Мой личный Дьявол

− Чем хочешь ты, чтобы я поклялся? − Ну, хотя бы жизнью твоею, ею клясться самое время, так как она висит на волоске, знай это! − Не думаешь ли ты, что ты ее подвесил, игемон? Если это так, ты очень ошибаешься. − Я могу перерезать этот волосок. − И в этом ты ошибаешься, согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил? (Мастер и Маргарита. М.А.Булгаков)

Будет интересно сыграть с Эном, ведь я так давно не играл. Позабыл уже даже немного. Присев за шахматный столик, взял себе белые фигуры и сделал ход. Игра началась. Я вел агрессивный бой, Эн сначала даже растерялся, забыв о таких мелочах, как, например, рокировка. Но победить так просто его не удавалось, он защищался и при каждом моем просчете съедал фигуры, порой жертвуя своими. Игра длилась дольше, чем я ожидал, однако исход поединка был известен еще в начале, остальное дело времени. Я повторял: «Шах. Шах. Шах», а он все убегал, наконец, загнав его короля в тупик, я произнес торжественное «Мат». — Люблю эту игру, — беру себе черные фигуры, желая начать новую партию, —, но часто мне не с кем играть. Если ты немного натренируешься, из тебя выйдет хороший шахматист. Едва заметная ухмылка появилась на его лице. Понравился комплимент? — Начинай игру, — сказал я, когда все «бойцы» были расставлены по местам. Игра в молчании меня напрягала и я решил начать разговор, спросив: - Эн, почему Скай тебя избил? — Не знаю, — сказал он спокойно, передвигая крайнюю пешку. Интересное начало. — Я рад, что ты не крыса, но мне бы хотелось, чтобы ты рассказывал о терках между вами, — я сходил центральной пешкой. — Хорошо, — кивает Ангел. Мне кажется, что он лукавит. Но сейчас это не имеет значения. — Ты боишься меня? — после минутной тишины и первых срубленных пешек, спросил я. — Может быть, — безэмоционально ответил он и защитил свои позиции. — Ты какой-то мертвый. Один — живой мертвец, второй — будущий мертвец. Что-то мне в последнее время не везет. Как бы найти брешь в его обороне? — Можно и так сказать. Когда Вы отняли у меня свободу, вы отняли и право на жизнь. — Это верно, — мне понравились его слова. Но нужно думать об игре, без жертв не обойтись. — Как ваше имя? — задал он вопрос, который я давно от него ждал. — Зови меня просто «хозяин», — я очаровательно улыбнулся и срубил его ферзя. Этот ответ для Эна был ожидаем, но все равно поставил его в легкий ступор. — Скай тебе проиграет, чтобы он не делал, — сказал я, —, но ты можешь ему поддаться. — Для чего? Хм, я прав, он ненавидит его. Эн, ты, правда, сможешь обречь человека на смерть? Ты меня расстраиваешь. Или он просто не понимает важности этой игры? — Я сказал, что если он выиграет у тебя, я пощажу его, — пояснил я ситуацию. — А вы мастак, разбрасываться подобными обещаниями. — Люблю безысходность с лучиком надежды. Но мне интересно: насколько сильно ты жаждешь его смерти? — Я не думал об этом. Об этом надо думать? Что-то я перестаю его понимать. Эн, ты играешь со мной? Или говоришь серьезно? — Значит, ты хочешь этого. Я тебя понимаю, Скай не самый приятный сосед. — Не Вам решать, кто умрет, а кто нет. Шах. Проморгал? Пропустил фигуру? Странно, не похоже на меня. Я делал несколько ходов, не подумав, сейчас даже не могу вспомнить, как ходил. Нужно сосредоточиться. Но его заявление, что не мне решать… А кому еще? Мне ничего не стоит убить Ская прямо сейчас, но так будет неинтересно. А Эн сам-то не боится получить пулю в лоб? — Ошибаешься, малыш, решать буду именно я. Ты попал в мир, где я выше всех земных законов, я выше даже Богов. Этот мир принадлежит мне. — Вы мните себя Богом? Интересно… — Для тебя, Ангел, я - Бог. — Я думал, Вы Дьявол. Какое же противоречие получается. Вы уж определитесь. Определиться? Я — Дьявол. Бог? Черт! Как можно быть и тем и другим одновременно? Я сделал ход, но мысли мешали мне ясно видеть ситуацию, и я не заметил, как слон съел моего ферзя. Бог выше Дьявола? Ему же принадлежит мир. Но Дьявол — это воплощение зла, он мучает людей, уничтожает их души, а Бог, даже жестокий, не может совершать полный беспредел. Но разве у меня нет границ допустимого? Только с ними, потому что они мне нужны. Обычно я держу рабов по полгода, чуть больше или меньше. Если я буду творить все что захочу, то не смогу воспитать их так, как мне угодно. А забывать о границах я могу с другими. Порой я даже не контролирую свои действия. Или все же раз Бог устанавливает правила, то он может оставлять и лазейки? Даже если и так, Бог в умах людей синоним добра и чистоты, а я не хочу с этим связываться, но Дьявол не назначает правила, а только следует им. — Мат, — прервал мои мысли Эн. Я проиграл? — Я выиграл, — сказал он, не скрывая улыбки. Он видел, как я задумался, и все это время… Он специально поставил меня в тупик? Вот негодяй! Черт! Он понимал, что меня легко отвлечь. Этот пройдоха… — Малыш, ты крут! Я редко хвалю кого-то, но тут я должен признать полное поражение, — я улыбнулся ему, мало кто меня так обставляет. Твою мать, мне нравится! Нужно сдержать свое обещание. — Что ты хочешь? Сразу скажу, ты можешь просить только для себя. — Когда вы наиграетесь со мной, отпустите домой? — вот чего захотел, но почему бы и нет. — Хорошо, дай адрес, буду знать, куда доставить тело. А если реально так сделать, как же дорого мне это обойдется. Неприлично дорого, но он же не согласится на это? — Я имел в виду живого, — Эн напрягся. — Когда я с тобой наиграюсь, ты будешь мертв. — Опять мните себя Богом? Не Вам решать, когда я умру, — повторяешься, малыш. — Я же решил, что Скаю пора уже умереть, что мне мешает убить тебя? — Хорошо, давайте заключим пари? Пари? А вот это интересно, что он задумал? — Какое? — Выигрываю я — Вы отпускаете меня живым на волю, выигрываете Вы — я остаюсь гореть в этом аду. Хм, конечно, я не проиграю ему, а если даже и проиграю, то просто никогда не отпущу на свободу. Если он мне надоест, я не пожалею средств и оборудую одиночку в месте, где он будет гнить. Его будут кормить, но больше ничего. Он лишится человеческого общения, будет прозябать в камере, потеряв счет времени, медленно сходя с ума. Мне не жалко будет своих лет, чтобы следить за тем, как он превращается в животное. Но это крайний случай, люди интереснее животных. А сейчас… на что ты надеешься, малыш? Изучаешь меня взглядом? Ты же проиграешь мне… — Ты смог меня победить только потому, что я был рассеян. Думаешь, это хорошая идея? — Эн утвердительно закивал на мой вопрос. Отлично. Белые снова мои. Я сходил, и Ангел с улыбкой сделал свой ход. После нескольких ходов, он спросил: — Зачем Вам рабы? Вот засранец! Он хотел, чтобы я думал об его вопросах, а не об игре. Так просто меня не возьмешь, я учусь на своих ошибках, однако не ответить не могу. Сначала ход, потом ответ, буду отвечать, пока он ходит. — Люблю владеть чужими душами. Да и просто потребность в сексе, доминировании и в причинении боли людям. — И завладели ли Вы хоть одной душой? — какой каверзный вопрос. И как он понимает, что меня трогает и цепляет? Сначала ход, потом мысли. — Я съел твоего коня. Когда завладевал душами, рабы уже не были похожи на людей — животные, а поэтому можно сказать, что нет. У животных нет души. — Человек сам в первозданном виде животное, от рождения до самой смерти. Я не ответил потому, что, вступив с ним в дискуссию, я проиграю пари. Как бы поймать ферзя? А то он мне картину всю портит, нужно выводить ладью. — А похоть — лишь один из аргументов, подтверждающих эту теорию. Но даже у самых сильных зверей есть слабое место, — продолжал он. Если так будет продолжаться… Я решил тоже вывести его из равновесия. Встал и подошел к моему рабочему столу. Куда я их запрятал? — Знаете что это? — спросил он меня про «слабое место». Вот то, что нужно. Я достал фотографии и подал их Эну. На них были изображены мертвые мальчики с истерзанными мною телами. Выткнутые глаза, разрубленные конечности, вскрытое брюхо или грудная клетка, ожоги металлом, кислотой, рваные раны от кнута и многое другое. Эна ужаснули эти фотографии, но он пытался не показать своего страха. — Нет, не знаю. Что это? — Сердце, — выдавил он из себя, а потом более уверенно заговорил. — Мгновенная и легкая смерть — когда в него вонзят нож, длинная и мучительная — когда его разобьют. — Надеюсь, что умру от сердечного приступа во время оргазма. А этих мальчиков убил я. И с тобой сделаю то же самое, а потом отправлю такое тело к твоим родным. И не жалко тебе их? — Вы не Бог, чтобы отнимать жизни. Это просто была их судьба… — Тогда я — рука Бога. Божья кара! Меня это устраивает, — я засмеялся. Правда, задумался о предыдущем вопросе. — Ты маньяк-шизофреник, — прошептал Эн себе под нос. На это у меня вырывался поток неудержимого смеха, но он спросил еще. — Значит, Вы не веруете в Бога? Я посмеялся и попытался ответить серьезным голосом, что не очень-то и получилось: — Нет, психиатры считают, что я совершенно здоров. И я верю в Дьявола. Он сидит перед тобой, Ангел мой. Вот и ответ на вопрос: «Кто я?» — Я Дьявол, а Бога не существует. — Тогда кто убьет Вас, если не сможете сами? — Может, смертельная инъекция. Это будет вполне реально, если я тебя отпущу. Но, дорогой, перед этим я отрежу тебе руки, язык, выткну глаза, а потом гуляй себе, сколько хочешь. Конечно, я лукавил, но напугать же надо. Сказал же, что никуда не отпущу. Я сделал ход, довольно мы с ним поговорили, нужно заканчивать партию, да и Скай… — Как вы считаете, когда зарождается жестокость в человеке? — Знаешь, вопрос хороший. Часто его себе задавал. Я родился таким. Мне кажется, что я родился таким. — Вы несчастный человек, — изрек он. Я подумал немного и, не сделав хода, встал из-за стола. Подошел к мини-бару, налил виски, зажег сигарету. Эн сверлил меня взглядом, пытаясь предугадать следующее движение. А я курил, наслаждаясь тишиной в мыслях и видя свое прошлое в табачном дыме. — Вы можете умереть от рака печени… Бог смог бы предугадать свою смерть. А вы - нет. Увы, но нет. Всего лишь слепой глупец, который не познал радости этой жизни. И, возможно, так и не познает… Разве это жизнь — убивать других, чтобы почувствовать себя живым? Почувствовать, как по венам бежит кровь, как сердце рьяно перегоняет ее? А жизнь ли это? Может, лишь жалкое существование? — Как думаешь, такой человек, как я, способен любить? — спросил я его, всматриваясь в дым, который никогда мне не лгал. — На любовь способно любое живое существо. — Любовь пытать людей — этого не отнять, — с грустью усмехнулся я. — Возможно это выдумка? Иллюзия, за которой так хорошо прятаться? Я сделал затяжку, пропуская дым через легкие и выдыхая его, пытаясь найти ответ. — Что ты имеешь в виду? — возможно, в его глазах я выглядел жалко, но это не важно, я просто смотрю в свое прошлое, а ему этого не понять. — Не пора ли продолжить партию? — Я не буду ее заканчивать, — ответил я, запивая вкус сигареты дорогим виски. — Вы признаете свое поражение? — Нет, к тому же у меня выигрышное положение фигур. Просто я не буду ее заканчивать, — говорил я ровно и спокойно, меня больше ничего не волновало. — Можно либо выиграть, либо проиграть, третьего не дано. Раз я считаю себя в выигрыше, значит Вы — в проигрыше, — этот малолетка ставит мне ультиматум? — Ты немного забываешь, с кем говоришь. — Нисколько, сэр, — на последнее слово он сделал особое ударение. Зачем? — Но все же, пари было заключено, от его исхода нельзя сбежать. Или Вы боитесь попасть впросак? .. — Я в любом исходе останусь в выигрыше, — сделал последнюю затяжку, бросил окурок в пепельницу и сел за шахматы, сделав ход. — «Сэр» — это так… чопорно. Не называй меня так. — Как и жизнь… Я не люблю жизнь? Ошибаешься. Правда, он так разговорился, мне это нравится, давно у меня не было такого интересного собеседника. — Хочешь выпить? — Вы предлагаете рабу выпить? Что ж, немного неожиданно. Но, пожалуй, я откажусь. — Скоро ты начнешь мыслить как раб, — зачем-то сказал я. — А Вы так яростно сели за игру, хотя пару минут назад утверждали, что не намерены ее заканчивать. Что произошло? — доискивался он. — Не хочу оставлять для тебя и лучика надежды. Да и по возможности стараюсь держать свои обещания. — Совсем недавно Вы говорили, что Вам нравится видеть, как гаснет тот самый последний лучик. Не рано ли Вы решились на это? — Кстати, когда ты понял, что тебе нравится твой пол? — сменил я тему. — А вы знаете, в чем главное различие между нами? — Вопрос на вопрос? Ну и какое? — Вера. У Вас ее нет, поэтому Вы слабый человек. Ошибаешься, мальчик, я сильный человек, а потому твои слова меня не задели. — Так, когда ты понял, что тебя возбуждают мужчины? — продолжал я. — Это моветон так быстро менять тему разговора, — как заговорил! — Мне любопытно, вот и все. — Никогда, — ответил он. — А кто возбудился от простых поцелуев? Натуралы так не возбуждаются. — Простая физиологическая реакция. Рассказывай мне тут сказки, я будто мужчин не знаю! Ни одна женщина меня еще не завела, хотя были попытки, даже физическими усилиями — это было бессмысленно. — Шах, — и я почти выиграл. — Если тело меня не отторгает, значит, ты как минимум бисексуален. — Меня мало волнуют плотские утехи. Врет и не краснеет, но раз мало интересует, хорошо. Я буду учить тебя получать удовольствие, но не от секса… — Шах, — скоро загоню короля в угол. — Ты боишься боли? Он молчит. — Шах. Еще пару ходов и я выиграю. — Выиграть партию, не значит выиграть в жизни. Какая хорошая фраза, мне нравится. «Выиграть партию, не значит выиграть в жизни». Я запомню ее. — Как ты попал на рынок рабов? Ты хочешь вернуться к семье, но… Так, как ты попал на рынок? — Если Вам так интересно, сами узнаете… Шах и мат. Я победил. — А впрочем, мертвецу это и не нужно. Ведь Дьявол давно мертв, — добавил он, когда пал его король. — Ты прав, я давно мертв. Кто-то может сказать, что я сам виноват, но по-другому быть не могло. Вернувшись в прошлое, я бы ничего не стал менять, — конечно, он не понял, о чем я говорю, но этого знать ему и не обязательно. — Вы — несчастный человек. И мне Вас жаль. Вот как… Ангелу меня жаль. — А что жалеть? Я доволен своей жизнью. Себя бы пожалел. — Жизнью, смешно… От Вас смердит, и от этого запаха Вы уже никогда не избавитесь. Его слова… Не стоит так со мной говорить. Хуже будет…