Любовь, боль и кексики

      Умерщвлённые мысли осели грубым слоем на сердце. Он был волнист, как песчаный узор в пустыне, созданный разгульным ветром. В ушах не было гулкого стука, напротив, сокращение мышечного комка, испещрённого перегородками, которому так страстно приписывают чувство любви, едва ощущалось. Однако каждое краткое его движение отдавалось рваной болью, так сильно, подобно наждаку, натирал образовавшийся налёт.       Ненавижу, когда вещи, которыми я не могу обладать, находятся рядом со мной, — так Хосоком был возведён крест над именем «Чимин».

***

      Когда я повстречал тебя впервые, в одном из залов картинной галереи, где ты озадаченно и с открытым интересом изучал глазами холст, то совершенно не мог представить, что в дальнейшем твой силуэт в моей жизни окажется первостепенным.       Я не знал о нём ничего, кроме того, что он приходил в один и тот же зал, чтобы провести не один час перед картиной «Влюблённые» Рене Магритт.       Человеку, который не вдавался в тайные глубины мира искусства, эта картина может показаться вполне обычной. Есть произведения, которые мгновенно поражают буйством цвета, неожиданной динамикой или техникой, резким контрастом, который заставляет напрячься, если создан он для придания полотну драматичности. Здесь же не было изображено чего-то из ряда вон выходящего. Спокойный колорит, отсутствие кропотливых деталей, к тому же главные персонажи картины поглощали большую часть пространства.       На ней изображались мужчина и женщина и первое, что бросается в глаза — их лица, обёрнутые простынёй, в то время как губы стремились слиться в поцелуе. Посыл произведения до смешного понятен, а также полон печали, которая прорастает сорняком в будущем союзе. Любовь признано считать светлым лучиком в жизни человека, будоражащим и дарящим невесомость. Только каковы будут ваши чувства, когда любовь эта слепа? Всё равно, что в ящике с драгоценностями однажды обнаружить древесную труху.       Едва ли не изо дня в день по залам неспешно прохаживались люди. Ходили парой или группами, когда назначались экскурсии. Сквозь мягкое пространство внутри этих стен пронизывался тихий говор за обсуждением того или иного шедевра искусства. В сравнении с общей обстановкой парень перед картиной «Влюблённых» разительно отличался, напоминая мне одинокое хрупкое дерево, которому повредили корни. Молчаливо изнывая от боли, оно засыхало и осыпало листвой землю под собой.       Не могу быть точно уверенным, что заметил парня с первого его появления в галерее. Но с тех пор, как обратил внимание, со временем мне начинало казаться, будто лишь я и он находимся на одной параллели. Настолько одинокий молодой человек остался совершенно незаметен для остальных глаз. Каждый раз после его ухода я сам подходил к холсту и вглядывался в скрытые лица, складки белой ткани. Не проходило и пяти минут, как сердце наполнялось ноющей болью, словно все переживания незнакомца отражались от картины на меня. Я всё думал и думал, что же может заставить так долго стоять перед одним единственным полотном. Полагаясь на название, решил, что это крайне личное. Возможно, к несчастью, в его сердце засела заноза от тех безжалостных деревянных щепок, в которые обернулось виденное ранее золото.       Знаете, говорят, человека можно приоткрыть для себя и нечто понять, если прочесть его любимые книги. Мне кажется, картина подобным образом соткала между нами связь. Так длилось не день… не два… Неделя уже близилась к выходным. На часах показало 14:23 — и в зале привычным путём этот же парень, без сомнений, шёл неизменно к той же картине. Моё сердце заколотилось при мысли, что сегодня я должен заговорить. Что-то твердило мне, что в следующий понедельник он может больше не появиться здесь. Стук в груди отчётливо гласил: медлить нельзя. Тогда я лишь помню, как… — Эта картина удивительным образом описывает человеческие чувства, правда?       А дальше… насыщенный шоколадный омут карих глаз, с тягучим бесконечным водоворотом внутри, и кроткая улыбка уголками губ покорили меня. Пути назад нет, Мин Юнги.