату.       Это была Эванс. Опустив голову и засунув руки в карманы, начинаю движение в указанное место. Сажусь на диван. Эльза медленно подошла к окну, поставив руки на бока.       — Эм... — решаю прервать это неловкое для меня молчание. — Как но...       — Откуда у тебя эта информация? — не давая закончить фразу, спросила Эльза. — Что ты ещё знаешь? Говори прямо и честно.       Я рассказала всё, что знаю, а так-же указала, кто мне это сообщил. Её лицо во время рассказа было серьёзным.       — Скажите, только честно, почему Вы скрывали от нас цель этого лагеря?       — Потому что вам ещё рано это знать, — честно отвечает. — Робинсон, тебе нечего бояться. Пока я с вами, то каждый ученик будет в безопасности. Прошу, больше не пытайся узнать какую-либо информацию от других людей. Если есть вопросы, задавай их мне, ясно?       Я одобрительно кивнула.       — Обычного кивка мне будет недостаточно. Пообещай, поклянись.       — Я обещаю.       Эльза жестом попросила выйти. Я выполнила её желание и пошла обратно на урок. Там уже во всю стреляли по мишеням.       — А где мой автомат? — подхожу к Дону.       — Это небезопасно ведь, —отвечает тот, несмотря на меня.       — Ну ляпнула не подумав. И что теперь?       Кивает в сторону столика. В быстром темпе объясняет основы и даёт разрешение на стрельбу. Автомат оказался тяжелее, чем я думала. Принимаю нужную позу и смотрю в прицел, а после нажимаю на курок. Оглушительный звук раздался в моих ушах. Я посмотрела на мишень. Мимо. Тогда повторяю эту операцию и уже попадаю в самую крайнюю метку. Так и стреляла всё занятие, пока не сказали положить оружие на место и идти на обед.

***

      — Ну ты вякнула, конечно, — сидя напротив меня, сказал Кейл.       — Просто не смогла контролировать эмоции.       Водя ложкой по бульону, я смотрела вниз, операясь на руку, локоть которой стоял на столе.       — Ты знала, что завтра лагерь празднует двадцатилетие? — спросил друг.       — Откуда ты это знаешь?       — Так на стенде у входа объявление весит.       — И что будет в честь этого?       — Дискотека, на которую приглашены все.       Стоп, это будет отличный шанс отомстить Галицкой!       — Я иду, — внешне не показываю свою хищную улыбку.       Встаю из-за стола и, отнеся тарелку с бульоном, который не доела, иду к телефону. Сегодня была суббота, а значит будет возможность созвониться с предками. Наконец в мои руки попадает этот аппарат.       — Анна! — уверена, что мама плачет по ту сторону трубки.       — Привет, ма, — лёжа на кровати, улыбаюсь, закидывая ноги на друг дружку.       — Как дела там у тебя? Не обижают?       — Всё нормально. У вас как там дела?       Где-то с час я болтала с мамой, а потом ещё и с папой. Мы вспоминали былые времена, а я пыталась скрыть свои слёзы. Отключив коммуникатор, переворачиваюсь на живот и, уткнувшись носом в подушку, начинаю тихо плакать. Я больше не смогу жить прежней жизнью. Никогда! Всё из-за этого грёбанного лагеря! Так и хочется разнести это место к чертям собачьим, чтобы все были вновь свободны, могли проводить время с семьёй.       — Анна? Ты плачешь? — резко сажусь на край кровати и смотрю в дверной проём.       Там стояла Эльза.       — Нет, это просто аллергия.       — Аллергия? — переспросил она, садясь рядом.       — Да, аллергия.       — Но у тебя её нет, — чёрт, лыбится. — Анна, не надо стесняться. Все мы когда-то плачем. Что случилось?       — Просто... Ваш лагерь убивает людей. Он забирает у них прошлую жизнь! Все, кто здесь хоть раз появился, остаются навсегда! — слеза предательски начала выходить из глаза.       — Анна, я понимаю, что привыкнуть сложно, а уж тем более сложно смириться со своей участью, но это проходит. Ты привыкнешь, поверь.       — Вам легко говорить! Можете в любое время взять и свалить, оставив груз на шее Дона.       — Нет, всё не так просто. Я не могу покидать этот лагерь просто так. Я могу его покидать только в одном случае: если получаю миссию. С 16 лет я торчу здесь и учу таких, как ты, каждый раз жертвуя своей шкурой, чтобы спасти ученика, а всё из-за его неосторожности. — Вытирает слезу, которая медленно покатилась по щеке. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. Ты умеешь танцевать вальс?       — Нет. Зачем мне это?       Медленно подходит к магнитофону и включает музыку под медленный танец.       — Я ни раз убеждалась в том, что в жизни нужно уметь многое. Даже обычный танец спасал мою жизнь. Вставай, — протягивая руку, тем самым приглашала на танец, сказала Эльза.       Принимаю предложение. Её рука берет мою и кладёт на свое плечо, а после обхватывает талию.       — Я буду вести. Слушай мой ритм, — после этого начинаем движения, приговаривая: — Раз-два-три, раз-два-три...       Спустя несколько мгновений, показавшимся бесконечными, мы танцевали в молчании. Я положила вторую руку на её второе плечо, а она прижала ближе к себе за талию. Не знаю, что это было, но мне понравилось. Обхватываю руками шею и кладу голову на плечо, прикрывая глаза. Уже без ритма, просто медленно, под музыку двигаемся. Приятный аромат духов этой женщины баловал мой нос. Это могло длится вечно, но за дверью послышалось шаги. Это возвращались крысы. Эванс отошла от меня.       — Никому об этом не говори, — и, подмигнув, вышла, оставляя наедине со своими мыслями.       — Да, мне тож... — Настасья останавливает свою речь, так как встречает моё двольное лицо. — Ну что ж, привет любимая соседка.       Проходит мимо и ложиться в кровать, несмотря на то, что сейчас всего 16:00. Выхожу из комнаты и иду к пруду, у которого обычно никого нет. Тот танец... Это ведь был ещё один простой урок? Или же нет? А вдруг она хотела посмотреть на мою реакцию? Но даже если так, то зачем? Сама не замечаю того, что в голову приходит всякий бред. Сажусь на небольшой камень и задумываюсь, а почему я не отошла от неё, когда Эльза прижала к себе?