Зеркальные реали антидемонов

— И да сообщу милорду новость я, что на одного преступника на Континенте больше стало! Готовься к каре, советник бывший Люцифер! — торжественно провозгласил я приговор. — Бывший?.. — слюну сглотнул советник. — И есть то истина! Да покарает за грехи тебя твои милорд! Да вознесётся кара к небесам твоя!       Искал я Люцифера не столь долго, сколько требовалось. Глупец он, каких и не бывало! Распространил он ангельскую ауру — и, ах, надеялся, что не найдёт никто? Весьма, весьма сие же безрассудно.       Красноволосую нашёл я на плече его, безвольным грузом болтающуюся, глазами страшными на смерть свою глядящую. И видит мой милорд, как боль была её в момент отчаяния тот сильна. — Альсиэль, ты всё неправильно понял, — убедить меня пытался Люцифер. — Мы с ней просто разговариваем! — И на какую тему же? — На тему… На тему воспоминаний!       Ангела я сущий бред выслушивать уж не намерен. Обороняться он, мальчишка неразумный, не пытается. Без колебаний, во славу нашего милорда, сферическими вспышками малахитовыми я ослепил взгляд неразумного предателя. Отбросило мальчишку-ангела к деревьям. Ошмётки перьев белоснежных, разодранных магическою силою моею в клочья, с ветром встречным унеслись. Прибило белокрылого к стволу, и отпечатком ярким выступил тот ужас, что видел я на лицах многих жертв, глядящих в окровавленные очи демонов. — Альсиэль, мы же друзья, — заговорил предатель голосом грудным. — Мы не друзья, мальчишка, — зло отрезал я. И был таков: — Беспощаден буду я к тебе. Но прежде покараю грешников, что заслужили свою участь…       Девчонка, что пала с плеч предателя, валялась мирно на траве, пытаясь вызвать жалость стоном тихим у меня. Царапала руками сухой дёрн — ползла, спасалась, существо трусливое! Но кара предрешена была её заранее, и ниспослал я адово заклятье, лишившее движения генерала дьяволов. — Ашия, не надо, — забормотала дьяволица. — Ты друг нам… — Обман и ложь сочится из прескверных уст твоих! — презренно взвыл я, на землю опустившись рядом с ней.       Брыкалась девушка, не верючи судьбе своей. И плач, который слух наждачкой резал, по лесу разносился эхом. — Ты не можешь меня убить, ты не такой! — вопила девица в горечи да исступлении. — Я верю, что ты вспомнишь! — И вспоминать мне нечего. — Сиянием изумрудным озарило солнце на моей руке. — Очистить эту землю от грехов пора. Но прежде ты ответишь, где потеряла своего священника, что Свет на Тьму злосчастную обменял у Эмилии Владычицы. — Я ПРОШУ ВАС! — раздался возглас у сосны далёкой.       Так вот где ты, священник? Боялся я, что поиски затянутся. Нашёлся сам он, да объявиться поспешил, срываясь гневным воплем на меня. Я праведно в ответ ему воскликнул: — И не в чем убеждать меня! Виновен ты! И ждёт тебя Священный Суд! И да… — Я УМОЛЯЮ ВАС, ДАЙТЕ МНЕ ЕЁ! — в последних силах священник надрывался. Видеть я его не видел, но резал слух его надрывный вопль. — ПРОШУ, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ…       Бледнело с каждою секундой Ангела лицо. Уж не атаку ли замыслил он? Трусливый зайцелюб. Додуматься до этого не сможет. — Хорошо, — покорно священник бормотнул. — Я покоряюсь вам и буду вашим слугой… Во веки вечные, пока я жив, я в вашей власти…       Душа моя почуяла обман. И дёрнулся я к той сосне, что от меня скрывала подлого церковника. В момент, как я достиг ветвей иглистых, священник, как на крючке висевший на ветвях сосны, свой палец прокусил до крови. Сорвались капли вниз багряные, и с губ последние слова: — Я верен вам, Владычица Эмилия, да будет слово моё крепко — генерала Грина.       И обуяло пламя цвета ясного сапфира юного священника, окрасив небо в зарево утра. И ослепительно оно сверкнуло, лишив меня заветного желания покончить с демоньём. Почувствовавший шанс свой Ангел, поймал за хвост это мгновение — и улизнул, в торнадо скрывшись голубиковом.       Красноволосая пропала, как только пламя обуздалось силою святоши — и на ладони загорелась сфера, подобная моей, но ауры дьявольской, что убивает за секунду. И потерял я счёт секундам. — Священник, не глупо ли? — Стоически выдерживал я взгляд. — Владычице покорен ты навеки. Из-за чего? Девчонка лишь преступница! — Грешен и я, — лишь кратко молвил тот. — А смысл мне бежать? Я обещал Владычице… Я Салье дал обещание… Салье — той, что пять лет назад мне жизнь спасла… И чувства сильные во мне впервые пробудила… — Какие чувства? Оглянись! Приспешник демонов сейчас же ты! — А вы? Лишь пешка Мао, и не более. — Пожал плечами нахалёныш. — Вы даже Ангела считаете ничтожеством… И знаете, я нас позволил ему спасти. Всё ради… — Девицы? — Я фыркнул: — Глупец! Всего лишь глупая любовь! Девчонка демоница! Обманет! Убьёт, жалеть не станет! — Простите, но я не сожалею о выборе своём… Должно быть, и никогда не сожалел. Сожаление — всего лишь фантом воспоминаний выбора. А нет воспоминаний — нет и выбора. Вы уже погрязли в собственных грехах. Позвольте мне вас покарать за жизни тех, что вы отняли.       Священниковский взгляд стоически я выдержал. В секунду следующую рука его на грунт лесной осела, и с уст сорвалось еле слышное: — Рагхбат.       И поглотило вновь церковника то пламя, что ясною морскою гладью демоническою святую душу ослепляет. Мгновение всего прошло, но слух уже в лесной глуши знакомый рокот различал голодный. Ворвался в небо я, покинув генерала временно, и стало видно, как топчут землю освещённую копытами своими гоблины и тролли-толстопузы — души осквернённые, на зов кровопролития явившиеся. И блеск в глазах голодного огня не затухал, всё разгоравшись от вида плаща ненавистного советника. — Суду предам Священному тебя! — я повторил для непонятливых. — Готовься к смерти! — Боюсь, что сегодня смерть ждёт тебя, советник Альсиэль, — головушкой своею покачал мальчишка. — Мне жаль, что всё закончится сегодня… но… Салья мне важнее жизни, воли… Здесь необычный демон призван. И если помните, то это он разбил ваш полк при Альситии.       Альсития?! Проклятье! Демон тот, что души пожирает, на вечный сон святых Героя рыцарей он отправляет! Нашли мы в поле том ни мёртвых ни живых людей, и души их в глаза Владычице уже успели заглянуть со страхом смерти! Ужели тот самый демон ждёт меня сейчас…       И выступил вперёд гигант высокомерный, с лицом, как у быка, что ноздри словно воздух плавили дыханьем раскалённым. Глаза, налитые кровавой яростью, светились изнутри садистским гневом. А кулаки пестрели ранами свежайшими, и жажда мести налицо была видна. Из тьмы он соткан был, и кожа мраком поглощённая, манила и притягивала взгляд, и мне казалось, что погружаюсь в бездну я отчаяния, и нет милорда. Нет надежды, счастья. Света. — Кровавый Плач, — к нему святоша обратился, — это — советник Альсиэль. Он служит Герою Мао, ты понимаешь меня? — Дождался молчаливого кивка. — Наша госпожа требует смерти всех подчинённых Героя Мао, в том числе и советника Альсиэля. Я прошу тебя как твой новый генерал уничтожить его. — Грехи твои не смыть, — упрямо сплюнул я. — Сражусь я — неважно, сколько крови будет стоить мне наш бой! — Нисколько, — малодушно он пожал плечами. — Я так боялся быть сильнее… Но Салья в меня верит. Поэтому… Погибни с честью… Альсиэль.       Сорвалась сфера малахитовая с рук — да в то ж мгновение дохнуло смрадное дыхание со рта проклятого. Посторонился я опасности, яда смертельного всё избегая, но, живой был словно, помчался струйкой сей токсин за мной. Окрасился в цвет крови он. Заплакал демон, и вой его разнёсся по лесу противным эхом.       Остепенился я. И новая атака впечаталась у ног мальчишки в землю — да только защитили его демоны, сгрудившись прямо перед ним. Не побоялся смерти он теперь! Куда же трусость его делась?!       Но времени для дум пустых я не нашёл. Мальчишка демону махнул рукой легко, и черновласый-чернокожий, послушно рявкнув генералу, накинулся на Свет моей души. Воскликнул я в разящем крике, готовясь заклинание наточить… да только смрадное дыхание в ноздри мои ворвалось перегаром пьяным, и закружился мир в плясе дьявольской резни.       Раскрылся лотос алый, плеснув кровавой каплей. И зарыдал тот монстр, багровыми слезами орошая землю. И в море я кровавом захлебнулся — руку к небу протянул, пытаясь отбрыкнуться от царапающейся смерти. Да крепко в объятиях своих она меня держала, и Свет души моей стал постепенно затухать. — Я думал, что вы проявите себя лучше, — услышал я сквозь плач кровавый. Дырявые глазницы буравили резцами. — Как вышло так, что обычный священник оказался сильнее советника Альсиэля?.. Но… Мне не жаль вас. После всего, что вы сотворили… Я не стал мстить советнику Люциферу за тот бой, из-за которого Салья погибла… В конце концов, по какой-то причине он стал нам помогать. Но сейчас моя душа не принадлежит мне… Я хотел бы, чтобы вы знали: я сожалею…       И не услышал больше ничего я. Окутал плач меня кровавый. Рыдали дети, взрослые, немые, старые, глухие. Тонул я в море красном, и не было спасения ни мне, ни жертвам падшим — рыцарям погибшим…       Прощайте, мой милорд, я был вам верен до конца…