дыра в сердце.

питер привык, что разговаривать в битве что-то вроде его фишки. болтать, цитировать вайны, смеяться, скрывая свою подростковую нервозность и все еще временами неуклюжие удары. только вот сейчас это работало очень плохо, лишь давало повод его противнику завести свою тему и лидировать. хотя это было даже весело. только вот кому? — слушай, — наемник тянет гласные и, кажется, даже улыбается. — а ты какой породы? что-то из австралии, да? слишком цветастый. питер сидит на потолке, наблюдает, не приближаясь. он уже успел увидеть на сколько противник хорош в ближнем бою. лезть — только создавать себе проблемы. — или может южная америка? ты крупноват для «домашнего соседа»! дэдпул прицеливается и стреляет. хорошо, надо сказать. пуля врезается в бетонный потолок и остается там же и именно в том месте, где до этого был паук. мужчина стреляет еще и еще, оставляя черный след из пуль, перезаряжает оружие. — и долго будешь там тусить? у меня нет времени на поиски тапка! он делает еще пару пробных выстрелов, и в один из моментов у уэйда все же получается попасть в паутину, перерезаяя ее. мальчишка еще не опытен, совсем не успевает следить за двумя руками сразу, вот глупый. паркер с глухим звуком падает на землю и ударяется головой. в ушах сразу же начинает звенеть, в горле ком содержимого желудка. болезненно ноющее тело слушается не сразу, но случается, потому что жить то хочется, он пытается встать. мечь вонзается в грудную клетку ровно посередине. хорошо, что не в сердце, это, пожалуй, было бы больнее. дэдпул склоняется над ним и, кажется, даже по садистски улыбается. — ну на до же, да ты прям как бабочка на булавке, ничего себе! в груди раздирающе больно, перед глазами марево. питер болезненно стонет и, кажется, плачет. все заканчивается на том моменте, когда Уэйд и сам чувствует режущую боль, а на груди видит расплывающееся кровавое пятно. осознание содеянного доходит не сразу. вряд ли сейчас что-то исправишь.