Он словно вкуса жизни

Тэхён сильно любит Юнги и вероятно, ни как простого друга. Но, когда у того появляется повод для шуток, Ким готов дать ему затрещину и послать к чёрту без раздумий. Но, блять, как же он был сейчас прав, ведь баристу ничего не оставалось, кроме как прийти и сбросить напряжение последствием обильной дрочки. Ему не привыкать, он достаточно давно начал частенько подрачивать, выгибаясь в пояснице, вспоминая те рубашку с закатанными на 3/4 рукавами и распущенный галстук с торчащими из-под него острыми ключицами. Вот и сейчас он воссоздает новый, полюбившийся образ Чонгука в майке и аккуратно касается покрасневшей, сочащейся головки, поглаживая её указательным пальцем. Обхватывает ствол и блаженно прикрывает глаза, выдыхая тихое "Чонгук-и". - Слушаю, - Ким испуганно оборачивается и видит, как обладатель этого имени стоит, прислонившись к двери и пристально смотрит. - Как ты... - он не договаривает, потому что предмет его воздыхания в два шага преодолевает расстояние между ними и коленом раздвигает его ноги, устраиваясь между ними. - Ненавижу, когда трогают моё... Тэхён едва успевает открыть рот, чтобы поинтересоваться, о чём тот говорит, но тут же чувствует внутри чужой, горячий язык. Становится стыдно, но глаза сами закрываются , а язык тянется навстречу. Ласки продолжаются недолго, его в один миг разворачивают к себе спиной и резко, почти сразу врываются в неподготовленное тело. Стон боли разносится по небольшой комнатке, но стихает также быстро - рот накрывают ладонью, продвигаясь глубже внутри него. Обоим больно и дискомфортно, но злость Чонгука заставляет перетерпеть и доделать дело до конца. Толчок - он входит во всю длину, чувствуя, как его сжимает в себе Тэхён. А тот скулит в кулак от боли и пытается укусить парня. Но Чон смышленней, он выгибает ладонь так, чтобы невозможно было схватить кожу зубами и делает второй, резкий толчок. Не церемонится, выходит до конца и снова входит по мошонку, чувствуя, как сфинктер бариста пульсирует. Азарт и злость овладевают им полностью, он не щадя набирает темп, уже вовсю задавая свой ритм, пока ослабевшее тело барахтается под ним и стонет, срывая горло. Чону хватает ещё нескольких толчков, чтобы кончить в Тэхёна и выйти из него. - Прости, - тихо срывается с его уст, а влажная от чужих слёз ладонь наконец высвобождает пленный рот. Теперь он понимает, что самое время извиниться и берёт того на руки, аккуратно укладывая на футон около стены. Покрасневший, заплаканный Тэхён слабо кивает, не желая больше открывать собственного рта. А Гук, чувствуя свою вину становится на колени, тянется к губам и мягко целует, придерживая голову бариста рукой. Губы срываются с чужих уст, он обцеловывает линию подбородка, шею, грудь, торчащую из-под выбившейся рубашки. Руками прихватывает бока, оглаживает, ведёт ниже к мошонке, касается члена: - Я помогу тебе, - шепчет Гук, улыбаясь. Тэхён думает, что его улыбка сахарная и удивлённо выдыхает, когда губы парня обхватывают головку и нежно посасывают. Чонгук не стесняется, обхватывает ствол и медленно насаживается горлом, попутно слизывая языком природную смазку. Несколько плавных движений и его рот заполняется горячей, солоноватой жидкостью, которую приходится сглотнуть. Он встаёт и уже направляется к двери, как рука парня хватает за бедро и тянет на себя. - Кажется, он со вкусом жизни, - лишь усмехнулся Чонгук, облизываясь.