Зеркальные реали антидемонов

      И содрогнулись демонов приспешники, узрев мой гнев, пылающий в ладони. Огня лизали языки тюремный воздух, и молвил перебежчик церкви: — Альсиэль, мы никого не убивали! Отпусти хотя бы Салью! — Нет нужды оправдывать грехи свои. Сейчас настигнет вас… — Альсиэль?..       Услышал голос Люцифера я. Да обернулся, узреть дабы его величие в проёме лестничном. Руки юношеские, обременённые бледностью ангельской, держали то, что и не смог я распознать. О чём беспечный Ангел только думает? — Альсиэль, ты что там делаешь? — Но тут взгляд Ангела пал на двух пленных, поверженных и осквернённых. — Нет! Не смей!       И упустил момент я. Воспользовавшись сим замешательством, священник гранитной крошкой бросил мне в лицо — расплавил я её, чем прежде затмила она взгляд. Рыжее полымя брызнуло к ним, голодно рыча, и пепел был бы на предателей месте, если б не сообразительность юнца. Схватил девчонку он под руку, невразумительное что-то тявкнув, и кинулся наперерез мне, желая пламя обогнать. — Не стой же, Люцифер! — кричал я. — Хватай их!       Не знал я, что с Ангелом тем произошло, и заторможенность его пугала. Промчавшись мимо, и не задели Люцифера пленные, а тот, как будто та же статуя, в изумлении немом замерев, стоял.       Взгреть же захотелось Ангела немедля! — И что ты стал?! — набросился я на того. — Почему ты на них напал?! — в ответ бесился Люцифер. — Какие глупые вопросы! Сбежать они пытались — нападай! — Они ничего не сделали! — своё доказывал мальчишка. — Почему мы должны их убивать? — В руки возьми себя, советник Люцифер! — встряхнул Ангела взбешённо я за плечи. — Убить должны мы их, и точка! Предатели окончат жизнь смертью! — Но… — И возьми себя ты в руки! В погоню, Ангел!       Стоял с минуту Люцифер, оглядываясь на сбежавших трусов. И тоску в глазах его узрел я. Понять не смог, чем вызвана она. Но выбрал он решенье верное: — Я понял, — грустно молвил он. — Я сделаю.       Приказ милорда нарушить он не смел, и шаг ускорил, взбегая по ступеням. Взбесившись, последовал я следом, едва не руша всё вокруг сферическими изумрудами. Молился ангелам я да проклинал ущербное демоньё: пусть же побег их провалится! Представлял я уже ту опасность, что мрачными очами взирала на нас верху вниз, и Эмили генералы нести в себе тени безумия, жестокости, отчуждения. И Героя кара ждёт отступника, что обернулся церкви против… Каков же тот священник! Безумец! Умрёт последним: генерал важнее.       Взошёл я на плато, покинув дружелюбную тюрьму обитель, и осмотрелся. Где же трусы жалкие? Упорхнул уж Ангел чрез верх крыши, и лишь пух опал цвета мрамора небесного. Пусть посмеет только утерять их след. Разбираться с ним милорд не станет, на моих руках же косяки его печатью лягут. Предательства нам Ангела ещё не хватит…       Небеса голубизною ясной встретил меня, только ноги от земли оторвались. След Ангела уж и простыл, а что забавнее — и генерала фигуры я не наблюдал. Позволил я себе предположить, что цель моя на север направляется. И ветер, волосы мои соломенные развевая, уносил и ярость первобытную отсюда прочь.       Не встретил я и отголосок демонических, и как я приглядеться ни пытался, да не нашёл священника и девушку, чьи волосы, как пламя жидкое, должны были гореть и плавиться у земли. И не спасал ни воздух освежающий, ни бьющий хладный ветер: за господина я гневился, опасности хотел так избежать.       И глупость Падший Ангел совершил, каков наглец! Негодовал я всё, и успокоиться не мог. Поймает он мерзавцев двух — прощён окажется. В противном случае милордом будет покаран. Не доверяю я ему.       Вгляделся в пустынные поля, минув владения милорда. И ненавистью обожгло мой взгляд: — Демоны!       Пересекали местность полчища проклятых да дьявольщиной осквернённых. Усердно втаптывая грунт, неспешно двигались они по направлению к милорду. Атаковать решили? Не посмеют! Я уничтожу раньше! И, забыв об ожидании, спикировал я вниз, и на ходу в ладонях зрела сфера изумрудная.       Завидев опасность нависающую, убогие лики метнулись врассыпную, визжа истошно и действуя на нервы. Метнул я в них сверкающую сферу, брызнувшую малахитовыми искрами. И выругались демоны на проклятом наречии. А тролль, чьи жира клоки свисали с пуза, успел поднять глаза и уклониться. А вскоре и ко мне он обратился: — И что забыл здесь советник Альсиэль? — Не ваше дело, демоньё, — окрысился я. — Исчезните с дороги, или же я уничтожу вас. — А наш советник спешит куда-то? — Открылся вид на дьявола рогатого, как ночь мрачнейшего. — Тебе послание от Владычицы. — Я выслушивать тебя, демон, не обязан. — Обязан, — грозно вскинулся демон. — После нашего поражения нас не покидает смутное ощущение, что тебя нужно убить… но, к сожалению, сейчас у нас слегка другая цель. Владычица Тьмы Эмилия требует выдать ей молодую красноволосую девушку, что на данный момент находится у вас в плену. И можешь не лгать, — прежде, чем рот открыл я, добавил демон, — нас прекрасно известно, что она находится у вас. Давай же, советник Альсиэль, пытайся оправдаться! Но учти, она живой нужна нам.       Поклясться мог я, что два предателя не пробегали здесь, иначе риск у них был оказаться в лапах тьмы прислужников. Я с самого начала неверною тропой летел, и за ошибку сею я корил себя неимоверно. Развернуться я уже собрался, да демон угольный остановил меня: — Ответ, советник Альсиэль. — Не торгуюсь я с прислужниками тьмы. Считайте, что отказ вы получили. — Тогда позволь полюбопытствовать, наш дорогой советник, что произошло с той девушкой? — Не дело вашего ума. — Наколдовал я пламя болотистого цвета. — Исчезните, иль будете сожжены. Клянусь милордом. — Думаю, что мы не договоримся… — Демон покачал головой сокрушённо. И кошачий взгляд его зарделся полымем. — Штурм решит все наши проблемы. В атаку!       На ада исчадья времени я не рассчитывал. Как только демон цвета ночи кинулся вперёд, огнём болотным траву поджёг я под ногами. И полыхнуло пламя ярко, глаза чертовские ослепив, и дёрнулся их командир, проклятья изрыгая с подпаленным хвостом. — Ты заплатишь, советник Альсиэль, заплатишь! — раздавался дикий вопль по округе. — Боюсь, что нет.       И ярости пламя с рук моих сорвалось, к небу вознося дымящиеся искры. На землю пепел оседал, что был когда-то демонами, и в воздухе стоял их тлен и запах жареного мяса. Уничтожал я демоньё, и смерть была мгновенна их. Сожжению я подвергал, то первого, то третьего. И мысль моя была легка, как ветер.       Уничтожаю я скопившуюся грязь, что точит Энтэ-Исла изнутри. И за грехи прощения им не будет. Как и не будет прощения священнику и девушке.