dahlias

— это тебе, — несмело и застенчиво, — георгины. у ёнхёна внутри всё сгнивает. георгины. такие красивые и хрупкие. если бы ёнхён знал, к чему приводит нежданное и ненужное, никогда бы не узнал их суть. — спасибо. чжэ суетится. ищет вазу. он растерян. ёнхён через силу сдерживает улыбку. впрочем, ненадолго. — так неожиданно, с выпускного цветы не получал, — заканчивая фасовку, произносит чжэ. он помещает букет в зону выдачи. — будут радовать теперь посетителей. секунду помедлив, чжэ добавляет: — хотя, кто сюда вообще заходит. чжэхён мнется. вновь чешет затылок. ёнхён по привычке начинает вглядываться в стенд с меню, выбирая между капучино и латте. — думаю, вы заслужили ваш любимый латте за счёт заведения, — с хитрецой и лыбой в пол-лица наконец произносит чжэхён, — отказы не принимаются! ёнхён приятно удивляется. действия чжэ сейчас — такая сладость, ведь то, что сделает сейчас ёнхён — такая боль. но даже самый тяжёлый момент для ёнхёна этот человек может сделать незабываемым. на лице застывает мягкая улыбка. в ответ следует кивок. — итак, — произносит чжэ в духе профессионального баристы, — вам ванильным сиропом или карамели? ёнхёну хочется умереть.

***

георгины идут этому месту, думает чжэхён. чжэхён всегда работает наизнос. для него маленькая кофейня — дом, забота о котором первая и последняя мысль перед сном. если бы у чжэ спросили о смысле его жизни, наверное, он часами рассказал о том, как создавал каждый уголок в кофейне. и хоть подобных тихих мест в сеуле было полно, ему все равно, для джэ это место уникально. чжэхён познакомился с ёнхёном в сезон дождей. промокший насквозь гитарист влетел в кофейню как в спасательную шпюпку и, припав к ближайшему столику, чуть не потерял сознание. — вы в порядке? — с лёгкой дрожью в голосе тогда выдал чжэхён. — сколько вы пробыли под дождем? но ответа не последовало. все, что мог сделать чжэ — вызвать скорую, однако делать что-то было нужно уже сейчас, поэтому он решил, что лучший выход — горячий напиток и сухая одежда. на тот момент у баристы была только одна чистая футболка и собственная пара джинс. пак чжэхён, сам не осознавая этого, всучил посетителю эти вещи и указал, где дверь в уборную. замёрзший парень тупил, но одежду всё-таки взял. через несколько минут мокрая макушка в слегка обтягивающем поло показалась у зоны выдачи. хорошо, что чжэ покупает вещи на размер больше. — вот ваш латте с двойными сливками и карамелью, — мило произнес пак и указал на поднос. переодетый клиент наконец посмотрел с недоумением. — у вас гипогликемия на лицо, сладкое не помешает, — уже более спокойно произнес чжэхён. — не волнуйтесь, считайте, что я вас угостил. — это…спасибо, — присаживаясь за стойку, выдал тот в ответ, — не ожидал, если честно. и что пойдет такой дождь тоже. — в сезон-то дождей? — усмехнулся чжэ, приняв первый ответ к сведению. — вы ещё не скоро сможете отправиться домой, — продолжил он, — если что, здесь есть полка дисков и магнитофон, отдыхайте. парень внимательно оглядел кофейню. четыре столика и стойка. оранжево-коричневые тона, куча книг и дисков. странные картины со слишком счастливыми и черно-белыми. — я брайан. — начал неловко он, но прервался, — а нет, кан ёнхён, а вас как зовут? чжэ удивлённо уставился на него, будто бы этот брайан-ёнхён не видел бейджика, но все же ответил. — пак чжэхён я, пак чжэхён, — улыбаясь и слегка хмурясь. «он что, иностранец какой-то? или знаменитость? расхаживает во всю с гитарами». ёнхён уловил этот нескрытый взгляд на бейдж и звонко засмеялся своей глупости. — приятно познакомиться, пак чжэхён. вы сегодня меня спасли. чжэхён фыркнул, махнул рукой, про себя пытаясь вспомнить в какой дораме он слышал эти сладкие фразы. хотя это было бесспорно мило. и смущающе. на лице чжэ красовался румянец, который видел только ёнхён. — давай только без «вы», терпеть не могу всю эту формальность, — сообщил чжэхён. слышать такое от корейца было крайне странно, но ёнхён не стал спрашивать причины. и ёнхён тогда действительно просидел в кофейне почти до закрытия. он вернулся через пару дней, а потом это место стало ежедневным пунктом посещения. нигде ещё не было так спокойно, тепло и вкусно одновременно. — скоро все начнут считать, что ты тут работаешь, — смеясь, озвучивал иногда назойливую мысль пак чжэхён. но руки гитариста вряд ли когда-то смогли бы приготовить что-то покруче американо. пак чжэхён показывал, как правильно делать латте, и, конечно же, через пять минут кан ёнхён уже всё забывал. это было лучшее время. за три месяца кан ёнхён к чжэхёну так привык. временами шум размеренных капель дождя смешивался с его новыми мелодиями, временами просыпаться и жить дальше хотелось только благодаря тому, что с пак чжэхёном это будет не такой уж бесполезный день. ёнхён чувствовал, что становился счастливее. даже если они мало общались, ему это не мешало думать, что в этом мире он не так одинок. это была ламповая история с геогринами в формалине в финале.

***

торонто — свобода и пустота. яркое солнце, горячий пляж и бесконечный океан. здесь бары, тусовки. всё такое по-канадски счастливое. всё такое отличное и другое. никаких одиноких кофеен и сезонов дождей. никаких грустных историй и песен про неудавшуюся любовь. атмосфера «dance dance», никаких «i need somebody». ёнхён знает ритм этого города, но больше не чувствует его. в руках — шипы, на сердце — перетянутый жгут. «ещё немного и отпустит», — думает ёнхён, хватая гитару, пару банок пива (лучше бы горячий шоколад) и к костру. рождаются песни, но ни одной про счастливое завтра. ёнхён давится порывами теплого воздуха (лучше бы под проливным дождем). когда навсегда — это отпускать или рвать все связи? когда так больно — это период жизни или неправильный ход?  — знаешь, чжэ, я скоро уезжаю. это искренность или бегство? — учеба в Канаде, кажется, я счастливчик, — в голосе скрытая ирония. даже если чжэ заметил, вряд ли осознал. секунда. две. на лице баристы застывают смешанные чувства. — это же так круто! — удивлённо, но без фальши. — поздравляю, кан ёнхён. слишком искренне. можно уловить что-то ещё, но это так сложно, когда тяжело взглянуть даже в глаза. — что ж, видимо мы будем реже видеться, — говорит чжэ, отворачиваясь и перебирая какие-то банки, — но буду рад, если ты ещё зайдешь. ёнхён кивает словно в пустоту. ёнхён думает, что неужели в его взгляде его чувства так не видны? неужели в его песнях чжэ всегда представлял иной образ? неужели? последняя встреча всегда кончается как-то так? но ничего не говорит. чжэхён поворачивается и улыбается своей яркой улыбкой. в углу выдачи рядом с сиропами — георгины. теперь в вазе. красивые и прощальные. такие значимые и простые. — будь счастлив, ёнхён.

***

море разбивает песочные замки торонто, и всё забытое и несказанное уносит потоками волн. о чжэхёне ещё услышат тысячи песен, а георгины никогда не завянут в формалине. что же было в тот момент внутри? джэхён думает, что что-то великое, потому что верит: кан ёнхён когда-нибудь придет. а пока чжэхён сохранит среди счастливых и чёрно-белых яркое пятно — его кан ёнхёна.