В оковах импринтинга

      Концерты классической музыки редко проходили в Сиэтле с ажиотажем, но тем не менее, истинные ценители оркестра нередко приходили послушать что-то изысканное и утончённое.       Пол никогда не был любителем классики, но когда Хэйли Лэйхот выходила на сцену, он всегда проявлял стойкость и терпение, часами слушая то репетиции, то сами концерты. Сейчас, глядя на сцену, ничем не украшенную и достаточно скромную, ему хотелось быстрее попасть домой, чтобы развалиться на диване и перебирать волосы своей жены, которая снова уложится рядом с ним за томиком какого-нибудь несерьёзного романа.       Наблюдая за приготовлениями, Пол не отводил взгляда от Хэйли. Казалось бы, за эти десять лет, что они вместе, его жена ничуть не изменилась: те же короткие волосы, собранные сейчас в небольшой пучок, глубокий взгляд и бесконечная любовь к музыке.       Его жена плавно передвигалась по сцене, давая кое-какие наставления своим коллегам и рабочим, расставляющим пюпитры. Смелостью, прибавившейся в ней, она обязана только Полу. Он был единственным человеком, которому было небезразлично её мнение. По её желанию мебель в квартире была в основном серой, а не зелёной, как хотел Пол, и Кэя, любимая дочь Лэйхота, была названа ею.       Его взгляд всегда прикован к Хэйли. Он не мог сказать, что влюблён, безумно влюблён в свою жену десять лет. Бейкер была сложной: молчала, когда он экзальтированно рассказывал о своих успехах, редко улыбалась и всегда вздрагивала, когда Пол аккуратно касался подушечками пальцев или губами шрама от волчьих зубов. Он не вспоминает об этом с сожалением или стыдом, нет. Пол никогда не корил себя за вспыльчивость. Порой, смотря на этот затянувшийся шрам на плече, он думал о том, что она заслуживает чего-то другого. Не того, что он мог ей дать. Она постоянно носит закрытые кофты и перед сном открывает окно, зная, что иначе Пол не уснёт из-за жары.       Он никогда не спрашивал её, счастлива ли она с ним. С искренней улыбкой принимал тихое «люблю» и ласковые лёгкие поцелуи и искреннее любил Кэю, которая целиком и полностью была его девочкой, начиная от цвета глаз и заканчивая недетским темпераментом. «Пожалуй, импринтинг не такая уж плохая штука» — думает он, усмехаясь.       Хэйли уже ушла за кулисы и, как слышал Пол, разговаривала с пианистом, который возбуждённо предлагал его жене попробовать поиграть в опере. Лэйхот мало слушал то, о чём говорил этот очкастый жеманный парень, который всегда казался ему излишне женственным сопляком. Он не ревновал, зная, что Хэйли только его женщина.У неё больше нет выбора, как и у него. В тот день, когда она сказала ему «да», у неё его не осталось. — Пол, дружище, пока концерт не начался, я пойду и куплю принцессе мороженое, — положив руку ему на плечо, улыбался Коллин, — ты же знаешь, я не могу ей отказать. — Я никогда не смирюсь с этим, — грозно уставился на Литлси Лэйхот, — и для тебя она никакая не принцесса! — Полегче, полегче! — хохонтул Коллин, — мы ведь уже семья, Пол, или лучше сразу папа?       Пол не сдержался и зарычал на Литлси, сжимая руки в кулаки, хоть и понимал, что Литлси прав и никакой обиды на него не держал. Кэя, отпуская руку своего наречённого, подошла к отцу и обняла его за торс, потому что в свои восемь лет она не могла дотянуться выше. — Папа, какой ты непослушный! Мама много раз говорила, чтобы мы больше не шумели в концертном зале, а ты кричишь на моего бедного Коллина! — она демонстративно надула губы и подняла голову так, чтобы смотреть отцу прямо в глаза, — ты же не покупаешь мне мороженое до концерта, а Коллин пообещал, что купит мне даже не три, а четыре шарика! Ты же отпустишь меня, папочка?       Полу ничего не оставалось, как поцеловать дочку в лоб и с напущенным гневом посмотреть на Коллина, по-доброму улыбаясь. Всё-таки каждый родитель будет благоволить тому, кто делает его ребёнка счастливым. — Только недолго.       И Пол снова остался наедине со своими мыслями. Ведь только недавно его Кэя родилась. Он помнил первые шаги, первое и корявое «папа», первый выпавший зуб и первые раны от катания на велосипеде, и, конечно, первое посещение Литлси, когда он, впервые посмотрев на Кэю, играющую с отцом в футбол, от неожиданности попал Полу по голове мячом, машинально отбив мяч, летевший в него. Лэйхот до сих пор помнил тот взгляд, который был обращён на его шестилетнюю Кэю, смеющуюся над глупым выражением лица отца. Он понял всё сразу. — Коллин, твою мать! Ей нет и семи лет! — Пол, я… Ты и сам называл это оковами! Ты ведь меня понимаешь, да?!       Пол тряхнул головой, пытаясь не вспоминать, как в первый раз применил насилие к человеку после того укуса, который отпечатался клеймом на плече его наречённой. Он до сих пор не мог принять, что его дочь не будет иметь выбора, потому что она такая же, как Хэйли — мягкая и уступающая, несмотря на то, что буйная. И что ей всю жизнь придётся провести с этим сукиным сыном Литлси, который в свои семнадцать пил пиво с ним и мешал ему с Хэйли, называя мудаком. Может, он и был прав, но теперь мудак-то он.       Пол устал, и единственное, что заставляло его быть более менее спокойным, это биение сердца внутри живота Хэйли и улыбка Кэи, которая светилась ярче с Литлси, который потакал всем её желаниям. Пусть Хэйли ещё не знала, что она ждёт второго ребёнка и готовилась через год переехать куда-нибудь ближе к югу, теплу и плодородным землям, где Хэйли, неожиданно увлекшаяся разведением цветов, смогла бы устроить оранжерею и чуть больше наслаждаться солнцем.       До концерта оставалось около пяти минут, когда Коллин плюхнулся на сидение рядом с Полом, усаживая возле себя Кэю. Лэйхот на это только устало вздохнул и обратил внимание на сцену, не желая смотреть на счастливую морду Литлси, который прямо сейчас забавлялся с его дочерью, ведь он обещал Хэйли, что не будет препятствовать счастью Коллина, которого его жена любила больше остальных оборотней, не считая его самого. — Когда-нибудь и у меня будет такое же, — глядя на обручальное кольцо Лэйхота мечтательно заявил Коллин, — и у Кэи тоже. — Заткнись, пожалуйста, Литлси, иначе я за себя не отвечаю, — смотря на сцену, на которой, к его сожалению, ещё не было Хэйли, что несомненно бы его успокоило, — только через мой труп. — Вот увидишь, Пол, мы сделаем свадьбу не традиционно, а по-американски, чтобы ты вёл мою жену до алтаря, передавая её руку мне, — сложив руки на груди говорил Коллин, — я сделаю её счастливой. — Только это меня и останавливает от убийства. — Не ври, Лэйхот, просто ты не хочешь оставлять одну хорошую женщину и двоих детей на чужое попечение, а благородными мотивами там и не пахнет, я же чувствую. — И это тоже, — усмехнулся Пол, давая подзатыльник Литлси и показывая двумя пальцами сначала на свои глаза, а потом и на его.       Его настроение немного улучшилось. Коллин, с которым он ещё не раз подерётся из-за ухаживаний за Кэей, неродившийся ребёнок, который получит всю его любовь, на которую он только способен, Кэя, которая навсегда останется его принцессой и Хэйли, с кем он до сих пор чувствует себя самым счастливым человеком, сбросив оковы импринтинга. Они были его семьёй. И он чертовски счастлив, понимая, что его жена точно обрадуется цветам, которыми он одаривает её после каждого концерта, что его дочь радостно улыбается, когда Пол дарит ей очередные туфли, а Коллин носит её на руках и что нерождённый ребёнок, обязательно похожий на его жену, несомненно будет ещё счастливее, чем он сам.       Такова его жизнь, Пола Лэйхота, которую он ни за что не променял бы на его прошлую жизнь с убийствами вампиров и постоянными драками, из которых он обязательно выходил победителем. Хоть в его сознании кое-где и проскакивала мысль о том, что он зря подчинился своей звериной сущности, завёл женщину и потомство, будучи сильным, гордым, самостоятельным, тем, кому дорога свобода и независимость, долг перед родиной и предками... Он не верил. Не мог верить, а может, и не хотел.