Мир на двоих

      Медленная, негромкая, фоновая музыка играла в опустошённом баре, мелодия распространялась по всему помещению, окутывая то своей атмосферой подавляющего спокойствия.       Стакан коньяка мелькнул в широкой мужской ладони, и Джонс не мог сказать, какой он был по счёту. Возможно, четвёртый, шестой или даже восьмой, парень не привык считать. Всё это незначительные мелочи, которые уже забудутся на утро, но обязательно напомнят о себе головной болью и пульсацией в висках.       Руки были в ссадинах и ушибах, он снова подрался с гребаным Свит Пи, который не смог не вставить свои пять копеек, когда разговор зашёл о личной жизни Джонса и об его отце. Пусть катится нахуй, ему не сдались долбанные советы бывшего лучшего друга, который лез не в своё дело.       Свит пытался, честно слово, пытался вправить ему мозги, пока не поздно, читал нотации, на которые Джаг благополучно не обращал внимание и набивал рожу Свит Пи за то, что тот врывался в его планы. После смерти матери он окончательно слетел с катушек, что плохо сказывалось на окружающих.       Потом Свит отступил и плюнул на это дело, не видя смысла в том, чтобы спасать конченного придурка и стараться поговорить с ним, поставить на правильный жизненный путь.       Держаться на плаву Джагхед перестал ещё чёртову тучу лет назад. Казалось, что весь мир шёл ко дну и всё, к чему он так стремился изначально, все его мечты и надежды разрушились, распались на мелкие кусочки, которые привыкли нарицать «разочарованием».       Джонс покрутил стеклянный стакан в руке вновь, словно раздумывал, принять ли ему ещё одну порцию или прекратить травить себя. Но все сомнения ушли разом, когда Джагхед ясно понимал, что его организм уже полностью разрушен.       Уже половина первого ночи, а значит, пора бы сваливать из собственного бара. Потому что он сумел выпроводить всех, кто расслаблялся после трудового дня под тем предлогом, что ему нужно побыть одному. Конечно, недовольных было много, кто-то даже пытался спорить и отстаивать свои права. Но одного злобного, пропитанного пылающей яростью взгляда, было достаточно, чтобы замолкнуть и, скрипя зубами, выйти из бара.       Вчера его матери — Глэдис Джонс, должно было исполниться сорок лет, круглая дата, до которой она не дожила. Гребаный мир, который забирал только лучших. — За тебя, мам, — прохрипел, залпом выпивая терпкий алкоголь, который моментально обжёг горло. Но Джагхед даже не зажмурился, давно привыкнув к такому образу своей жизни.       Спутанные волосы лезли в глаза, Джонс поправил их рукой, зачёсывая назад.       Наверное, Глэдис бы не желала ему такого существования, но Джаг не мог пересилить и заставить заботиться о своём здоровье. — Бля-ять, — протянул, роняя голову на стол и нащупывая длинными пальцами пачку сигарет в кармане потёртых старых джинс. — Какой же пиздец.       Как отлично это всё характеризовало его жизнь. Всего матерного лексикона не хватит, чтобы рассказать о том, что творится с ним. — Прости меня, — Джаг щёлкнул зажигалкой, и жёлто-красный огонёк объял кончик сигареты, поджигая его. Пальцы сжали её, поднося к губам, и первая губительная затяжка была сделана. Эта ядовитая смесь алкоголя и табачного дыма убивала внутренности. — Мам, прости, я знаю, что ты хотела хорошей жизни для меня, а всё вот так…       Сизый, пахнущий мятой и гремучим сочетанием разных травок дым выходил сквозь открытые губы, растворяясь в тёплом воздухе. Кажется, пора идти домой, но Джонс не может заставить себя это сделать. Хотелось развеяться вместе с этим дымом, хотелось взлететь вверх и смешаться с ночным воздухом.       Дверь тихо скрипнула, и Джаг повернул голову в её сторону, примечая, что кто-то посмел нарушить его спокойствие.       Рука коснулась ножа, лежащего на барной стойке, сжимая тот. Красные костяшки показывали всю его сущность настоящего дьявола с принтом буквы S на груди. Наверняка придётся доказать бедолаге, что тот не во время.       Он уже хотел громко крикнуть о том, чтобы нарушитель пошёл нахуй, но несмелые шаги и блондинистая макушка мелькнули в дверном проёме, заставляя выпустить холодное оружие из правой руки.       Кривая усмешка расцвела на его губах. Джонс отодвинул нож от себя, зная, как вид лезвия пугал девушку. — Я помешала?       Она переминалась с ноги на ногу, кусая алые губки, в некоторых местах на которых уже виднелись кровяные разводы. Девушка с силой сжала край огромной толстовки в руках, которая висела на ней, потому что размер не соответствовал её миниатюрной фигуре. Маленькая искусительница опять ворует его вещи. — Я говорил, что хочу побыть один, — мягко проговорил Джагхед, сузив глаза и в упор наблюдая за испуганной Элизабет. Она опустила голову в пол, продолжая давить ровными зубками на опухшую нижнюю губу. Его девочка вновь добиралась одна до этого чёртового бара, сколько раз он просил держать его в курсе всех похождений. — Но на тебя это не распространяется, — добавил парень, делая новую затяжку, которая была глубже, чем предыдущая. — Я тоже хочу, — прилив смелости был замечен в изумрудных глазках, которые прожигали дыру в теле Джагхеда. Тот, дразня, вновь поднёс фильтр к своим губам, впуская в себя клуб дыма.       Бетти, всё ещё медля, вскинула голову назад, тихо шагая по грязному полу в баре, переступая разбитое стекло. Под подошвой хрустнул один осколок, но она словно не услышала этого. Дрожащая рука сжалась в маленький кулачок.       Тонкие пальчики потянулись к белой сигарете, но Джаг, увидев её стремление, убрал свою руку назад, всё ещё наблюдая за встревоженной Купер.       Выжженные едким аммиаком золотистые пряди волос в беспорядке ложились на хрупкие плечи, спрятанные за вкусно пахнущей толстовкой Джонса. Странно, но у него был аромат каких-то сладких, возможно, приторных фруктов, которыми пахла вся его одежда. — Волшебное слово, — вновь послышался хрип, и Джагхед откашлялся, сидя на своём месте и терпеливо дожидаясь девушки рядом с собой.       Она шла не спеша, медленно приближаясь к своему парню, который продолжал выпускать белые клубы дыма вверх, обволакивая всё помещение какой-то дымкой. — Абракадабра, — прошептала Бетти, подходя вплотную к Джонсу. Тот прыснул со смеха, смотря на довольную своей колкостью девушку.       Джагхед сидел на высоком стуле, одной рукой по-собственнически, властно окольцевал тонкую талию, притягивая к себе эту нескромную и ужасно вредную девчонку. Его девчонку. — Неверно, — Купер встала между его ног, опуская голову на широкую грудь парня. Руки обвили шею, прижимаясь плотнее к горячему телу напротив.       Сигарета, которая почти догорела, оказалась в проворных пальцах Элизабет, когда та выхватила её, затягиваясь сама и подмигивая Джагхеду. — Сучка, — засмеялся он, вступая в борьбу с Бетти за последнюю сигарету, чтобы только вновь почувствовать лёгкое расслабление. — Ты в моей толстовке, — решил сказать, смотря на то, как смешно его вещь смотрелась на Купер. Худые ноги прикрывала тёплая ткань джинс, спускаясь почти что до колен. — Я хочу, чтобы твой запах был рядом со мной всегда, — холодный носик уткнулся в шею парню, и тот снова улыбнулся. Его родная девочка, как же ему не хватало простых объятий от неё.       Его руки постоянно сводили Бетти с ума. Выступающие вены, сильные мышцы, проступающие через белую ткань, а также чёрные часы и множество каких-то браслетов, просто заставляли терять голову. — Осталась последняя затяжка и последний глоток, — он демонстративно повертел полупустой бутылкой перед лицом Элизабет. — Ты выпил много, тебе больше нельзя, — заметила Купер. Её шаловливые пальцы пробрались под футболку на его теле, скользя по прессу острыми ногтями, выкрашенными красным лаком. И этим лаком провонял весь его трейлер, но почему-то Джагхед продолжал давать своей малышке деньги.       Джонс проигнорировал её выпад, приподнимая края толстовки вверх. — Сними её.       Прямой приказ, который нельзя было пропустить мимо ушей. Бетти немного отодвинулась, хватая руками край толстовки и потянув её вверх. Мурашки пробежались по нежной коже, а тело вдруг резко ощутило прилив тепла внизу живота. По венам разливалось дикое желание и тепло, распространяясь всё больше и больше.       Купер всегда стеснялась своего тела, потому что не считала его идеальным никогда. Худощавая фигура и множество ссадин и царапин на ней. К примеру, шрам на предплечье был оставлен матерью восемь месяцев назад, когда та находилась в пьяном угаре.       И Джагу потребовалось много нервов, чтобы заставлять включать её свет во время секса, чтобы принимать себя такой, какая она есть. Чтобы Купер даже не думала стесняться своего вида при нём, потому что парень принимал её любую.       Без макияжа, в домашней одежде, с растрёпанной причёской или нелепым пучком на голове, было плевать на это. Потому что Джагхед не замечал недостатков, она была любима им.       Чёрная ткань полетела в сторону, и Бетти снова подошла ближе, обнимая Джонса. Крепко-крепко, так, словно делала это в последний раз. — Ты прекрасна, малышка, — его горячий шёпот обжёг ухо, и Купер нервно сглотнула, вцепляясь ногтями ему в плечо.       Самая последняя затяжка была сделана им, и Бетти уже хотела возмутиться, но Джагхед, не дав опомниться, резко прижался к ней губами.       Купер, не медля ни секунды, раскрыла податливые губы, чувствуя, как его язык соприкоснулся с её, и никотин влетел в её рот, заставляя закатить глаза и простонать, яростно глотая дым. Вредные привычки снова брали вверх. — Сделай так ещё раз, — прохныкала, сжимая волосы на затылке. Терпкое сочетание Джагхеда Джонса и никотина кружило голову. — Пожалуйста. — У меня больше нет сигарет, — досадливо прошептал тот, зарываясь ладонью в её пряди, хаотично разбросанные по спине. — Давай попробуем по-другому.       Бетти открыла глаза, когда он, переступив через себя, оторвался от мягких губ, потянувшись к бутылке с коньяком.       Где-то под рёбрами разрасталось чувство полёта и эйфории, которое окутывало весь организм. Внутренности сжимало железной лапой, заставляя задыхаться от наплыва эмоций и чувств, которые сжигали всё изнутри. — Я люблю тебя, — Купер прижалась щекой к его скуле, когда он приподнял её за ягодицы, чтобы та хоть немного была выше. — Я люблю тебя, — Бетти откинула голову назад, улыбаясь от его признания.       Его горячие губы коснулись пульсирующей венки, и Купер с силой вцепилась ноготочками в его футболку. Джонс сжал свою ладонь, накручивая блондинистые волосы на кулак, принуждая ещё сильнее выгнуть шею для большего доступа.       След, словно долговечное клеймо, был оставлен на молочной коже, приковывая к себе внимание. Джагхед улыбнулся, когда коснулся засоса своими пальцами, смотря на то, как Бетти кусала губы, впиваясь ногтями в плечо. — Смотри на меня.       Прямой приказ заставил распахнуть глаза и подняться на носочках, чтобы доставать до его губ. — Хочешь? — дразнился, крутя бутылкой с коньяком перед лицом Элизабет. Та задорно усмехнулась, пальчиками сжимая чёрную ткань.       Парень отпил, до покраснений надавливая ладонью на её талию. Всё внутри горело, и этот нешуточный пожар устремлялся вниз живота, создавая мучительно сладкую боль.       Бетти снова прижалась своими губами к его, благодарно раскрывая алые губки и пропуская алкоголь внутрь. В горле запершило, но Купер, не отрываясь, приняла виски, смыкая зубки на нижней губе парня. Внутренности жгло, и Элизабет поморщилась, когда парень отбросил бутылку на пол, разбивая ту на мелкие осколки. — Моя сладкая девочка, — пропел Джонс, сплетаясь с язычком девушки, которая сильнее прижалась к нему, продолжая целовать парня.       Он был её спасательным кругом в этой жизни, потому что, если бы не Джагхед, то вряд ли был бы смысл этого бесполезного существования.       Горький привкус оставался у обоих. Никотин, смешанный с виски, проявлял гремучую смесь, которая заставляла отдаваться во власть чарующим чувствам.       Поцелуй был прерван с громким чмоком, когда Джонс отпустил её, вертясь на стуле и испытывая дискомфорт в штанах, потому что он всегда так ярко реагировал на даже незначительную близость с Элизабет.       Музыка продолжала играть, и Бетти улыбнулась, очерчивая острые ключицы парня своими тонкими пальчиками, спускаясь к прессу. Купер дошла до дорожки жёстких волос, кусая губу и предчувствуя наслаждение, разливающееся до кончиков пальцев.       Схватившись за пряжку ремня, Бетти потянула на себя замочек, но была перехвачена за кисти, непонимающе взглянув на парня. Он что-то замышлял, снова хотел играть. — Станцуешь мне?       Джонс обворожительно усмехнулся, кивнув на сцену, куда падал жёлтый свет. Бетти приподняла брови, скользя взглядом по пилону, а потом перевела его и на Джагхеда, который продолжал хитро улыбаться. — А если я скажу «нет?», — нахально заявила Купер, понимая, что не стоило бы этого делать. Девушка была слаба перед ним, но их вечные шуточные перепалки были необходимы как воздух.       Джагхед склонил голову на бок, будто обдумывая сказанные Элизабет слова. Эта чёртова девчонка обожала дразнить его и выводить из себя, словно зная, как действовала на него.       Джонс приподнял уголки губ вверх, неожиданно спрыгивая с высокого стула и, облизнувшись, двинулся на девушку. Та поманила его к себе указательным пальцем, облокачиваясь на стойку.       Властно притянул Элизабет за талию к себе, мягко прислоняясь губами к её шее. Бетти вскрикнула, когда он грубо впился в неё зубами, сжимая напряжённые плечи ручками. Чёртов Джонс, прекрасно знал, что это одна из самых сильных эрогенных зон.       В его глазах был виден будто настоящий огонь, который часто сводил Купер с ума. Его касания, поцелуи, простые объятия всегда и везде заставляли чувствовать бабочек в животе, которые щекотали крыльями, поднимаясь выше. До беспамятства влюблена в него.       Джагхед расстегнул пуговицу на её джинсах, ощущая кружево под пальцами. Проворная ладонь скользнула за ткань, приближаясь к пику удовольствия, растягивая момент, которого так жаждала Бетти. Его нетерпеливая девочка. — М-м-м, детка, — прохрипел Джонс, двумя пальцами с нажимом лаская клитор сквозь тонкую ткань чёрных трусиков. Колени подкосились, когда Купер закатила глаза, бёдрами подаваясь вниз, желая как можно острее чувствовать его горячие касания. — Если тебе хочется сегодня кончить, то ты скажешь «да», — неожиданно выдал парень, замедляясь и грубо вонзая белые зубки в нижнюю губу девушки. — Ты шутишь? — чёрт, Бетти знала, что он говорил это на полном серьёзе, испытывая её терпение. Надолго не хватило. — Разве это похоже на шутку?       Его серьёзный тон никак не сочетался с насмешкой в глазах парня. Чёрные зрачки становились всё больше и темнее, расширяясь. Блики света отражались в них, и дымка затягивалась сильнее, чем надо. — Отвечай, — грубо и как-то резко, Купер вздрогнула, когда его горячий шёпот обжёг нежную кожу шеи, и губы приблизились к недавно оставленному клейму, очерчивая границы языком. — Д… Да!       Джонс считал, что это ответ, продолжая сжимать податливое тело руками, указательным пальцем надавливая на точку сильнейшего возбуждения. — Джагги! — этот вскрик, сорвавшийся с опухших губ, утонул в стенках бара, смешиваясь с тихой мелодией. — Продолжим? — серо-голубой ободок почти полностью скрылся за чернотой, когда Джагхед опустил глаза на грудь девушки, спрятанной за чёрной материей. Джонс прекрасно помнил, что этот комплект нижнего белья он подарил ей три месяца назад. Тогда было ровно два года с начала их общения. — Давай, малышка, сделай так, чтобы я больше не мог держаться.       Заманчивое предложение было принято Элизабет, когда он отошёл на пару шагов назад. Улыбнувшись, девушка откинула волосы за спину, проходя мимо Джагхеда на сцену. — Хэй! — Бетти словно возмутилась, когда рука Джонса грубо легла на её ягодицу. Он подмигнул, проходя к дивану, замечая деланно насупившуюся девушку.       Джагхед знал её любимую песню, поэтому не составило труда переключить какой-то незнакомый трек на мелодию, которая так нравилась Элизабет.       Бетти забралась по ступенькам на сцену, грациозно проходя к шесту. Пытаясь вспомнить, как именно надо танцевать, Купер вслушивалась в ритм песни, подхватывая его.       Спасибо Веронике, которая заставила её отходить несколько занятий на эти гребаные танцы. Подруга прожужжала все уши о том, что это невероятно сексуально, и что Бетти просто обязана попробовать что-то новое.       И смотреть на то, как его девочка плавно двигается в танце, делая это лишь для Джонса, хотелось вечно. Она была всегда желанна, эта капризная сучка заняла первое почётное место в сердце Джагхеда, удерживая то в своих крепких тисках. И он бы отдал всё, чтобы Бетти была счастлива по-настоящему, чтобы постоянно улыбалась и освещала ему жизненный путь.       Джонс сухо сглотнул, стараясь игнорировать тесноту в штанах, которую было достаточно сложно терпеть. Особенно, когда прямо перед тобой твоя же девушка танцует полуголая.       Купер ухмыльнулась, аккуратно стягивая рваные джинсы со своих ног, откидывая их подальше на пол. Девушка аккуратно тряхнула головой, позволяя прядям рассыпаться по плечами в полнейшем беспорядке.       Тонкие пальцы прошлись по бедру, скользя выше и выше по мягкой и нежной коже. Бетти обводила выступающие косточки, в упор наблюдая за Джонсом и его выражением лица.       Парень жадно глотал потоки кислорода, когда она закинула стройную ножку на пилон, прогибаясь в спине. Совершенно по-кошачьи, изящно, сверкая изумрудными глазками. Элизабет улыбнулась, медленно крутясь и покачивая бёдрами в такт музыке. Безумное наслаждение атаковало тело.       Бетти подмигнула, стягивая лямку с правого плеча, проводя ноготком до ключицы, вновь выгибаясь. Ненужный предмет гардероба мозолил глаза, ведь без него девушка выглядела в тысячу раз лучше. — Сними, — бархатный, властный голос заставил дрогнуть. Бетти продолжила танец, не обращая внимание на просьбу Джонса, который, наверное, потом обязательно заставит вспомнить её о непослушании. — Элизабет, — её полное имя ужасно сексуально звучало из его уст. И Бетти не могла не выполнить то, что он хотел, хватаясь пальцами за застёжку лифчика. — Пожалуйста, Бетти.       Купер победно усмехнулась, беззвучно расстёгивая замочек, медленно стягивая нижнее бельё с верхней части своего тела, откидывая то в сторону. Джагхед прикрыл глаза, стараясь унять закипающую в венах кровь. — Нравится, Джаг?       Эта девушка олицетворяла для него нежность, любовь и уют. Она была самым родным человеком, который остался у Джагхеда, и он уверен в том, что если кто-то посмеет её тронуть, то, несомненно, лишится жизни. Потому что Бетти Купер (в скором времени Бетти Джонс) принадлежала лишь ему одному. — Чертовка, — прошептал, откидывая голову на спинку кожаного мягкого дивана. Джинсы, казалось, могли порваться от давления под тканью, потому что больше терпеть не было сил.       Элизабет, соблазнительно кусая губу, проводит пальчиками по ключицам, на которых ещё красовались его отметки, спускаясь к плоскому животу, нарочито медленно спускаясь к кружеву. Ноги дрожали, когда его взгляд, полный обожания и желания, буквально впился в грудь, заставляя Бетти приподнять уголки губ. — Хочешь меня? — Купер продолжала засыпать его бесполезными и глупыми вопросами, танцуя вокруг шеста и периодически облизывая розовые губы. — А не видно? — саркастично выплюнул Джагхед, намекая на эрекцию, отчётливо виднеющуюся из-под чёрной ткани.       Бетти вздохнула, сжимая полную грудь в руках и вызывая сдавленное шипение Джагхеда, который начал ёрзать, стягивая свою футболку. К утру в бар начнут подтягиваться люди, им надо остаться незаметными.       И Купер не могла оставить в покое губы, смыкая зубы на них, специально поддразнивая Джонса. Она хорошо помнила, как парень сделал ей комплимент по поводу этого, говоря, что её чертовски привлекательные и пухлые губки охуенно прекрасно обхватывали его член и он готов кончить лишь от одной такой картины. — Иди ко мне, моя сучка, — облизнулся парень, подзывая Купер к себе и хлопая ладонью по колену. Беснующие демонята в глазах заставили сухо сглотнуть и распрямить плечи, заканчивая танец. Музыка поутихла, и Бетти, улыбнувшись, осталась стоять посреди сцены, обдаваемая светом.       Купер кивнула, ступая по холодному полу голыми ногами, примечая кроссовки, которые она стянула с себя, когда забиралась на эту самую сцену.       Лёгкий румянец на щёчках заставил умилиться парня. Он вытянул обе руки вперёд, приглашая к себе Элизабет. Девушка послушалась, подходя к Джагхеду и накручивая прядь волос на палец.       Джонс по-хозяйски разместил ладони на талии Элизабет, сажая ту к себе на колени и утыкаясь носом в шею Бетти. Её запах просачивался в лёгкие. Лёгкий аромат спелых персиков, который так точно вписывался в образ этой девчонки, был роднее всего. — Черт возьми, я так сильно тебя люблю, — проговорил тихо, обнимая Бетти и соприкасаясь с ней оголённой грудью. Все нервы вытянулись в одну чувствительную струну, словно провода с высоковольтным напряжением. — И я, — эти признания не давались сложно, наоборот, хотелось кричать о своих чувствах так громко, как только можно.       Бетти потёрлась об его член, принуждая Джонса сцепить зубы и сжать её кожу в руках, впиваясь в губы развязным, грязным, пропитанным похотью и сумасшедшим желанием, поцелуем. Дикий напор, и Купер стонет, сжимая волосы в кулачках. Непозволительно близко, чертовски горячо. Три слоя ткани, разделяющие их, казались самыми лишними вещами в их жизни. — Трахни меня, Джонс, — попросила, и нахальный огонёк в зелёных глазках был подтверждением её просьбы. Без стыда, без гребаных преград. Так, как нужно. — Хочешь быть главной? — прошептал Джагхед, прикусывая мраморную кожицу на шее. Бетти откинула голову, вцепляясь длинными ногтями в его плечи. — Серьёзно?       Купер словно удивилась, потому что знала, как он обожал доминировать и держать всё под своим тотальным контролем. Этого парня нельзя было провести или идти против него. И он не так часто позволял Элизабет брать себя в её власть.       Бетти искренне улыбнулась, так тепло и нежно, словно Джонс был для неё всем, аккуратно целуя его и мешая страсть с невинной любовью, зная, как такое сочетание может кружить голову. Адреналин превышает нужную отметку, пора сходить с ума друг по другу вновь. — Фак, — Джагхед опустил руки ниже, грубо притягивая Купер к себе за ягодицы, плотнее припечатывая к своему стояку. Девушка словно плавилась от его касаний, имитируя секс и усиливая желание донельзя. Она плавно покачивалась, откидывая голову назад и выгибая шею, подставляя её для новых пылких поцелуев.       И вновь блондинистые пряди оказались намотаны на кулак. Слабая боль от сильной хватки на затылке заставила пискнуть и сжать парня коленями, открывая большой доступ для его губ. Джонс держал себя в руках, постепенно ещё сильнее потягивая Купер за волосы, принуждая шипеть и закрывать глаза. — Не терпится? — усмехнулся Джагхед, прикусывая ключицу и лаская Бетти. — Хочешь чувствовать меня внутри?       Его пошлые слова поначалу заставляли краснеть, но тело предательски реагировало на них, и Купер каждый день корила себя за то, что возбуждалась. Это было так… Неправильно? — Здесь, — два пальца мягко скользнули внутрь девушки, обилие влаги помогало проникать глубже, из-за чего Элизабет гортанно простонала, двигаясь навстречу. — Грубо и грязно? Так, как ты любишь…       Бетти кивнула и вскрикнула, когда он неожиданно сжал грудь в ладони, взвешивая и потирая соски пальцами, зная, как её возбуждало это. — Бетти, хочешь повторить ту ночь в Гриндейле? — угрожающе прошипел Джагхед, зажимая бусину соска между указательным и средним, больно оттягивая на себя.       Купер испуганно замотала головой, вспоминая, как, возвращаясь от друзей Джонса, они остановились на ночь в каком-то дешёвом хостеле, потому что до Ривердэйла оставалось немало, а тогда уже начинался дождь. Кто же знал, что Джагхед просто-напросто очень сильно приревновал Элизабет к другому парню, которому удача впоследствии не улыбнулась.       И Бетти уж точно не догадывалась, что, когда она устроила истерику, намекнув, что Джонс ей не доверял, сама же вышла проигравшей. Надеялась на то, что он извинится, но вымаливать прощение пришлось ей. Потому что тот явно не хотел играть, связав ей руки гребаным поясом от халата и трахая до потери сознания пол ночи, подводя к грани, но так и не давая кончить. Она прекрасно помнила, как сорвала голос и буквально молила о пощаде, разбудив всех вокруг. — Нет, — мотала головой, понимая, что ещё одной такой пытки уж точно не выдержит. — Да, я хочу тебя внутри, — очертила скулы парня пальцами, проникая в его рот язычком, лаская нёбо. — Хорошая девочка, — Джагхед знал, как заставить её слушаться и подчиняться, как играть с её телом. Хоть Джонс и не считал её «хорошей», всё равно похвалил за послушание, медленно вводя пальцы в податливое тело вновь. — А-ах, — глаза непроизвольно закрылись. — Да, Джаг! — всхлипнула, когда он, безошибочно найдя нужную точку, надавил на неё, заставляя содрогаться в конвульсиях. Член практически болел, желая как можно скорее оказаться внутри неё. Она была влажной и горячей, идеальной для него. — Блять, ты такая узкая, — жалобно протянул Джонс, развязно проводя языком по припухшей губе девушки. Металлический привкус заставил улыбнуться и схватиться за пряжку ремня, расстёгивая тот. — Джаг, быстрее, пожалуйста, — он фактически довёл её до точки кипения своими развратными действиями. Бетти приподнялась, чтобы стащить мокрое насквозь бельё, как тут же простонала, подаваясь вперёд.       Его влажные губы сомкнулись со соске, втягивая бутон в рот и лаская его языком. Обводя ореол и надавливая на бусину, Джонс знал, что распалял девушку сильнее. Грубо прикусывая сосок, сильно зажимая между пальцами и зубами, Джагхед наслаждался неприкрытыми стонами и бессвязным шёпотом. Бетти была слишком чувствительна.       Оставшись полностью голой, Купер вновь зарылась пальцами в пряди его волос, оттягивая назад и срывая хрипы, вперемешку с матерной бранью, с уст парня. — Оу, неужели ты так скучала? — усмешка расцвела на губах Джонса, когда Бетти стянула с него и чёрные боксеры, похотливо облизнув губы.       Джагхед снова прошёлся мокрыми пальцами по клитору, надавливая и массируя круговыми движениями, заставляя закатывать глаза и двигаться в одном темпе. Его умелые руки чертовски приятно ласкали Купер, пока последняя находилась в прострации из-за таких прикосновений к её телу. — Не видно? — передразнила Бетти его недавнюю реплику, за что получила смачный шлепок по ягодице и больное прикосновение его зубов к участку кожи на груди.       Купер вскрикнула, когда он приподнял её над собой, направляя движение и закатывая глаза, предчувствуя бушующее наслаждение.       Джагхед кивнул, насаживая её на подрагивающий от возбуждения член, до самого основания, срывая громкий вскрик с искусанных губ. — О чёрт, Джаги-и-и, — Бетти привстала, вновь опускаясь до конца, не переставая постанывать и царапать спину длинными ногтями. — А-ах, да!       Её стоны — лучшая награда для проделанной работы, её довольное выражение личика — лучшая благодарность, которую только могла высказать девушка. Его навсегда, везде, абсолютно во всём. — Блять, Беттс, — Джонс не держал себя в руках, грубо проникая в неё и покусывая розовые губки со вкусом спелой вишни. Алое пламя распространилось мгновенно, узел внизу живота ныл от приятной боли. — Малышка, фак!       Мышцы туго окольцовывали его член, подводя к самой грани, и Джагхед заставил её ускориться, сжимая пальцы на бёдрах. Красные отпечатки остаются на них, но это последнее, что их волнует.       Сногсшибательная и неповторимая. Она заставляла терять голову, любить и испытывать весь спектр эмоций. — Так приятно, — жалобно протянула, зажмуриваясь лишь на секунду.       Его ладонь путалась в волосах, а губы нашли чувствительное место за ушком, пока парень продолжал движение в ней. И Бетти была уверена в том, что ему не нужно много времени, чтобы довести её до оргазма. — Джагхед, блять! — Купер ускорила движение, покачивая бёдрами и получая новое жжение на коже. Знала ведь, как этот парень не любил сквернословие с её уст.       Звёздочки перед глазами мелькали, задний фон расплывался, но им и не нужно было замечать что-то, кроме друг друга. Достаточно одного горящего взгляда, чтобы сойти с ума окончательно. Бесповоротно. — Глубже, пожалуйста, — просила так сексуально, что Джагхед не мог проигнорировать, опустил до конца и замедлился. Позволял насытиться этими ощущениями вдоволь.       Бетти возобновила движение, чувствуя, что готова рассыпаться на миллионы мелких частиц. Его умелые руки блуждали по телу, сжимали грудь и позволяли ощущать себя полноценной.       Их секс, неважно где и когда, был для Элизабет восьмым чудом света. Хоть с ароматическими свечами, хоть в туалете очередной забегаловки на окраине леса, плевать. Чувствовать его внутри было просто охуенно, особенно, когда это всё смешивалось с адреналином, грубыми словами, развратными поцелуями. — Сука! — рычит, и Бетти становится совершенно непонятно, кто именно из них кого трахает. Наверное, даже её положение сверху не делало её главной. — Я… Почти… — выдохнула девушка и практически закричала от ощущения нужной на данный момент наполненности. Особенно, когда его пальцы чувствовались на клиторе, круговыми движениями моментально заставляя её потерять дар речи.       Не щадил, давил сильнее, заставляя запрокинуть голову и снова опуститься полностью. — Джа-а-аг! — кончила с его именем на губах.       Стенки влагалища плотно окольцовывали член, её влажность вышибала воздух из лёгких, и Джонс, с разницей в полминуты, подошёл к финалу, больно вонзая зубы в пухлую нижнюю губу.       В висках стучало, и пальцы на ногах подкашивались от удовольствия, пронзившего насквозь. Бетти не понимала, в сознании ли она или нет, но это не было так важно. Девушка прижалась к Джагхеду, так и не отпуская его из крепких тисков. — Это… Было охуенно, — наконец-то выдала Купер. — Я бы соврал, если бы не согласился, — хмыкнул Джонс, поглаживая позвоночник Элизабет. — Ты горячая, Беттс.       Эти комплименты испарились в ночном воздухе бара. Бетти молчала, не слезая с него, потому что у неё уж точно не хватило бы сил, чтобы подняться. — Я так люблю тебя, — всхлипнула Купер и обвила шею парня ручками. — Я тебя тоже, — Джагхед вздохнул, обнимая в ответ и целуя в висок. — У меня есть одна сумасшедшая идея, но, думаю, тебе пока знать о ней необязательно.       Бетти вздрогнула. — Ты же не хочешь меня оставить? — спросила Элизабет, склоняя голову набок. Смотрела на парня из-под полуопущенных ресниц, соединяя родинки на щеке кончиками пальцев. — Я бы грубо отымел тебя за такие мысли прямо сейчас, но, боюсь, у нас просто не хватит времени, — кивнул на часы Джонс, заставляя Бетти отвернуться и покраснеть. — Надо же, кто-то умеет смущаться, — пошутил он, за что получил слабый толчок в плечо. — Ты пойдёшь сейчас домой? Я бы мог тебя подвезти? — Не думаю, что это хорошая идея, — морщится Купер. — Тебе нужно выспаться, Джаг. Я доберусь сама.       Джагхед знал, что она стеснялась своей матери и ни под каким предлогом никогда не подпустила бы его к своей родственнице. Настырная и упрямая девчонка, но Джонс прекрасно понимал её, поэтому не говорил ничего наперекор. — Хорошо, Беттс.       И Джаг понимал, что его мысль, о которой он сказал Купер, когда-нибудь обязательно исполнится. Насколько безумной она бы не казалась. Всё равно они уже давно стали двумя психами.

***

      Бетти неспокойно выдохнула, когда остановилась перед дверью в свою квартиру. Приходила сюда каждый раз с надеждой на то, что что-то изменится, но почему-то этого не случалось. Все обещания матери она перестала слушать ещё года так два назад, потому что та никогда не приводила их в действие.       Купер закуталась в толстовку сильнее, натягивая воротничок на шею. Элис давно перестала интересоваться её личной жизнью, но если эта женщина решит включить роль заботливой мамаши, то она наверняка заметит недавно поставленные засосы.       Бетти улыбнулась, когда вспомнила проведённое вместе с Джагом время. И это единственное, что держало её на поверхности достаточно долгое время. Вернее, кто.       Замок щёлкнул, и Купер тихо зашла внутрь. В коридоре свет выключен, девушка изо всех сил надеялась, что Элис спит. Не хотелось с ней встречаться вообще, Бетти давно перестала считать её своей родной мамой. — Блять, — прошептала Купер, когда проходила через кухню в свою комнату. Пустые бутылки от алкоголя говорили сами за себя, а Элис, скучающая за столом, начинала неимоверно раздражать. — Бетти! — икнула та, и пьяным взглядом скользнула по дочери. Мартини в руках и глупая улыбка на лице. Гребаная алкоголичка. — Давай с тобой поговорим?       Купер покачала головой, надеясь из всех сил, что ей удастся отвязаться. Даже жалости нет к этой женщине. — У меня нет сил, я устала, — цокнула Бетти и сложила руки на груди. — Отстань от меня, мама. — Ты как смеешь? — прошипела Элис и встала из-за стола, но не удержалась, почти что падая на пол. — Стой! Я твоя мать! Я обязана знать о… — снова икнула, хватаясь за алкоголь. — Это всё? Я могу идти?       Элизабет еле сдерживала горячие слёзы, сжимая ручки в кулаки. Шмыгнула и отвернулась, глупо было думать о том, что Элис возьмётся за голову. После смерти отца четыре года назад всё пошло под откос. И некогда приличная женщина с прекрасной репутацией превратилась в одинокую мать с двумя детьми на плечах и виски в руках. — Не-ет, доча, погоди, — хнычет мать, поднимаясь с колен и отряхивая домашние штаны. — Бетти, ну расскажи мне хоть что-нибудь, я же так волнуюсь, ты избегаешь меня, — всплескивает руками Элис, щурясь. — А я так люблю тебя! Слова вызвали рвотный рефлекс. Эта незнакомая ей женщина никогда не питала тёплые чувства к дочерям. Только почему Полли удалось свалить из этого ада, а Бетти приходилось терпеть похмелье матери по утрам? Её вечные крики и унижения? — Рассказать? Серьёзно? — не выдержала Элизабет. — Да тебе плевать на меня! И на мою жизнь тоже! Признайся уже наконец, что ты давно потеряла меня! — Это не так, — пьяно улыбнулась Элис, подходя к дочери. Походка расшатана и казалось, что одно неверное движение, и Элис свалится прямо к ногам Бетти. — Я так хотела, чтобы мы были как настоящая дочь и мать. Чтобы мы сплетничали, чтобы ты всегда и всё мне рассказывала. Чтобы мы ходили по магазинам и на каток, помнишь? Как в детстве? А потом заходили в кафе и ели горячий суп с твоими любимыми сэндвичами, — тепло ухмыльнулась женщина, обнимая дочь.       Та стояла, не шелохнувшись. Слёзы заполняли глаза и неимоверно сильно хотелось рыдать. Зачем она говорила это всё, если все эти слова были пустыми? Они ничего не изменили бы. — Прости меня, Бетти, я так люблю тебя, — плакала Элис, утыкаясь носом в макушку Купер младшей. — Прости меня за всё, — от неё сильно разило алкоголем, из-за чего тошнота усиливалась. — Но ты дорога мне. Ты самый дорогой человек на этой планете для меня, пожалуйста, извини меня. — Ты так часто это говоришь, — шмыгнула носом Элизабет. — Ничего не меняется, мама. — Я обещаю тебе! Если ты мне поверишь и позволишь быть рядом, то я брошу это всё! — махнула рукой в сторону бутылок на столе, обнимая Бетти сильнее. — Это всё пустое, мне ты нужна. Ты моя дочь, моя родная девочка, Бетти. Я брошу, обязательно, ты только прости меня, мы будем рядом, как в старые времена, — шептала Элис.       Купер не знала, что ей нужно отвечать, вытирая скатившуюся по правой щеке слезу.       Как же хотелось поверить вновь. Хотелось, чтобы это была правда. Потому что надежда умирала последней, и она жила в сердце Бетти даже сейчас. — Мам, я…       Купер запнулась, когда на лестнице показался чужой мужчина лет сорока, потирая глаза рукой, спускаясь на первый этаж. Элизабет зажмурила глаза, надеясь на то, что это сон. Глупый, но слишком правдоподобный.       Ещё один абсолютно незнакомый ей человек. Почему её родной дом, который отец купил много лет назад, в котором она проводила всё своё свободное время превратился в дешёвый бордель? Почему каждую неделю она видела тут новых мужчин, которых водила её мать? — Я, кажется, просила тебя оставаться в комнате, — улыбнулась Элис, складывая руки на груди. Тот выдавил улыбку в ответ, словно не замечая Элизабет, взял минеральную воду со стола, подтягивая чёрные спущенные джинсы. — Беттс, погоди, это… — Какая же ты мерзкая, мама, — грубо выплюнула Бетти, вытирая подступающие слёзы. Невидимая лапа душила изнутри, сжимая шею и мешая кислороду просачиваться в лёгкие.       И она бы могла назвать свою родную мать легкодоступной шлюхой. И Купер никогда бы не почувствовала угрызение совести за такие слова.       Бетти выдернула руку, зная, что на утро из-за плохого настроения её уж точно будут ожидать побои. Знала, что Элис будет кричать и говорить, что неправильно воспитала дочь и что никогда бы не хотела иметь такого ребёнка. Становилось невероятно больно и обидно, каждый раз, когда эти грязные слова летели в сторону Элизабет.        Бетти глубоко вздохнула, понимая, что её мама никогда больше не изменится, и что её жизнь в прямом смысле идёт ко дну.       Дверь хлопнула, и Купер уже готовилась услышать громкие стоны за стенкой, готовилась проплакать всю ночь, готовилась вытирать горячие слёзы и проклинать свою единственную родственницу.       Дорожки воды умывали лицо, скатываясь крупными каплями к подбородку. Ногти вонзались в нежную кожу, протыкая её и норовя добраться до самых костей. Кровь виднелась на пальцах, капая на холодный паркет, когда девушка села на кровать, подгибая ноги под себя и беззвучно рыдая в подушку.       Друзей не осталось, лишь один Джонс держал её на плаву, не давая уйти вниз окончательно. Без него её тело уже давно бы покоилось в земле, рядом с отцом, куда Элис не соизволила бы даже принести цветов.       Бетти схватила телефон. Подушечки пальцев машинально тыкали на нужные значки на экране. Гудки в трубке заставили сжать старый телефон с силой, обнимая себя за колени. — Да?       Купер вздрогнула, услышав голос Джонса. Родной голос, от которого душа трепетала, и сердце ускоряло свой ритм в груди. — Джаг, — прошептала Элизабет, утирая слёзы рукавом толстовки. Он наверняка заметил её сломленный голос. — Как думаешь, суицид — это выход?       Бетти не думала над тем, что говорила, кусая губы и шмыгая носом. — Дура что ли? — гаркнул на том конце трубки Джагхед, заставляя поморщиться от грубого тона и не менее твёрдого голоса. — Ты больная, Бетти? Какой выход? Ты где вообще? — Дома, — всхлипнула Бетти, пальцами давя на глубокие шрамы от ногтей. Не хотелось даже смотреться в зеркало, наверное, ей стало бы очень страшно от своего отражения. — Джаг, она опять, понимаешь? Она не слушает меня, у нас снова какой-то незнакомый мужик, я просто не понимаю, почему именно я? — Блять, — шикнул Джагхед. Бетти снова начала корить себя за наличие таких проблем, наверное, Джонсу не хотелось возиться с ней, словно с маленьким ребёнком. — Дверь закрой в свою комнату. И жди меня. — Не надо, Джагхед! — ещё не хватало того, чтобы и Джонс увидел, а то и услышал весь этот цирк. Она старательно берегла картину дома от посторонних глаз. — Это лишнее! — Элизабет, — мурашки прошлись по позвоночнику от её полного имени, которое он произносил лишь в крайних случаях. — Просто дождись меня. А окно оставь открытым, ладно? — Ты ведь всё равно сделаешь так, как считаешь нужным. — И это не обсуждается.       Короткие гудки в трубке разрезали ночную тишину дома. Бетти громко сглотнула, заливаясь горячими слезами и падая на подушку, сворачиваясь калачиком. Боль терзала внутренности, заставляя тихо рыдать и поджимать губы в тонкую линию. Это ведь должно пройти?       Бетти сама не заметила, как задремала, подперев голову ладошкой. Она тихо сопела, иногда вздрагивала во сне и что-то бормотала себе под нос, сжимая вторую руку в кулак.       Купер дёрнулась, даже испугалась, услышав приглушённый стук в оконную раму. Элизабет приподнялась на локтях, из-за того, что было практически самое начало весны, светлело всё же поздновато, и ночные сумерки не позволяли разглядеть гостя.       Бетти аккуратно, тихо ступая по холодному полу, подошла туда, откуда доносился звук, улыбаясь, когда знакомые черты лица осветились при помощи фонарика на телефоне. Девушка открыла окно, вместе с парнем пропуская холодный ветер, завывания которого были слышны даже в комнате. Отопление отключили несколько дней назад, руки приходилось согревать своим дыханием. — Ну ты чего? — шёпотом проговорил Джонс, приглашая Бетти к себе в объятья. Его аромат действовал успокаивающе, и в душе Купер извинилась уже несколько тысяч раз за то, что прервала его сон. — Ты заболеешь, — поморщился Джагхед, смотря на застеленную кровать. — Тебе не стоило приходить, — прохрипела Элизабет, обнимая его руками за талию. Парень плотнее прижался к девушке, скидывая чёрную кожаную куртку. — Если моя мама увидит тебя, то снова скажет, что я похожа на дешёвую шалаву, — горько ухмыльнулась Бетти. Прозрачная жидкость наполняла глаза вновь.       Джонс ненавидел, когда его девушка расстраивалась, и был готов собственными руками передушить всех, кто был к этому причастен. Он мягко поцеловал Элизабет, зарываясь пальцами в копну спутанных волос. Бетти ответила, прижимаясь ближе и срывая нервные вздохи. Хотелось раствориться вместе с ним прямо посреди этой комнаты. Нежное покусывание её губ всегда разжигало огонь. Но почему-то сейчас хотелось плакать от той поддержки, что оказывал Джагхед для неё. — Мне похуй на неё и на её слова, Беттс, — заверил Джонс, прерывая сладкий поцелуй и медленно приближаясь к кровати. — Ты так и не ложилась?       Заметив тёмные круги под глазами, Джагхед не нуждался в ответе. Он присел на край, отодвигая одеяло свободной рукой. — Я бы не хотела, чтобы ты с ней увиделся, — снова начала Элизабет, и Джагхед решил прекратить её дальнейшие слова жестом руки. — Мне стыдно за это. — Тебе нечего стыдиться, — вздохнул Джонс, мягко обвивая талию Купер правой рукой и укладывая её на кровать рядом с собой. Девушка усмехнулась, прижимаясь спиной к его груди. — Остаться с тобой на ночь? — Да, думаю, да, — зевнула Бетти, чувствуя внезапно пришедшую потребность в здоровом сне. — Мама говорила что-то про свои дела утром, поэтому шанс того, что ты выйдешь через дверь, велик, — хихикнула Элизабет, и Джаг улыбнулся вслед за ней, целуя в макушку.       Хотелось пролежать так целую вечность, может, больше. В его сильных руках, Бетти всегда чувствовала себя маленькой девочкой. Он заставлял её смеяться и вспоминать лучшие моменты из жизни.       Тепло настигло тело Купер, разливаясь по нему вязкой массой. Спокойствие и умиротворение — вот чего не хватает Элизабет.       Они ещё долго ворочались, пытаясь подобрать правильную позу, останавливаясь на том, что Бетти легла на его грудь, обвивая его бёдра своей ножкой. Джонс обнял её за спину, прижимаясь щекой ко лбу.       Купер снова вышла из состояние полусна, когда почувствовала горячие руки у себя на спине. Красноречиво поднятая толстовка заставила распахнуть глаза и толкнуть Джонса в бок. — Что? Вообще-то я забочусь о твоём здоровье, — хмыкнул парень, находя застёжку бюстгалтера, копаясь с ней. — Это каким образом? — вопросила Бетти, понимая, что вряд ли её хватит на ещё одно занятие сексом, потому что усталость было невозможно преодолеть. Но, судя по всему, к этому всё шло. — Спать в лифчике вредно, — прошипел Джагхед, резко дёрнув Купер и наконец-таки расстёгивая замок. — Я где-то читал об этом, не надо на меня так смотреть.       Бетти рассмеялась, кивая головой и стаскивая нижнее бельё. Девушка кинула его куда-то в сторону, вновь ложась на парня. — Я очень люблю тебя, — снова зевнула Купер, закрывая глаза и утыкаясь холодным носиком в шею парня. — Спокойной ночи, Джагги.       Джагхед крепче обнял девушку, следом за ней проваливаясь в спокойный сон, в душе радуясь тому, что эта упрямая девчонка позволила ему остаться.       Он больше никогда в жизни не хотел видеть её слёзы и страдания. Не хотел, чтобы гримаса боли искажала её лицо, не хотел, чтобы она обманывала его, когда говорила, что всё хорошо, лишь бы не расстроить. Хотел счастливой жизни. Сумасшествия. И теперь в осуществлении его плана не было никаких сомнений. — Спокойной, Беттс.