Госпожа, позвольте поработать

      Открыв тормознутый поисковик, я был приятно удивлён мобильностью и простотой не только дизайна с удобным интерфейсом, или как там его, не могу вспомнить, но и достаточно скорый, как я называю, так называемый ответ при довольно медленном интернете. Ранее, когда я пользовался им, всё вылетало куда-то, постоянство рекламы по неинтересующим меня темам, как это обычно и бывало, с разными аркадами и прочим, плюсом ко всему и большое количество вирусов, на многих сайтах небезопасное соединение с серверами, особенно на сайтах с порнухой, в общем, материала для взрослых. Да, чёрт возьми, даже обыкновенная эротика была недоступна для меня, для четырнадцатилетнего парня в расцвете сил, из-за невероятной тупизны сайта, его глюков и долгим загрузкам при наличии отличного интернета. Пожалуй, я рад, что со временем всё пришло в норму, теперь хоть смогу вдоволь насладиться просмотром любимых фильмов с недетским содержанием, но это не главное в данный момент.       Слава богам, восставшему британцу и всем-всем-всем! Расписание, схема маршрута и услуги, гостиницы там всякие, рестораны… Но электрички — это проблема, по крайней мере для меня, как человека, которому не доводилось путешествовать в одиночку так далеко, выезжать в не родные дебри от родного Парижа.       Всё же, глупо всё это. Я ведь даже представления не имею, что ждет меня там, впереди, в этой глуши в километрах тридцати от города, какие испытания мне придётся преодолеть, сколько всего ещё предстоит сделать только для того, чтобы начать всё заново, с чистого листа, и в это время я думаю только о доступности порнухи на телефоне. Я испорчен, кто-то скажет, но это не так, просто сильно развит, буду поумнее сверстников и людей постарше.       Подойдя к тёте в будке, я настойчиво постучался в небольшое оконце, попутно рассматривая какой-то список. Естественно, имя человека, продающего билеты, я не знал и никогда не интересовался, собственно, а зачем заполнять мозг лишней информацией? — Молодой человек, касса в другом месте, прекратите стучаться, — тихо ответила старушка, хриплым голосом продолжив мне что-то предъявлять. — Налево пройти нужно, а там уже и касса будет видна, и пути. — Ага. Спасибо, — недовольно ответил я, натянув фальшивую улыбку. — До свидания.       Подумаешь, постучался не туда, ну и что с того? От этого помер кто-то, пострадал? Ну и пусть. Я направился по направлению к кассе, как мне и сказала та старая карга. Она даже приветлива со мной не была, это я точно знаю, на все сто десять процентов. Наконец, я встал в очередь, хоть билет куплю.       Как только подошёл мой черёд, я нервно начал рыскать в карманах куртки, искать деньги. Не особо хотелось лезть в саму сумку, поскольку крупную сумму могли бы заметить люди, а там и до воровства недалеко. — В-Вот… — застенчиво сказал я, протянув нужную сумму в руки прекрасной леди. — Один билет до конечной станции значит… — устало молвит в ответ приятная на вид девушка, протягивая мне какой-то чек. — Меня зовут Адриан Агрест! — гордо произнес я, нерешительно забрав у неё билет.       К чему я вообще это сказал? Стыдно же теперь будет перед ней. В ответ я ничего не услышал, оставалось только смириться с неудачным подкатом.       Вообще, если задуматься, то всё это, а именно вид продажи билетов, злую тётку в будке очень напоминает мне одну холодную страну, вспомнить никак не могу. Такое чувство, что я не в Париже, на достаточно чистых вокзалах там, не в метро, а в старом заброшенном здании. Неужели всё настолько плохо с деньгами? Спасибо хоть за безопасный проезд до электричке на метро, до той неизвестной мне станции.       Наконец, проехав около двадцати минут в компании с телефоном и играми на нём, я благополучно добрался до нужной мне станции. Благо, электричка сразу приехала, так что о многом беспокоиться не нужно будет.       Пока я садился в поезд, кто-то мне позвонил. — Пропущенный от Феликса…       Мне стало не по себе, даже чересчур. Зачем он звонит мне? Может, желает увидеться, обговорить ситуацию? Нет, навряд ли. Зная моего тихого, скромного братика, любивший нашу маму столь сильно, он ни за что не захочет дружить со мной, с тем, кто посмел разрушить дорогое семье в особняке. Он совсем необщительный, холодный и закрытый в себе подросток лет шестнадцати, лишь мама могла пробиваться сквозь этот барьер и заставлять его улыбаться, чувствовать себя живым и радостным. Все еще помню тот день, когда Эмили что-то нашептала ему, от чего он заплакал, горько прижался к ее груди и скромно обнял. Нежные маленькие руки дрожали, с большой силой сжимали льняную голубую ткань платья, а по щекам текли горячие слезы. По моим воспоминаниям, Феликс никогда не плакал, не позволял себе показывать эмоции на публику, и только матушке мог открыться, высказать все наболевшее в душе, попросить совета и ощутить родное тепло сквозь объятия.        С ее уходом он изменился до неузнаваемости, вернее сказать, стал совсем мрачным, пуще отца, перестал разговаривать со мной.       Отбросив грустные мысли, я решился набрать его, может, случилось что. В ответ были слышны лишь гудки, но никак не голос брата.       Мне нельзя переживать по пустякам, а он заставляет меня делать это, и подобное просто невыносимо. Может, я и совершил достаточно грехов, может, сорвался из-за Маринетт, посягнул на святое в нашем доме, но не лишился эмоций. Впервые меня одолело волнение настолько сильно, какого не было ранее. Я переживаю за него, ведь, если так подумать, практически ничего не знаю о нем, не могу даже и предположить, что мог натворить мой младший братец, какие темные мысли заполняют его светлую голову.       Я схватился за поручень от резкого покачивания, после чего начал биться головой об окно. — Не знаю я, что делать. Просто не знаю. — повторяю я с каждым новым ударом. — Тише. — строго кто-то говорит мне, от чего отвлекаюсь. — Что? Поршу порщения. — оговариваюсь я, неправильно отзываясь на просьбу молодой девушки. — Прошу прощения.       Пожалуй, показывать поток эмоций в людном месте было плохой идеей, лучше мне просто заткнуться и ехать в тишине, вон, уже и оговариваюсь порой, стыд и позор. Оставшуюся дорогу я слушал музыку, стараясь забыть о звонке, о пропущенном вызове, сосредоточиться на необходимом: в каком отеле ночевать, понять, где будет проходить кастинг и все в этом роде, что я буду делать там, какой смокинг подобрать, чтобы пройти и стать единственным праведным дворецким в наверняка большом доме. Но переключиться с одного на другое я чисто физически не мог. Такой уж я, не могу забыть.       Наконец, я вышел на нужной станции. Еще минут пятнадцать, и я буду в электричке, оставалось только дойти до места назначения.       Потребовалось, на удивление, минут двадцать, только чтобы дойти до вокзала. Мне повезло, что купил билет заранее, благодаря моей несказанной находчивости и блистательному уму, я сумел за минуты две до отправления сесть в поезд, занять место у окна.       Воспоминания из детства снова наплывают. Мы уже ездили на этом поезде, именно под этим номером, что заметил я только сейчас, пока нервно крутил уже помятый и мокрый от моих рук билет. Передо мной сидела мама с папой, которая сильно мешкалась от желания сесть со мной и Феликсом сзади и просьбы отца, остаться с ним. Она тогда переживала, не замерзли ли мы, как там наше самочувствие. — Нет! Нам тепло! — Ну я же вижу, что вам холодно. — Вовсе нет! Мама, ты и так болеешь, береги себя! — кричал Феликс, возраст которого на тот момент составлял лет пять от силы.       Пускай сама она и болела, но все равно нацепила на нас собственный белый зимний шарф, прикрыла наши ноги вязаной кофточкой, а после старалась из-за всех сил скрыть мурашки и тряску от холода и перепада температуры в организме. — Дорогая, это не дело.       Папа накинул на ее плечи свой пиджак, прижал к себе и поцеловал. Он усмехнулся, а после, повернувшись к нам, улыбнулся, оставив нас с братом в недоумении. Больше он никогда так не улыбался.       Пока я был весь в мечтах и воспоминаниях, ко мне подсел толстый мужчина. Он сильно трясся. Накрывать его своей курткой я не стал. — Ну почему не девушка?! — недовольно рявкнул я, отвернувшись от удивленного и ничего не понимающего мужчины.