Мой личный Дьявол

Как я устаю от них, но рядом с этими негодниками все-таки чувствую себя живым. Хорошо, что после нескольких разбитых стекол, я догадался поставить небьющиеся. Эн — оригинальный мальчик, но пока ничего особо впечатляющего мне не дал. Каждый раб уникален по-своему, но нужно быть особенным, исключительным, чтобы я сказал: «Да, это то, что нужно», а пока он еще «сырой». Я вышел в сад и решил немного поиграть с Джеком. Я редко проводил с ним время, но сегодня, почему бы не предаться старой доброй забаве «Принеси палочку»? Я кидал, а он, как сумасшедший, несся за ней и радостный мне ее приносил. И почему рабы — не как собаки? — Джек, стань человеком, я к тебе буду хорошо относиться, — сказал я своему ротвейлеру, почесывая за ухом. Нужно еще наказать Ская, но это подождет, а пока солнце, мягкая трава и верный пес под боком. Полчаса подремав, я встал и потянулся. Опять легкая боль в спине, а вроде бы еще не старик. Нужно меньше сидеть за бумажной работой. Нанять бы хорошего для этого специалиста, но так лень искать проверенного, да еще и опытного в сфере моего бизнеса. Немного полюбовавшись на свой сад, я вернулся в дом, и ноги сами повели меня в подвал. Скай смотрел телевизор, но когда я вошел, он спешно его выключил и с довольной мордахой уставился на меня. Я зевнул, снял рубашку и лег на пол. Он подполз ко мне, как кошечка, и сел сверху. Он начал с шеи, будто знал, что именно она у меня ноет. Я никогда не перестану поражаться его пальцам. Интересно, а как будет делать Ангел? Думаю, Скай мог бы обучить его хорошей технике массажа. — Научи потом Эна делать так же. — Хорошо, хозяин, — его тон был расслабленным и умиротворенным. Он был полностью спокоен, нужно выводить его из этого состояния. — Как ты с ним уживаешься? Уже подружились? — Мы знакомы лишь несколько дней, господин, — сказал он таким же тоном, будто не понял, на что я намекаю. Тогда обойдемся без намеков. — Знакомы несколько дней, но уже успел избить его. Он остановился, пытаясь придумать оправдание, но у него это не получилось: — Я… я… он сам виноват! — и это все до чего ты додумался? И почему я разговариваю с ним, когда он делает массаж? А мне было так хорошо… — И что он сделал такого? Спорю, он просто хотел тишины и покоя. Я чувствовал его дрожь, как ладони покрылись липким холодным потом — довольно неприятно. Я перевернулся на спину. — Я хотел наладить с ним отношения, но он отнесся ко мне, как к пустому месту, — он прикусывал нижнюю губу — волнуется. Боится? — Мне поставить в комнату еще и микрофоны? Мне кажется, что ты искажаешь действительность. — Нет! Он просто слишком высокомерен! — Лгать мне — это последнее, что я советовал бы делать, Скай. — Он назвал меня идиотом и презрительно посмотрел на меня! — А ты и есть идиот. Идиот и ничтожество. Скай остолбенел. Он слегка дрожал. Я задел его. Такой милый и беззащитный. На всем теле виднелись синяки, оставленные мной. Это не могло не возбуждать, а его глаза… Ему важно, что я о нем думаю. Это хорошо. Он хочет быть для меня незаменимым, как это мило и наивно, аж тошно. — Что вы сказали, хозяин? — с трудом задал мне вопрос, который не стоит высказывать своему господину. — Я сказал, что ты идиот и ничтожество. А еще плохой лгун. — Но это было не так! Я не вру! — истерично пытался он мне доказать это. — Что мне сделать, чтобы вы мне поверили, хозяин? — Хорошо, я тебе верю. Порой, я поражаюсь своей доброте и милости: верить такому как ты! Ха! — Спасибо, хозяин! — игривым тоном произнес Скай. Он слышит только то, что хочет? Его руки начали ласкать мою грудь. Черт! Приятно… Постепенно он спускался к животу, покрывая его легкими поцелуями и прокладывая влажную дорожку все ниже и ниже. Я не мог сдержать легкого вздоха возбуждения. Это его порадовало. Я надавил на голову Ская. Он расстегнул брюки и языком прошелся по моей плоти. Он лизал, а потом глубоко заглотил на всю длину. Я чувствовал горячую влагу, его язык, его глотку… прерывистое дыхание. Это было приятно. Я чувствовал, как его нос утыкается мне в живот. Почему мне настолько хорошо от простого орального секса? Любопытно, что оральный секс и массаж ему удаются очень хорошо, а обычный секс — не очень, на троечку. Я старался не выдавать своего наслаждения, но это было не так просто. Нужно сделать мягкий голос: — А знаешь, ты красивый, — с этими словами он еле заметно улыбнулся и сжал губами мой член так, что я был готов в тоже мгновение взорваться, вот он снова берет на полную длину, и я завершаю фразу, —, но он красивее. Дальше последовал именно тот результат, который я ожидал. Он поперхнулся и, чтобы избежать неловких ситуаций, как укусы и рвота, он освободил рот. Я перевернулся и оказался сверху. Опустив его ровно на тот уровень, который мне нужен был, я ввел в его ротик член и уже двигался сам, а ему оставалось лишь лежать, сжимать меня губами и прятать зубки. Скоро кончу, но еще рано. Я встал на ноги, Скай подполз на коленях и высунул язычок, я дал ему в рот. Он уже не брал так глубоко. Что, я тебя расстроил? Чтобы это изменить, я рукой надавливал на его голову. — А еще Эн умнее тебя, и более воспитанный. А тебе интересно, почему я с ним так нежен и трясусь над ним, как кто? Как курица-наседка? Я хочу обучить его по-своему, как мне нравится, а ты за столько времени не смог переучиться. Но важно то, что обучившись всему, он станет лучшим любовником, чем ты. Каково это осознавать, что есть человек, который превосходит тебя во всем? Дальше говорить я не мог. Волна, которую я отодвигал, поглотила меня, да так, что захотелось упасть на колени. Оргазм всегда способен выбить меня из колеи. — Кто ты? — спросил я Ская. — Я ваш раб. — Верно. Но я спрашивал о другом. Кем он тебя считает? Кем я тебя считаю? — Ничтожеством, — тихо проскулил он. — Я не расслышал. Так кто ты? — Я — ничтожество, — нормальным голосом произнес он, но я расслышал дрожь в голосе. — Мне плохо слышно. Видно, что-то с ушами. Так кем ты себя назвал? — Я — полное ничтожество, хозяин! — почти крича, сказал он. — Целуй ноги, червь. Он склонился и поцеловал мой ботинок. Мне хотелось ему вмазать, но мысль о побитом носе меня остановила. Я стоял над ним и свысока смотрел, как он вылизывает мне обувь. — Принеси мне то, чем ты бил Эна. — Зачем? — удивленно посмотрел он на меня. Чтобы ему ответить? Даже слов нет. Скай иногда тормозит на самых элементарных вещах. Своим удивлением он изумил меня еще больше. — Я никогда не бил рабов обычным проводом. Он встал и, пошатываясь, на негнущихся ногах, сходил за ним. А потом, подавая мне его, жалобно проскулил: — Не нужно, хозяин, пожалуйста. — Почему я не должен этого делать? — Я же ни в чем не виноват… — как это убого. Мне было противно его слушать, но я решил ему немного подыграть. — Да, я знаю, что Эн начал сам, но кто позволял тебе его бить? — Он вывел меня из себя! Если бы не он… Я бы ничего такого не сделал! — Ты не имеешь право к нему прикасаться. Ты меня понял? — Да, хозяин, — Скай опустил глаза, он понял, что кара неизбежна. — А теперь снимай футболку и вставай ко мне спиной. Я тебя, что, всему учить должен? Он сглотнул, а глаза стали красными и влажными, в них появился ужас. Я ухмыльнулся. Раб сделал все так, как я и велел. Интересно, с какой силой нужно бить? Я ударил его со средней мощью, но этот удар оказался достаточно сильным. Он вскрикнул, тело пошатнулось. Эна от его ударов спасло то, что он был в одежде, под одеялом и сила удара Ская значительно слабее моей. Мне определенно нравится провод. Я ударил сильнее. Его тело дрогнуло, и он закричал. Но на коже все так же оставались красные полосы и небольшие капельки, даже рассечения не было. Я ударил еще сильнее. Он упал, начал плакать и царапать пол ногтями, моля: — Хозяин, прошу, не надо! Что это с ним? Он же может выдержать намного больше. Я понимаю, что у него болит все тело, но на коже нет и царапины. — Это только три удара. Я думал, что ты не такой хлюпик. — Но я не виноват… Он сам! Он сам! Этот урод! .. — Я не могу знать, о чем вы говорили, но я видел, что ты бил его и душил, а он даже не ответил тебе на это, поэтому я тебя и наказываю. Если бы это была драка, то, может, не наказал бы тебя, а просто поговорил с вами, но избиение — есть избиение, а поэтому: закрой пасть и терпи. Я удивился, когда он встал, оглянувшись на меня — в глазах холод. Я ударил его, и он даже не покачнулся. То есть Скай меня все это время разыгрывал, а я, несмотря на свой опыт, поверил ему? Я начал яростно наносить удары один за другим, пока он по-настоящему не закричал и не упал. Вся спина была красная, а где-то была рассеченная кожа, которая должна зажить, не оставив шрамов. — Еще будешь бить моего Ангела? — Нет, хозяин, — попытался, как можно тверже, произнести это. — Хороший мальчик, — погладил я его по волосам. — Кстати, скоро прием. И тобой все интересовались. Он замер, сжал зубы и, пытаясь не запинаться, ответил: — Хорошо, хозяин, я вас понял. — Скажи, почему тебе так не нравится, когда я отправляю тебя на такие вечеринки? — Потому что меня трахает толпа пьяных мужиков. — И что? — всем своим видом я показывал, что это ничего не значит. — Я тоже бываю пьяным, но пока я не обучу Эна азам, мне стоит оставаться трезвым. — Вам плевать, что я сказал «толпа»? — как грубо он говорит. — Просто будь хорошей шлюхой, иначе узнаешь, что на самом деле толпа. По кругу в тюрьме пойдешь, каждый тебя там поимеет, а они любят таких мальчиков, как ты. Я ожидал любую от него реакцию, но только не эту: — Я не шлюха! — с этими словами он вскочил на ноги и ударил меня по лицу. Сильная пощечина. Он меня ударил… Отвесил пощечину, как будто я его парень… Я прикоснулся к щеке — горит. Сложно сказать, что я тогда почувствовал: мой раб, Скай, который у меня четыре месяца, который с первых дней никогда не проявлял какого-то серьезного сопротивления, ударил меня только потому, что я назвал его «шлюхой»? Я был в шоке. Даже не знал, что делать. Скай понял, что совершил непоправимую ошибку, и начал медленно от меня отходить. — Простите, хозяин… — Ты думаешь, что здесь одним «прости» обойдешься? — я был в растерянности, но долго думать не пришлось, я понял как с ним поступить. — Я убью тебя. — Нет… нет… — он наткнулся на стену, хотя я за ним и не шел, а стоял на месте неспособный двигаться от поглотившего меня удивления. Я до сих пор не верил, что он посмел меня ударить. Его нижняя губа тряслась, а с лица падали капли пота. — В моей жизни мне давали пощечину только один раз — это было девять лет назад. Тот человек, уже давно мертв. Он умер так же девять лет назад… от моей руки. А он не был даже рабом. Его я убил, а тебя должен пощадить? — Нет! Не надо! Не убивайте меня! — завизжал он и бросился к двери, но я остановил его одним только приказом: — Стоять, сука! — крикнул я. Он послушался и подошел ко мне. Я смотрел на него пронзительным взглядом, всем своим видом показывая, что жить ему осталось не так уж и долго.