Письмо...

«Знаешь, Ретт, сегодня пятница, Знаешь, Ретт, мне нездоровится. Осадком боль в душе останется. Тихим ветерком проносится. Сердце стонет, стынет зимами. Дождь в субботу обещается. Были мы такими глупыми, Стали мы такими сильными. Ничего не возвращается, А простудой лишь проносится. Слишком много забывается. Тихим голосом доносится. Мы с тобой уже не молоды. Ты - не мальчик. Я – не прежняя Мне одной сейчас так холодно. Не хватает тебя нежного. Мне одной сейчас так холодно. Сердце стонет неприкаянно. А ведь было бы так здорово – Вдруг любовь пришла негаданно. А ведь было бы так здорово, Представляешь – Я и Ты. Но совсем уже не молоды – Разводной развел мосты. Может ты?... но нет. Не надо. Не приезжай, молю, прошу. Я люблю тебя так сильно, правда. Просто прошлое не ворошу. Как глупо мы тогда расстались! Как поздно поняли любовь. Как часто все я вспоминаю. Но прошлое не склеишь вновь. Ну, да ладно. Что было – разбито. Все что было, то смыло дождем. Только пиши ответ инкогнИто, А то сплетни пойдут, да потом…» Сжав письмо в руках, он выпрямился резко. Скарлетт, ты ли это? Ты ли или нет?. И схватив перо уверенно и веско Написал он ей такой ответ: «Здравствуй, дорогая. Я здоров. Только, знаешь, наверное, простуда. Я устал от вечных тех врагов, И попросту сбежал уже оттуда. А вопрос один Зачем писать? Все что было – порвано. Все слово – избиты. И писать тебе письмо опять Этим чертовым, дурацким инкогнИто! Я устал. Я попросту устал. Я хочу покоя или счастья. И слова твои – пустой металл. Их я слышу, знаешь, слишком часто. Отпусти меня. Ты слышишь? Отпусти. В эти дни печали и ненастья, Я хотел всего лишь одного Склеивать осколки того счастья. Я забыл твои глаза и взгляд. Тот пронзительный, что сердце прожигает. Я готов за ним идти был да хоть в ад. А теперь не знаю. Сердце лишь страдает Я забыл твои слова и твои руки. Те, что бьют сначала, а потом жалеют. Я забыл почти, какая это мука В памяти слова твои лелеять. Я забыл уже твою походку, Ту, от которой все страдают. Я забыл,…да только мало толка. И что делать с этим я не знаю Голос твой, то бархатный и нежный, То безумнее стихии в океане. В памяти перебирая все неспешно, Может, ты совсем уже другая? Я забыл уже, те страстные порывы, Когда весь мир дрожал и рассыпался в прах. Я забыл. И больше я не гибну. И не ищу тебя в чужих глазах. Скарлетт, я не помню твои губы. Но ты знаешь, может, не забыл Поцелуи эти. Они так жарко любят, И вдруг смиряют холодом мой горячий пыл. Но губы твои много слов бросали Не люблю тебя. И вдруг... увы, люблю Многое они не сказали. Этого понять я не могу. Мы давно с тобой уже не молоды. Я не мальчик, а ты уже не девочка. Только все по-прежнему мне холодно, И не склеить жизни нашей цепочку. Но прошу лишь только об одном. И письмо свое к тебе я отправляю. Не пиши. Не надо. Грянет гром. Скарлетт, я забыл тебя, родная» Может даже это лучше, что вот так. Что не Ретт, не Скарлетт и не вместе. Только так хотелось, чтобы в такт, В унисон чтоб бились бы два сердца. Каждый ведь по-своему страдает. Кто-то плачет, кто-то, молча, пьет. Раненое сердце повторяет: «Он придет к тебе…», «Она к тебе придет…» Два разных мира, два чужих отчаяния. Быть им вместе верно не судьба. И никто из них не ждет раскаяния: «Я ведь ждал». «Ах, Ретт, и я ждала».