Просто он такой же

      Пандора — дикая планета. Большая часть ее населения — это наемники и мародеры, остальная же часть — злобная и смертоносная фауна.       И Джину здесь нравилось. Даже несмотря на то, что пришлось сменить свои театральные одежды на более практичные кожаные куртки и тяжелые ботинки, даже если пришлось отказаться от своей маски — потому что единственную, что у него была, расколол Зер0 еще при первой их встрече. Здесь точно так же особо не было истинных ценителей его искусства, но зато здесь никто не осуждал его за тягу творить, более того, находилось множество новых клиентов, которым его ремесло приходилось по душе. Ну, и, конечно, самое главное — здесь был Зер0.       Понятие о любви у Джина было весьма расплывчатым. Прежде всего — он обожал свое искусство. Он любил свое оружие, он любил каждое свое творение — и эта любовь была искренней, чистой, и — в чем Джин ни капли не сомневался — такой же светлой и правильной, как у всех обычных людей. Правда, эти же обычные люди не особо радовались, становясь для Хады объектом любви, но он привык любить безответно.       Еще Джин любил кровь. Эта безумная планета будто читала его желания — у здешних тварей она была самых разнообразных оттенков, что добавило значительного разнообразия его картинам. Так же Джин любил оружие, и опять же — на этой планете не было в нем недостатка.       И каким-то невообразимым образом в его картину любви вмешался, нагло влез кто-то вполне живой, более того, для того, чтобы любить его, признаки жизни были первым необходимым условием. Этим кем-то стал тот самый Зер0, с которым отношения начались совершенно безумным образом. Впрочем, безумными они были и все последующее время.       Этот наемник был таким же странным, как и все предметы любви Джина, что делало его еще притягательнее. Хотя раньше Хада не допускал даже мысли, что может существовать человек, к которому он будет питать подобные чувства. Даже если Зер0 был не совсем человеком.       Поначалу Хада сильно сомневался — это ли чувство люди называют любовью к себе подобным? Что вообще тогда любовь для него и в целом? Но, после долгих раздумий, сравнений, экспериментов он обреченно сдался, признавшись самому себе, что, как ни удивительно, такой человек нашелся даже для него.       Ведь, если посудить, свое искусство он любил за красоту. Этого у Зер0 было даже в избытке: когда он сражался от него невозможно было оторвать взгляда — настолько техничными и рассчитанными были все его движения. Свое оружие он любил за изящность и смертоносность — что тоже легко можно было сказать об асассине — до сих пор на всей Пандоре не нашлось твари изящнее и смертоносней, чем он. Как бонусом в Зер0 шли молчаливость и сдержанность — что только разжигало желание увидеть как можно больше его эмоций.       И самое прекрасное — этот убийца разделял его взгляды на жизнь. Даже Джек — местный «плохой парень» и угроза всей жизни на планете — был слишком криклив, слишком самодоволен и самолюбив, в нем не было того тонкого и чуткого видения мира, которое было в Зер0 и в самом Джине. Алые налетчики, организовавшие оплот сопротивления и которым Зер0 теперь помогал, тоже не особо понимали смысл искусства. Они сражались с Джеком потому что хотели мира на планете, но при этом стыдливо замолкали и меняли тему, когда Хада спрашивал их, что они будут делать с полчищами психов и мародеров, когда Джека они все-таки победят. Какой может быть мир на подобной планете, да и зачем он вообще нужен, когда лучшее состояние всего — это хаос?       По сути, Джин остался в их штабе только из-за Зер0 — это была одна из немногих вещей, в которой у них возникло разногласие. Асассин, даже несмотря на всю безнадежность затеи спасения мира оставался верен своим принципам — он наемник, а значит, делает то, что ему говорят. Добрые это дела или злые — ему было все равно, пока за это платят. Джин долго злился из-за этого — надо ведь как-то сохранять свою индивидуальность, а не идти на поводу у контрактов и денег. Зер0 относился к этому куда спокойнее, поэтому в итоге Джин смирился — в конце концов, материал для картин он мог найти где угодно. Себя же он успокаивал тем, что прежде всего, он помогает Зер0 на заданиях.       Подводя итоги — Зер0 был хорош во всем, что любил Джин. Он был красив — как внешне, так и в бою; он был смертоносным и безжалостным, но в тоже время холодным и расчетливым; он был молчалив и малоэмоционален, от чего любые проявления его настроения были сложно уловимыми и от того еще более желанными. Самым приятным было то, что основной причиной его эмоций был сам Джин.       Так же с наемником можно было подолгу разговаривать — о новых заданиях, картинах, об искусстве в целом. Хада мог подолгу рассказывать ему о мире Рунтерры, хотя каждый такой разговор заканчивался для него щемящей тоской в груди — теперь его родной мир и родная Иония были невозможно далеко, а ведь так многое еще предстояло там исправить и улучшить. Несмотря на немногословность убийцы, их разговоры всегда выходили интересными — каждый раз стрелка поражала способность асассина вместить весь необходимый смысл всего в трех строках хайку.       Ну и, в конце концов — секс. Раньше Джин не особо придавал значения этому занятию, всегда находились занятия куда интересней и приятней, чем банальные физические потребности. Теперь все было совсем по-другому – из-за родства их душ и разумов их бесконечно влекло друг к другу, при чем накрывало их чаще всего после какой-нибудь особо масштабной и кровавой миссии, от чего они могли даже не добраться до телепорта, оставаясь в первом попавшемся достаточно укромном месте. В такие моменты Зер0 казался стрелку прекрасней всего — тогда его обычно непроницаемое лицо отражало весь спектр ярких эмоций убийцы, а голос был как никогда дрожащий и чувственный, даже если он занимал верхнюю позицию. За прошедший год Хада все еще продолжал познавать тайные и скрытые глубины разума и сердца своего любовника, относясь к каждому открытию с трепетом и любовью.              В очередной вечер они даже вполне успешно добрались до Убежища, после чего ненадолго разбрелись по своим делам — к автоматам или еще каким лавкам вроде оружейной или медицинской — в городе их было даже в избытке. Когда они снова встретились в их общей комнате, Зер0 сразу стащил с себя шлем, а Джин так же без слов притянул его к себе, целуя. Такие моменты уже вошли у них в привычку, даже поцелуи не были такими жадными и грубыми, как раньше, хоть от этого не менее чувственными. Они чаще всего понимали друг друга без слов, и теперь же Джин ощутил смятение наемника.        -Что случилось? — не размениваясь на какие-то наводящие вопросы, сразу спросил Хада, едва Зер0 отстранился от него.        — Я говорил с Таннис,\ — после этого убийца замялся и немного отвел взгляд, но все же продолжил: — Она нашла способ \ Вернуть тебя домой.        — Ох, вот как, — Хада немного задумался, обескураженный этой новостью. — Ну, тогда пойдем, поговорим с ней.       Зер0 лишь кивнул в ответ и натянул шлем обратно.       До штаба Алых Налетчиков они шли молча, но если обычно тишина была привычной, то в этот раз она была напряженной и неловкой. Прямо со входа Таннис начала щебетать о том, насколько изумительно это открытие, что она никогда не задумывалась о том, что станции перемещения могут работать таким образом, так что была в восторге, сделав это открытие.        — Так что теперь, с моими настройками, ты сможешь вернуться в свой мир просто хорошенько сосредоточившись и ярко представив его себе, портал считает информацию из твоего мозга и перенесет, куда нужно! — закончила она наконец.       Джин внимательно выслушивал ее, но все это время неотрывно смотрел на Зер0, стоящего рядом. Для неопытного человека он был ровно таким же, как обычно — холодным и спокойным, но Джин знал его куда лучше, поэтому от него волнение убийцы не скрылось. Продолжая смотреть на асассина, Джин ответил:        — Это замечательное открытие, моя дорогая! Просто великолепное. Но я не хочу.        — Что? — девушка даже поперхнулась новой фразой своей воодушевленной речи, ошарашенно уставившись на стрелка.        — Я не хочу. Понимаешь, когда встал вопрос о моем возвращении — это было год назад, а теперь я решил, что мне нечего там больше делать. Я не хочу возвращаться. Меня там ничего не держит, а здесь… здесь мне нравится.       Его не волновала реакция обескураженной женщины — его больше волновало то, как Зер0 вздрогнул от его слов, как едва заметно повернул в его сторону голову. Совсем незначительный жест — но для Джина невероятно важный и знаменательный. Зер0 не хочет, чтобы он уходил.        — Но как же… зачем же… — Таннис не могла подобрать слов в ответ на такое заявление.        — Ну, тебе ведь понравилось твое открытие, верно? Это невероятный научный прорыв, так что гордись собой, а я, пожалуй, пойду отдыхать. Бывай! — он махнул рукой на прощание и вышел из лаборатории, спиной ощущая молчаливо-напряженный взгляд асассина. Он ничем не выдаст своих эмоций, по крайней мере, на людях.        — Почему? — только и выжал убийца, когда они, наконец, зашли в их комнату. Джин ожидал куда большего взрыва эмоций, но даже этот тихий вопрос заставил Виртуоза вздрогнуть и медленно повернуться к асассину. Как и всегда, когда они были наедине, он уже стянул свой шлем, и теперь смотрел на него растерянным, неверящим взглядом.       Джин мягко улыбнулся ему — так, как научился улыбаться только ему, и подойдя, взял его лицо в ладони, большими пальцами поглаживая прохладную бледную кожу. Да, они оба были безумны, они оба восхищались красотой смерти, но для друг друга они становились нежными и чуткими, пусть абстрактное полотно из укусов и засосов, которое они оставляли на друг друге каждый раз, и могло иногда говорить об обратном. И сейчас Джин прекрасно знает, что асассин хочет спросить у него, что именно он хочет понять и выразил все это лишь одним емким словом, одним проникновенным взглядом огненно-черных глаз.        Хада целовал его долго и с наслаждением, не отпускал, пока асассин не начал покусывать его за нижнюю губу, пока не царапнул его спину нетерпеливо, пока не послышался тихий, прерывистый стон. Лишь тогда Джин отстранился и ответил:        — Потому что там нет тебя.