Seesaw

      И вот наступил этот день. Сегодня мы с Юнги поднялись очень рано и сразу же направились в студию, где должно было сниматься шоу. Я всю дорогу от волнения теребила край папки с информацией о Юнги, которую знала от корки до корки, но все равно в душе было такое чувство, что я обязательно что-то забуду и провалюсь. Юнги же сидел рядом с совершенно спокойным лицом и смотрел в окно. Мне бы его уверенность. — Лиса, ты вся бледная. Не волнуйся, там очень дружелюбная атмосфера, тебя никто не тронет, — Седжин, будучи нашим водителем, решил подбодрить меня. Его сдержанная улыбка не особо вселяла уверенность, но я была благодарна за его поддержку. Юнги перевел на нас взгляд и странно уставился на меня. — Чего ты так смотришь? — ... Ничего, — он снова развернулся к окну. Боже, почему он так себя ведет? То смеется со мной, шутит, то резко превращается в какого-то мудака, закрывается в себе. Он именно так проявляет свое волнение? Или я опять что-то натворила? Взгляд Седжина говорил мне, что лучше Юнги сейчас не беспокоить. Да и я это сама прекрасно видела. Лучше оставить наши перепалки до лучших времен, сейчас совсем не время.

***

      В студии было очень много народу. Все суетились, бегали, таскали какие-то бумаги (видимо, это был сценарий сегодняшнего выпуска). Меня тут же отвели к стилистам, а Юнги на переодевание. Я осталась наедине с двумя девушками, которые с особым интересом разглядывали мое лицо. Мне это не нравится. — Не волнуйтесь, мы сделаем из вас красотку! — Да. Только вы славянской внешности, поэтому макияж в корейском стиле будет трудно осуществить, но мы попытаемся. — А может, попробуете макияж не в корейском стиле? — девушки посмеялись, думая, что это шутка. Но я совсем не шутила. Корейский макияж мне никогда не шел, кто бы мне его не делал. Да макияж мне в принципе не шел, поэтому страшно подумать, что из меня сделают эти дамы. Они развернули меня от зеркала и сказали расслабиться. Ничерта я не расслаблюсь, пока не увижу себя в зеркале. Даже не надейтесь.       Через пятнадцать минут девушки положили все свои кисточки и палетки и куда-то ушли, говоря мне, что им срочно нужно сходить за каким-то прибором, название которого я даже не буду пытаться выговорить. В этот момент мне предоставился шанс взглянуть на себя в новом обличии. Дерьмо!       Это был полный провал. Съемки начинаются через двадцать минут, а я похожа на клоуна. В прямом смысле этого слова! Как будто бы мое лицо просто окунули в тонну косметики. Я знала, что здесь что-то не чисто, и нельзя доверять этим двум противным девчонкам.       Проклиная их всеми возможными способами, я побежала в уборную, где стала тщательно смывать с себя все это убожество. В моей сумке остались влажные салфетки, которые упростили задачу. Через несколько минут я уже была похожа на саму себя, а еще через мгновения — можно было выходить на съемки. Замазать прыщи, синяки под глазами и подкрасить глаза стоило мне каких-то пять минут. Но тут настала другая проблема — я услышала щелчок дверного замка и тихий шепот. — Ты не достойна его. Посиди здесь, подумай, нужно ли тебе все это... — Лучше уходи от него сама или тебе в этом помогут.       Вот это номер. Уж такого я точно не ожидала. Одно дело, когда тебя пытаются подставить с макияжем, а другое — когда тебя запирают в туалете, да еще и с угрозами. — Эй, сейчас же выпустите меня! — игнорируют, ну а как же... Я начала бить кулаками дверь, крича о помощи, но как назло никого не было. Все словно нарочно не слышат меня. Я начала бить дверь ногами, пыталась выбить ее. Прошло десять минут. У меня еще пять минут до съемки. Гребаное шоу! Гребаные фанатки! Как я все это ненавижу! — Лиса? Ты там? — Седжин?! Боже, ты услышал мои молитвы! — Что ты там делаешь? — Выпустите меня, нет времени говорить. Я все объясню потом, — наконец, дверь была открыта, а мы с Седжином понеслись в сторону студии, где нас уже ждал Юнги. — Наконец-то! Где ты пропадала?! — Спроси об этом своих стилистов. — Странно, вроде как немного макияжа нанесли, почему так долго? — Потому что это оказались очередные сасэнки, Юнги. В следующий раз проверяйте свой персонал тщательней, — Седжин и Юнги уставились на меня с недоумением. Ну конечно, в это трудно поверить. — Так это стилисты заперли тебя в туалете? — Тебя заперли в туалете?! — Седжин с Юнги допытывали меня различными вопросами, пока моя голова была забита совершенно другими вещами. Вот-вот включатся камеры, и вот тогда начнется самое интересное. — Все, приготовьтесь. Я разберусь со стилистами, не переживайте. Удачи! — Седжин покинул кадр, а на экране появился обратный отсчет до начала съемки. Мои руки похолодели от волнения и стали потеть. Я вытерла ладошки о коленки, но это не помогло, дыхание снова сбилось, стало неимоверно жарко. Только не сейчас. Я не могу впасть в приступ прямо сейчас... — Я рядом, успокойся, — руки Юнги крепко сжали мои. Он выглядел таким уверенным. Его легкая улыбка действовала на меня словно успокоительное, да он в принципе источал такое спокойствие, что мое сердце само по себе замедляло ход. Съемки начались в ту же секунду, как мои руки перестали трястись. Последний тяжелый вздох. Ну что ж, Лиса, это твое испытание на прочность... — Здравствуйте, дорогие телезрители! С вами шоу "Еженедельный Айдол" и сегодня у нас в гостях одна из самых обсуждаемый, самых красивых и самых шокирующих пар Кореи. Встречайте — Agust D, Suga, Мин Юнги и его прекрасная спутница — Василиса Андреева! — ведущий с трудом выговорил мое полное имя и, засмущавшись, закрыл лицо руками, прежде чем похлопать нам. Как мило. Да и его со-ведущий не выглядит враждебно настроенным ко мне. Может, все действительно не так плохо и я зря волнуюсь? Нужно просто получить удовольствие от съемок и вести себя спокойно. — Что ж, мы так счастливы, что вы посетили наше шоу! Искренне надеемся, что вы получите удовольствие от съемок так же, как и мы! — Спасибо за приглашение. Мы не могли отказать вам, — снова аплодисменты, а мы с Юнги просто сидели как вкопанные и тупо улыбались в камеру. Несмотря на то, что атмосфера шоу вполне дружелюбная, я все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Все-таки, съемки, телевидение — не моя стихия. — Вы просто замечательно смотритесь вместе! Оба такие красивые, статные, прекрасно дополняете друг друга! — ведущие еще несколько минут рассыпались в комплиментах, все время восхищенно поглядывая на меня, приговаривая, какая у нас с Юнги бледная кожа. Вот уж эти Корейцы, помешаны на своих стандартах красоты... — Мы задумали для вас небольшую викторину, чтобы проверить ваши отношения, но перед этим хотели бы послушать вашу историю любви! Расскажите нам, как вы познакомились.       Мы с Юнги медленно переглянулись, а затем бросили взгляд за камеры, где стоял Седжин с совершенно непроницаемым выражением лица. С виду может показаться, что ему абсолютно все равно, но на деле в его взгляде читалась та же паника, что и у нас. Мы в полном дерьме... — Что ж, я думаю, это историю интересней расскажет Юнги. Он всегда ее очень интересно рассказывает, — вот так надо сливаться, девочки, учитесь. Пока я посылала лучи добра своей улыбкой в тридцать два в каждую камеру, Юнги пускал гром и молнии, пытаясь хоть как-то стереть меня с лица Земли. Я чувствовала это, даже когда не смотрела в его сторону. — Ну ладно, давайте расскажу. Мы встретились год назад... в парке аттракционов. — Но ведь ты ненавидишь аттракционы... — ведущий попал прямо в яблочко. Мне хотелось дать затрещину этому балбесу и продолжить рассказ самой, иначе Юнги наговорит сейчас такого, что потом расхлебывать это придется BigHit. — Я был там с остальными мемберами. Мне пришлось идти туда, так как они силой меня вытащили из общежития. — Ох, так это была судьбоносная встреча. — Можно сказать и так... — "судьбоносная встреча", ага, как же... Так и хотелось рассмеяться им всем в лицо, но я сдерживалась, все еще широко улыбаясь на камеру. Ох, если бы вы только знали правду. — Так вот, все мемберы пошли кататься на американских горках, а я в это время отправился за мороженным, — мне уже даже самой интересно, что он там напридумывает. — И вот стою я в очереди, а передо мной Лиса. Разворачивается и врезается в меня, опрокидывая мороженное на асфальт, а затем и сама с ног валиться. Она у меня такая неуклюжая... — вся студия начинает посмеиваться, а я сижу и просто киплю от злости. Юнги, похоже, захотел умереть. — А что... что было дальше? — один из ведущих не мог остановить свой приступ смеха, а я вообще перестала понимать, что тут происходит. Надо мной просто насмехаются, а этот идиот сидит с довольной ухмылочкой и изредка на меня косится. Отомстить мне захотел? Ну ладно-ладно... — Я собирался ее поднять, а она вся была измазана этим мороженным, сидела на асфальте и плакала... Меня это так сбило с толку! — плакала? ПЛАКАЛА?! Да когда ты последний раз видел, как я плакала?! Держись, Лиса... Держи себя в руках. Ты еще успеешь задушить этого придурка. — Она просто плакала, а затем стала на коленях извиняться передо мной. Я пожалел ее, поднял и усадил на скамейку, где уже принялся вытирать влажными салфетками ее грязную футболку. Так мы и познакомились, — ну точно актер без оскара... Дайте мне что-нибудь в руки, я запущу это в него и сотру с лица это гордое выражение.       Один из ведущих уже давно валялся под столом, второй просто спрятал лицо в свои руки и тихо плакал от истерики. Операторы тоже не унимались, а позади них стоял Седжин и... Поверить не могу, от тоже ржал! Вот уж от кого-кого, а от Седжина я такого не ожидала! — Это очаровательно! Лиса, вы такая забавная! — и как вы думаете, что я делаю в этот момент? Правильно, улыбаюсь и отвешиваю поклон. Боже, как же меня распирает сейчас встать и выйти, треснув хорошенько перед этим человеку, сидящему рядом со мной. — Это была невероятно интересная история, спасибо, Юнги. Но нам интересна не только история вашего знакомства. Расскажите нам так же и про первый поцелуй! Уверен, нашим телезрителям это очень интересно. Лиса, пожалуйста, расскажите нам!       Неужели Бог услышал мои молитвы? Справедливость сегодня восторжествует?! Это благословение свыше и никак иначе! Как только я услышала просьбы ведущего, так на моем лицо появилась настоящая улыбка Чеширского кота, не предвещающая ничего хорошего для кое-кого. Да-да, Юнги, приготовься, сейчас ты узнаешь о себе очень многое. — Я с удовольствием вам расскажу эту историю. Она не менее смешная, чем предыдущая. — Смешная?! — О да, я бы вообще не назвала эту историю нашим настоящим первым поцелуем, однако, что есть, то есть... — заинтригованные ведущие начали свистеть и торопить меня, чтобы я скорее начала рассказ, а вот Юнги не испытывал особого энтузиазма и, кажется, побледнел. Вы слышите этот злорадный смех? Да-да, это я тихонько потираю ручки с гаденькой ухмылочкой, готовясь к своему звездному часу. — В тот день мы гуляли по парку. Была практически ночь и он надел маску, так что никакого разоблачения. Мы просто болтали о всяком, он меня смешил временами, но шутки были настолько неловкими, что мне приходилось просто из вежливости громко смеяться, — ведущие злорадно хихикали, присоединяясь к моему энтузиазму, а я почувствовала, как меня кто-то ущипнул за колено. Посмотрите на этого бедняжку, чья репутация сурового репера сейчас резко скатится вниз... — Когда пришло время расходиться по домам, он настоял на том, чтобы проводить меня, хотя по его лицу было видно, как ему некомфортно. На самом деле Юнги сам боится ходить один по таким темным переулкам, а у нас в квартале несколько недель тогда ни один фонарь не горел. Видели бы вы его перепуганное лицо... — ведущие снова начали смеяться, уже громче, а моя фантазия просто поймала связь с космосом и передает мне оттуда просто сумасшедшие идеи! — ... Наконец, когда мы проделали этот нелегкий путь до моего дома, настал момент "Х". Поначалу, я не подозревала, что он хотел меня поцеловать, но когда он схватил меня за предплечья и начал медленно приближаться, тогда уже все стало слишком очевидным. И все прошло бы хорошо, если бы не его стеснительность... Он так запаниковал, что сжал меня в своих руках слишком крепко, мне стало больно. А затем Юнги просто взял и поцеловал меня... знаете, этот поцелуй был похож на тот, как маленькие детки целуют своих мам, перед уходом в школу. У него совершенно не было опыта...       От моих слов, ведущие снова оказались под столом. Теперь оба. Никто не ожидал увидеть такую сторону Юнги, который сейчас сидел и мысленно сворачивал мне шею. Ну а что ты хотел, дорогой? Если позориться, так вместе...       Вся студия уже держалась за животы, когда один из ведущих призвал к порядку, но никто не мог успокоиться. Тогда мы решили сделать перерыв между съемками и пообедать, чтобы прийти в себя. На выходе со съемочной площадки мы пересеклись с Седжином, который вытирал свои глаза от выступивших слез. Удивительно, как сильно его рассмешила моя история. — Со стилистами я разобрался. Они больше здесь не работают и они включены в черный список. — Спасибо, — Юнги кивнул головой и прошел вперед, оставляя меня наедине с Седжином. — Что? Он обиделся на меня? — Да уж, наш Юнги не такой крепкий орешек, как мы думали... — Но ведь он поступил со мной точно так же. Я же всего лишь отомстила. — Юнги непредсказуемый человек. Не переживай, он отойдет. Идем пока поедим.       После плотного обеда, студия вновь заполнилась съемочной группой. Юнги за все это время так и не сказал мне ни слова, его лицо было хмурее тучи, мне даже было страшно находиться с ним рядом. Но все прошло как только включилась камера. В ту же секунду вернулся добродушный Юнги, который расплывался в своей милой улыбке до самого конца съемок.       За эти несколько часов, пока мы снимали, ведущие позадавали нам еще парочку каверзных вопросов, из-за которых хотелось сгореть со стыда или просто улететь на Марс, затем пошла викторина, к которой мы с Юнги упорно готовились. Кстати, нас можно поздравить, мы прошли ее идеально! А затем ведущие заставили нас пройти тест на совместимость. Это тот еще кошмар, но мы, на удивление, прошли его совсем неплохо. 90/100 — мы с Юнги от этих цифр впали в огромный шок, что не могло пройти мимо внимания ведущих. Однако нам обоим удалось свести неловкий момент к минимуму. Больше мы, к счастью, нигде не прокололись.       Однако, после такой съемки, не все ушли с телестанции с позитивными эмоциями. Как только выключилась камера, с лица Юнги спала вся веселость. Он вновь нахмурился и, не сказав ни слова, стремительно направился к машине, пока я и Седжин бежали следом за ним.       Дорога домой тоже была не самой веселой. В начале этого дня я считала, что именно мне будет не по себе после съемок, но получилось все совсем наоборот. Мое приподнятое настроение в корне разилось с этим недовольным лицом парня, который пялился в окно и тяжко вздыхал на всю машину. Даже Седжин попытался развеять напряженную обстановку, но Юнги открестился от него парой слов и продолжил созерцать меняющийся пейзаж за окном. И вот ЭТО мне придется наблюдать весь оставшийся вечер? Что ж, раз он такой гордый... хрен ему, а не извинения! Единственный раз на место поставили, а он обижается. Ничего-ничего, может, жизни научится.

***

      Седжин высадил нас возле дома Юнги, который сразу же направился внутрь, не сказав ни слова. Ну а что можно было от него ожидать? Обиженный ребенок. Седжин сказал точно так же, на этом мы и распрощались. Все-таки, нравится мне этот мужчина! Замечательный менеджер.       Распрощавшись с Седжином и выслушав от него парочку наставлений по поводу того, как "остудить" Юнги, я посеменила к дому. Внутри — тишина. Везде включен свет, но Юнги, похоже, уже успел запереться в студии или в спальне. Может, приготовить ему хотя бы ужин, чтобы он уже успокоился? Как там говорится, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Вот и проверим на практике...       Но стоило мне пройти на кухню, так я тут же наткнулась на широкую спину Юнги. Он пил воду, а затем медленно развернулся ко мне с совсем недобрым взглядом, заставляя сердечко уйти в пятки. Похоже, это за мной пришла смерть... — "Неловкие шутки" ... "Боязнь темноты" ... — он зол. Он очень зол. Черт, кажется, я сейчас все-таки огребу. — ... "детский поцелуй"? Я труп.       Юнги не сводил с меня недоброго взгляда, пока я медленно отступала под таким натиском. Мне хотелось убежать, провалиться под землю, да деться куда угодно, лишь бы не находиться здесь, перед этим человеком, который, кажется, вот-вот свернет мне шею. Но мой инстинкт самосохранения вовремя не сработал, поэтому я оказалась загнанной в угол, как какая-то жертва. — Кажется, ты у меня совсем от рук отбилась. — А не нужно было меня провоцировать, — судя по его выражению лица, это был неправильный ответ. Боже, Лиса, вот не умеешь ты держать язык за зубами! — Ах провоцировать, значит... — я уже давно впечаталась в стену, вернее, срослась с ней. Юнги воспользовался моим положением и просто перегородил мне все пути отступления, положив одну руку возле моей головы, а вторая расположилась возле моего бедра. Никаких прикосновений, но я могла поклясться, что почувствовала это напряжение, накрывшие нас с головой. — Ты сейчас меня тоже очень сильно провоцируешь, Лиса... — Чем? Что я такого... Твою мать.       Юнги наклонился к моей шее и стал осыпать ее легкими поцелуями, которые ощущались словно бабочки, такие же невесомые, уносящие разум далеко за пределы галактики. Пока он оставлял свои метки на моей коже, все, что я могла делать, это просто прижаться к стене, неспособная двигаться и даже думать. Мои мозги словно вышибли, а из легких резко пропал весь воздух. Стало нечем дышать. Тысяча новых эмоций и чувств атаковали мой разум, от чего я не могла держаться на своих ногах. Дыхание Юнги было настолько горячим, что моя кожа была готова растаять, а каждое касание губ добавляло еще больше топлива в огонь, разгоревшийся внутри моего тела.       Почему он так действует на меня? Почему я готова на все, лишь бы он не прекращал ТАК действовать на меня?       Юнги медленно двигался вверх по шее, оставляя влажные следы на разгоряченной коже, а его язык словно проводил электричество по моим венам, отправляя его вниз живота, где скопился комок нервов, трепетавший от каждого прикосновения. Эти мягкие, но в то же время требовательные, теплые и влажные поцелуи были полнейшим безумием, которые сносили крышу, похоже, не только мне. Юнги не собирался останавливаться, огонь в его душе распалялся с такой же силой, как и мой.       Этот мужчина сводит меня с ума. Неделю назад я его еще ненавидела, затем он заставил меня испытывать совершенно незнакомые моей душе чувства, а теперь его руки изучают каждый изгиб моего тела, заставляя поддаваться этим жестам, провоцируя, уводя за собой в неизвестность.       Где-то в углу моего сознание я смутно понимала, что сейчас происходит. И мне бы следовало положить этому конец, потому что это ни чем хорошим не закончится. Но разум окончательно покинул мое тело, когда этот парень слегка укусил меня. Тихий стон сорвался с моих губ прежде я успела сдержать его. Я чувствовала все, и наше сбившееся дыхание, опаляющее кожу, и его довольную улыбку, и это напряжение, которое буквально повисло вокруг нас.       Юнги сменял свои поцелуи нежными укусами все чаще и чаще, посылая легкие удары по моим венам. С каждым поцелуем он продолжал подниматься все выше, сводя меня с ума своими неторопливыми движениями языка.       Мои руки, которые ранее бесполезно парили в воздухе, подчиняясь напору парня, стали медленно обводить его вокруг спины, чтобы обнять и притянуть к себе еще ближе. Скользя по широким плечам и опускаясь вниз, когда его спина склонилась для лучшего доступа к моей шее, я дошла до края рубашки и потянула ее на себя. Но одна рука Юнги перехватила меня. Он недовольно покачал головой, останавливая свои ласки и заставляя меня невольно поежится, от недостатка тепла. — Еще рано.       Он взял мою руку и вернул на его плечи, а затем резко склонился к моей коже и оставил на ней глубокий, сильный поцелуй, посасывая и покусывая мягкую кожу. От переизбытка чувств я вцепилась в его плечи, совершенно забыв о прошлой травме парня. Он тихонько зашипел, обдавая еще большим жаром мою шею и посылая сигналы вниз живота, пока я медленно запускала свои руки в эти мягкие волосы. Этот парень выбивает из меня весь смысл существования. Как я раньше жила без этого? Как я раньше жила без него?       Теперь, когда мои руки медленно перебирали его волосы, прижимая его еще сильнее к своей коже, Юнги решил поменять локацию и, оставив шею в покое, переместился к лицу. Он начал оставлять такие же нежные поцелуи на подбородке, переходя к щекам и мочке уха.       Пауза. За секунду он уловил мой взгляд, в котором был весь спектр эмоций, начиная от желания и заканчивая мольбой. Мольбой о том, чтобы он не останавливался. Его довольная ухмылочка, которая снова вызывала трепетание внизу живота, и через мгновение его зубы сомкнулись на мочке моего уха. Я стояла словно прошибленная током, сильно смяв волосы парня в своих руках, не в силах противостоять этим эмоциям.       Из моего рта вырвался стон, прежде чем я успела сдержать его. С довольным, хищным взглядом и хитрой улыбкой, Юнги потянул мочку уха между зубами, а затем сместился на кожу за ухом, слегка посасывая и кусая ее. Его руки медленно поднимались с бедра к животу и через секунду уже исследовали каждую частичку моего тела под одеждой. Его пальцы опустились под край юбки к основанию живота, где скопился огромный комок нервов, ждущий разрядки. Юнги резко потянул за ткань, заставляя меня, наконец-то, оторваться от стены и оказаться заключенной в его руках, которые крепко прижимали меня к себе, заставляя прочувствовать каждую возбужденную клеточку его разгоряченного тела. — Видишь, что ты со мной делаешь? — я не могла проронить ни слова, потому что в моей голове были мысли только об одном человеке, губы которого исследуют мою кожу, а его дыхание ощущается как взмах крыльев бабочки. С каждой секундой мне хочется его все больше и больше.       Юнги снова поднимается от шеи к щекам, заставляя меня прогибаться под натиском его ласк. Он везде, я полностью растворилась в нем и в этих сладостных ощущениях. И мое сердце начало биться еще сильнее, когда я стала понимать, что он движется к своей первоначальной цели. К моим губам. Он все еще мягко исследовал кожу своими губами, оставляя мокрые следы и отправляя меня в забвение. Его руки вернулись на бедра и резким толчком заставили меня врезаться в грудь парня и издать еще один протяжный стон. Он возбужден так же, как и я. И мой мозг отказывается понимать, как мы все еще держимся.       Его губы соскользнули со скулы и остановились возле уголка рта, посылая через свое горячее дыхание все напряжение, исходящее от парня. Он медлит, растягивает удовольствие, наблюдая за моими мучениями. Сердце колотится слишком быстро. Я затаила дыхание, когда его губы наконец-то нависли над моими. Я клянусь, что чувствую его дыхание каждой клеточкой своей души, которая медленно сгорает под его пламенным взглядом. — Не думаю, что это хорошая идея…       Наконец, мой разум стал подавать признаки жизни, потому что, если я не попробую остановить это сейчас, то уже никогда не смогу. Все, что сейчас происходит между нами, ни к чему хорошему не приведет, и мы оба это прекрасно знали. Но что я, что Юнги, не поверили моим словам. Мы оба хотели продолжения, поэтому было бесполезно сопротивляться. — Нет-нет-нет, — его хриплый голос отдавался вибрацией в моем сердце. — Это ты виновата, — еще один толчок бедра, и резкий, глубокий поцелуй и сильный укус, который оставляет красную отметину на моей шее. Мое сердце вот-вот остановится. — Ты сделала меня таким… — снова толчок. Я готова умереть прямо здесь. — И ты должна понести за это ответственность…       Даже сейчас, с совершенно затуманенным разумом я понимала, о чем говорит Юнги. Он прав. С самого начала все провокации поступали с моей стороны. Это я начала эту игру, в которой сейчас жестоко проигрываю. Я виновата, а это расплата за мое легкомыслие… — Знаешь, как долго я сдерживался? Даже когда ты пьяная набросилась на меня, я сдержался, — черт, одни только воспоминания об этом заставляли мою кожу раскраснеться еще больше. Щеки налились румянцем, а дыхание участилось еще сильнее. — Черт, я был готов терпеть до самого конца! Но ты не оставила мне выбора. С этой минуты… — и снова эти хищные глаза вспыхивают, словно спичка, превращаясь в огромное пламя, уничтожающее все на своем пути. Уничтожающее меня. — … С этой минуты меня больше ничего не остановит. — клубок нервов внизу живота снова распространяет тепло по всему телу, прошибая меня насквозь, от одной только мысли о том, что могло произойти за эти две недели, если бы Юнги действительно не сдерживался. — Теперь я буду делать все, что захочу.       Он смотрела на мои губы с голодным взглядом, выдыхая воздух почти с рычанием. Когда до меня дошло, что я стою с открытым ртом, жадно глотая воздух, предпринимать какие-либо действия было уже слишком поздно.       У меня не было времени даже перевести дух, прежде чем Юнги обрушил свои губы на мои, оставляя всю нежность и ласку позади, на смену которым пришла неистовая страсть. Юнги был везде.       Его губы жадно исследовали мои, кусая и целуя с такой глубиной, с такой страстью, словно я была единственной вещью, ради которой он дышит, благодаря которой он живет на этой планете. Наше дыхание сплелось в сочетание сильного желания, восторга и страсти. Чувство времени и пространства потерялось где-то в уголках моего сознания. Мы не замечали ничего вокруг, кроме наших чувств. Юнги прижимал меня к своему телу, и в таком положении мы стали двигаться в известном направлении. Словно по наитию, мы нашли дверь в нужную комнату, и, через несколько секунд, тело Юнги стало опускаться на мое, зажатое между ним и холодной кроватью. Сочетание распаленных тел и холодных простыней ни сколько не остудило наш пыл. На секунду оторвавшись, Юнги снова стал целовать мои губы, медленно скользя языком вдоль нижней губы, зажимая ее между своими зубами. Я снова не могу сдержаться, и Юнги ловит мой стон своим ртом, в ответ даря мне свою довольную улыбку.       Черт, как он это делает? Ему достаточно пары движений, чтобы проникнуть в мое тело и вырвать оттуда сердце. Он контролирует каждый его удар, который резонирует через мое тело в унисон с его сердцем. Он проникает внутрь, исследует каждую частичку меня. И все, что я могу сделать, это поддаться искушению и отвечать с таким же напором на столько, насколько это возможно. Я так же целую его губы, кусаю их, сжимая предплечья, впиваясь в них своими ногтями так, чтобы заставить Юнги зашипеть от боли и переизбытка чувств. И это срабатывает. Из его груди вырвался звериный рык, после которого он вцепился в мою шею и принялся с жадности целовать мягкую кожу, заставляя меня извиваться под его телом, выгибаясь ему навстречу, прося о большем. Но Юнги опять не спешит. Он мучает меня.       Его руки скользили вдоль моего тела, сминая его под себя, прижимая еще ближе. Наконец, Юнги освободил меня от ненужной ткани, бросая ее на пол и открывая себе взор на открытое женское тело. Под таким взглядом я должна была сжаться в клубочек, раскраснеться и сгореть со стыда. Но его черные, хищные глаза с таким восторгом изучали каждый изгиб, каждую частичку моего тела, что я стала завидовать самой себе. Я хочу, чтобы он всегда смотрел на меня вот так.       Так долго терпеть его доминирование мне не хотелось. Разгоряченное тело жаждало продолжения банкета! Тяжело дыша, я резко подорвалась с холодных простыней, которые уже успели нагреться под весом наших тел, и оказалась перед грудью Юнги. Он дышал точно так же, как я, и смотрел на меня завороженно, ожидая дальнейших действий. Я запустила руки под его рубашку и стала медленно исследовать его тело. Он был прекрасно сложен. В голове проскользнула мысль, почему он все это прячет под мешковатой одеждой, но я быстро выкинула ее из головы. Пускай носит. Это тело должна видеть только я.       Осыпая его грудь через рубашку легкими поцелуями, я запустился пальцы под край брюк, проводя ногтями по коже внизу живота. Шумный выдох Юнги снова опалил мою шею. Он ничего не делал, просто наблюдал за мной. Я сделала то же, что и парень несколько минут назад. Резко потянув пряжку ремня, я заставила его бедра врезаться в мой живот. Его возбужденное тело касалось моей кожи через ткань брюк, посылая электрический ток в низ моего живота, все больше и больше воспламеняя душу. Огонь в наших глазах стирал все границы дозволенного. Мы дикие, разъяренные, поддавшиеся страсти влюбленные, которые готовы съесть друг друга заживо, прямо здесь.       Больше ждать не было сил. Я порвала рубашку Юнги, пуговицы которой разлетелись в разные стороны и постукивали по деревянному полу. Жалкие куски ткани опустились на пол, а за ними последовали и брюки. Но в этот момент Юнги остановился и недовольно покачал головой. — Малыш, мы не в равных условиях, — он опустился к моей груди, которую прикрывал бюстгальтер. Его губы прильнули к ткани, слегка сжав зубами жалкий клочок кружева, оттянув вместе с ним кожу, оставляя на ней легкие покраснения. Удовольствие и боль одновременно. Желание вновь пропустило удар вниз живота, заставляя прогнуться от этих ласк навстречу губам парня. Одной рукой Юнги повторял изгиб моего тела, поддерживая меня на весу, а второй опускался ниже, во внутреннюю сторону бедра, оставляя за собой след из электрического тока. Наконец, он добрался до юбки, которая, неведомым мне образом, через мгновение оказалась на полу. Я этого даже не заметила, так как полностью погрузилась в ощущения, подаренные мне этим мужчиной. Его черные как ночь глаза с хищным прищуром наблюдали за моим лицом и эмоциями, которые я испытывала. Он получал удовольствие только от одних моих стонов, вызванных его ласками. — Черт!       Мой выдох сопровождался громким возгласом от неожиданных ощущений внутри меня. Юнги отвлекал меня горячими поцелуями, пока его палец не вошел в меня. После этого он резко появился возле моего лица, наблюдая за тем, как я почти не дышу, пытаясь сконцентрироваться на новых ощущениях. — Расслабься, — его дыхание опалило шею, а зубы снова сомкнулись на мочке уха. Черт, столько ощущений, в которых я утопала, погружаясь с головой. Юнги просто сносил мне крышу. Его вторая рука опустилась на талию и направила меня навстречу его пальцам, которые начали медленно двигаться внутри меня. Толчок. Еще один. Клянусь, я забыла, как дышать. Эти ощущения просто непередаваемы, а под его голодным взглядом я совсем теряла рассудок. Он точно убьет меня.       Когда я уже начала привыкать к этим ощущениям внутри меня, когда клубок нервов постепенно начал распутываться, а тело расслабляться, Юнги остановился, а затем внутри меня начала образовываться пустота. Смятение, непонимание, очередное напряжение — вот те эмоции, которые заполонили мой мозг. Я распахнула глаза и впилась недовольным взглядом в парня, ожидая продолжения, но он коварно ухмылялся и снова качал головой. — Не так быстро, — он пытается спровоцировать меня и, черт возьми, у него это получается. Я снова резко поднялась с кровати и, перехватив его руки, бросила его на кровать, садясь верхом. Юнги держал меня за бедра, впившись ногтями в кожу, пока я медленно гладила его по груди, наслаждаясь видом этого мужчины. В его черных глазах горел огонь, который распалял внутри меня еще больший пожар. Вцепившись в его шею, я стала посасывать и покусывать нежную кожу, чувствуя быструю пульсацию его вен. Его пальцы еще сильнее впились в мою кожу, а я сымитировала толчок в его бедра, заставляя парня застонать от удовольствия. Да, почувствуй то же, что и я, мой дорогой.       Выгибаясь, словно кошка, я скользнула по его груди и переместилась к лицу парня, оставляя влажные дорожки из поцелуев, ведущих к мочке уха. Моя очередь. Один укус и очередной толчок заставили Юнги снова издать протяжный стон, который я поймала своим поцелуем. Мой язык изучал его изнутри, а зубы сжимали нижнюю губу, посасывая, доставляя удовольствие парню, который уже сам направлял мои бедра к его. — Все, я больше не могу, — издав грудной рык, Юнги одним движением стянул с себя боксеры, а в следующую секунду вернул меня к неизведанным ощущениям, которые преумножились в геометрической прогрессии. Один медленный толчок, и я снова вцепилась пальцами в мускулистые предплечья, протяжно выдыхая застоявшийся в легких воздух. Затем еще один толчок. Я готова умереть. Еще один. Что он со мной делает? Снова. Чертов Мин Юнги, какого хрена?!       Он начал двигаться еще быстрее, придерживая мои бедра, пока я терялась в этом переизбытке чувств. Мы не спускали друг с друга взгляды, когда настало время развязки. Мы оба направились навстречу друг другу и вцепились в грубом поцелуе, пока наши тела находились в упоении от долгожданного расслабления. Спектр эмоций и чувств захватил нас обоих, когда Юнги сделал последний толчок и резким движением уложил меня на кровать, откидываясь на соседнюю подушку. Тишину комнаты нарушало наше тяжелое дыхание, эхом отдававшееся от стен. Мы не могли сосредоточиться, так как все еще находились под куполом чувств, с головой захвативших нас ранее. — Боже… — Юнги развернулся, с интересом разглядывая мое лицо, словно маленький ребенок, который рассматривал неведомую ему зверушку. — Откуда у меня было столько терпения? — на моем лице появилась довольная улыбка Чеширского кота, которую Юнги быстро стер, оставив крепкий поцелуй на губах. — Тебе придется запастись им снова. — Ну нет, малышка, — он обвил меня руками и резко притянул к себе. Его грудь все еще тяжело вздымалась от учащенного дыхания, как и моя. Юнги крепко прижимал меня к себе, опаляя дыханием ключицы. — Я же сказал, что с этого момента буду делать все, что захочу, — его черные глаза снова впились в мое лицо, заставляя, залиться краской. — Это все ты виновата. Ответственность будет лежать на тебе.       Юнги развернулся, чтобы выключить настольную лампу, а затем снова обвил меня своими руками и уткнулся в грудь, щекоча кожу теплым дыханием. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только нашим равномерным дыханием. После сегодняшнего вечера мы быстро утомились, поэтому я даже не помню, как быстро провалились в сон.