Маяк

Люди похожи на корабли.

      На мир опустилась ночь, и ее холодное дыхание проскальзывало в щели между оконными рамами старого особняка. Дом выстоял самые сильные ветра, самые разрушительные ураганы, но сейчас он стонал от легкого ветерка. Сондра как никогда ощущала этот дом своим. Она тоже пережила много. Но не может пережить такой малости.       Она подошла к окну, поколебалась секунду и смело его распахнула. Воздух ворвался внутрь, всколыхнул занавески и, осознав, что никто не сможет дать ему отпор, поутих, лег преданной собакой где-то у ног. Собакой… Сондра улыбнулась и крепче стиснула в руке оплавленный огарок свечи.

Они плывут по морю жизни в поисках родного берега. Но иногда случается так, что они не могут найти путь.

      — Нет, не собака, — шепнула в пустоту она и подняла глаза к сверкающим звездам. — Скорее… волк, верно?       Небесные огни ничего ей не ответили. На земле Лайтов звезды другие. И дело не в созвездиях, нет. Они там понимающие. Сверкают так, словно подмигивают, и никогда не кажется, что ты остался в этом мире один.       Сондра не одна. В детской спит Эрика, за стенкой наверняка бодрствует мама. Так почему же душу сгрызает такое жестокое одиночество?       Может, позвонить Стефану? Узнать, как там дочка. Попросить дать трубку. Она ведь уже такая взрослая… Сколько ей? Должно быть около шести? Сондра совсем потеряла счет времени. Она совсем потерялась.

И тогда человеку, как и кораблю, нужен ориентир. Маяк.

      Но ни Эрика, ни мама, ни Стефан, ни даже дочь — они не смогут ее вывести. Ей нужен тот, кто ее поймет, кто услышит ее, кто знает, каково это — когда у тебя не остается никого, будь вокруг хоть целый лагерь!..       В тишине оглушительно чиркнула спичка, и, шипя, занялся на ее кончике огонек. Крохотный и слабый на вид, он нес в себе огромную силу, разрушительную порой. Огонь — своенравная стихия, обуздать ее сложно. Но если обуздаешь, получишь то, о чем мечтал всю жизнь — свет и тепло. И главное — лишь не погасить этот огонь.       Не погасить.       Огонек перескочил на черный хвостик фитиля, качнулся на ветру, и замер ровно. Белоснежный воск заблестел в его отсветах, а замершие некогда капли неспешно тронулись с места. Сондра около минуты не могла отвести от пламени взгляда, и лишь затем подняла взор — но не увидела деревьев и травы. Она увидела шелестящее вдалеке море, купающееся в розовых волнах солнце, черные силуэты островов. Она не почувствовала запаха асфальта и ночи — она почувствовала аромат неизвестных цветов и влажного камня. Она не услышала неровное пение сверчков и шелест веток — она услышала трели вечерних птиц и ласковый, чуть хрипловатый голос, зовущий ее по имени. И ее кожи касались теплые ладони с оставшейся после работы крошкой лайтовского минерала — а не бездушный ночной ветер Недивинов.

И мы должны зажигать этот маяк. Каждый день. Каждую ночь. Год за годом. Лишь тогда тот, кого мы отпустили и потеряли, вернется домой. Человека же, чей маяк однажды не зажгли, ожидает та же участь, что и корабли…

      Налетел мощный порыв — и огонек, отчаянно сверкнув, из последних сил пытаясь удержаться в этом мире, погас. Ноги подкосились, и Сондра рухнула на пол. Вся ее сила, все, чем она гордилась, покинуло ее. Погасло. Погасло, потому что исчезло то, что помогало гореть.       Как она однажды потушила все, что горело в нем.

…Он разбивается о скалы и погибает.

— И к тебе возвращаются лишь обломки…