Утро
26 июня 2019 г., 19:10
Ночь.
С пустой улицы светит одинокий фонарь. Тихо шелестят старые страницы. Маленькая фигурка читает маленьку книжку и погружается в свой маленький мир. Тонкие пальчики крепко держат шершавый переплет сборника детских сказок, изредка подрагивая от нетерпения: что же будет дальше? Так хочется узнать!
Пятилетняя девочка жмурится от удовольствия. Она лишь больше укутывается в уютный плед, по-удобнее устраивается в кровати и не прекращает читать.
Бумажная история влечет ребенка своей пестрой радостью, яркими красками и приключениями в совершенно другом, волшебном, мире, и девочка с радостью позволяет книге сделать свое дело. Подмена реального мира желаемым не пугает читательницу: она еще слишком мала и не видит этого обмана. Действительность и сказка для нее одно целое, лжи вообще не существует, а все люди на улице — добрые незнакомцы.
Идиллию нарушает стук.
«Может птичка?..» девочка повернула голову и взвизгнула.
По окну течет кровь, из-под кровати тянутся окровавленные руки. Они все ближе и ближе. Ребенок кричит, выпрыгивает из постели и бежит к двери, но не успевает дотянуться до ручки. Костлявая рука хватает девочку за ногу, и последняя падает. Она вырывается, но уже пять или шесть когтистых лап тянут ее под кровать.
-Помогите, пожалуйста! Мама, па…-но ее рот закрыла кровавая ладонь.
Девушка резко вскрикнула, а после упала с кровати. Что это было?! Она быстро осмотрела комнату. Привычные клоки бумаги на столе и возле него, кисточки и краски, лежащие там же, открытый шкаф, в котором тоже был беспорядок — все было таким же, каким художница видела это вчера перед тем, как отключиться после тяжелого дня.
Кошмар. Это был кошмар. Снова. Ничего нового, ей давно стоило привыкнуть к постоянным ужасам во снах, однако она не думает, что к этому привыкнуть вообще возможно. Она несколько раз провела рукой по волосам, дабы собрать их в густую темную косу и успокоить уже с утра напряженные нервы.
Это только сон. Все хорошо. Бояться не стоит, это же просто глупый кошмар. Логичные и правильные доводы, но вот тревога явно не хотела отступать, ведь на логику и правильность аргументов этому идиотскому чувству было глубоко плевать. Так, все, в сторону это. Сколько вообще времени?
— Доча, вставай, завтрак готов! — запах жареной яичницы подтвердил и слова доброй женщины, и предположение ее дочери. «Семь утра… значит, можно не торопиться.» Девушка усмехнулась своим мыслям. Она не любила начинать день в спешке, тем более — учебный. Телефон оповестил хозяйку о подъеме неизменной партией тяжелого гитарного соло.
Кошмары кошмарами, но день только начался, а значит что подобные вещи не должны мешать ей делать привычную работу. Она не спешила отключать будильник, и, топая в такт ногой, восьмиклассница начала одеваться. Синяя рубашка, чёрные джинсы — они первые попались ей на глаза, и теперь были на её худощавом теле. В карих глазах на мгновение проснулось что-то живое, когда девушка увидела своё любимое серебряное колечко. Уже через пару мгновений кольцо украшало её большой палец, но блеск глаз снова померк.
— Лиза, ну долго тебя ещё ждать? — в голосе матери слышались нотки раздражения, так что дочь решила не испытывать её терпение и пошла на кухню.
— Доброе утро, — девушка потянулась и зевнула. Если честно, ей все ещё хотелось спать. Чертовы кошмары не давали выспаться, так что усталый вид и синяки под глазами стали для ученицы обыденностью.
— Доброе, — светловолосая женщина мягко улыбнулась и поставила на стол тарелку с глазуньей, — Не обижайся, но если хочешь кофе, то варить тебе его придется самой, — женщина чуть поморщилась.
— Да-да, ты ненавидишь запах кофе, помню, без проблем, — Лиза достала пакет с молотыми зернами и засыпала в кофемашину, — Только одного не понимаю — тут только порошок сыпануть в машину надо, запаха у порошка почти нет, так как это вообще связанно с не любовью к этому напитку? Тебя же напрягает
только запах! — но ощутив испепеляющий взгляд матери у себя между глаз девушка тут же добавила, — Хотя да, ты права, — и женщина чуть хихикнула.
— Лиз, после школы зайди в магазин, купить кое-что надо, — мама протянула список.
— Окей, как скажешь, — дочь забрала бумажку и сунула в карман.
Еда была великолепна, и кофе с молоком лишь улучшал её вкус. Ученица быстро прикончила свой завтрак и уже собиралась идти за портфелем, но остановилась рассматривая лицо матери.
Елена Владимировна Карасёва — добрая женщина и хорошая мать — сейчас грустно смотрела в окно. Взгляд её голубых глаз был направлен во двор, но казалось, что она смотрит на что-то вдалеке от дома, семьи, повседневной жизни и этого мира. Она, похоже, была где-то далеко отсюда. Лиза знала — мама сейчас мечтает о большой сцене. Эта женщина всегда хотела танцевать, но разве жизнь позволила ей сделать это?
— Спасибо, было очень вкусно, — Елена вздрогнула, будто бы её грубо вывели из транса, но после улыбнулась своей самой неискренней улыбкой, встала и вышла из-за стола.
Девушка знала это выражение лица, и, будь у неё ещё свободное время и силы, она бы точно поговорила с мамой о её мыслях, но сейчас ей нужно было идти.
— Я ушла, — не дождавшись ответа матери, девушка скрылась за дверью.
мерзкой ведьмы классной руководительницы. Естественно, это переросло в словесную перепалку, ведь держать язык за зубами и вести себя сдержанно Лиза не умеет от слова совсем, и теперь ей приходится наблюдать молнии из маленьких глазок цвета болотной трясины.
Девушка смотрит на преподавателя и удивляется. Рыжие вьющиеся волосы, зелёные глаза, средние рост и телосложения — это она обожала в Свете, и ненавидела в Виктории Николаевне. Лиза находит это странным, но при том забавным. Внезапная мысль о подруге зажигает в ученице такое привычное, но от этого не менее потрясающее чувство. Мягкая манящая кожа. Искры в дьявольски зелёных глазах. Обворожительная улыбка. И что-то еще в ней было, что-то неуловимое, не дававшего покоя измученной душе Лизы, но при том настолько притягательное, что сопротивляться было бы просто бессмысленно и глупо. И не эта глупая маразматичка, что сейчас ведет урок, а Света —
настоящая ведьма. Околдовала подругу, и сама того не знает. Фантазия уже рисует рыжую бестию в остроконечной шляпе и длинном балахоне рядом с котлом шипящего зелья. Нужно зарисовать удачный образ.
Карандаш тихо скребет бумагу блокнота. Немного влево. Чуть в право. Теперь лайнером. Ещё закрасить и… Готово.
Со страницы на девушку смотрит вполне реальная ведьма лет 17-ти, с пышным бюстом, узкой талией и широкими бедрами. Манящие чуть открытые губки почему-то заставляют художницу покраснеть.
Нет, вызывают смущение не только губы, но и откровенная поза вместе с вульгарным нарядом. Почему Лиза раньше не заметила, что рисует такую пошлую картинку?
Нет, она заметила.
Девушка смотрит на свою работу и чувствует, как внизу живота завязывается тугой узел. О чем ты только думаешь? Сейчас урок, брось свои глупые мысли. Но вот дыхание уже сбилось, а щеки слишком густо покраснели.
Рисовать. Да, точно. Дело выбьет из головы ненужные мысли. Ей это как раз нужно. Но что? Господи, что же делать — все мысли только о Свете. Как отвлечь себя от этого?
— А я тебе не мешаю? — тихий, по-змеиному шипящий голос сочится отвращением и сарказмом. Девушка слишком увлеклась своими мыслями и не заметила, как учительница подошла к ней сзади. Одним точным движием женщина вырвала из её рук рисунок и скривилась, увидев полуобнаженную девушку.
— Господи, Лиза, как не стыдно такое рисовать. Ладно мальчики, но ты-то куда? Девочки должны быть целомудренными, а ты такой разврат творишь на уроке! — сухие пальцы смяли лист в маленький комок, из которого на художницу смотрели жалостливые ведьмины глаза. По классу прошлась волна осуждающего шепота и злого смеха.
— Это не Ваше дело, — девушка не заметила, как обронила опасную фразу. Надежда на глухость учителя отпала сразу, ведь теперь её сверлят глаза Виктории Николаевны.
— Может это и не моё дело, но дело твоих родителей уж точно. Сегодня же сообщу им о твоём отвратительным поведении.
Холодный пот выступил на лбу. Дышать Лизе стало трудно — она представила, что теперь ждёт её дома. Её захлестнула паника, облегающая плотной густой маслянистой пленкой. И самое ужасное в её отчаяние было то, что учитель наслаждался её ужасом. Неожиданный для всех звонок окончил этот бесконечный урок. Девушка вскочила с места и рванула в сторону выхода, придерживая свои вещи. Ей показалось, что учительница издала разочарованный вдох. Ей не дали в сласть помучать ученицу. Лиза мотнула головой и выбежала из класса.
***
Лиза быстро покинула свой дом. Она не хотела и не могла видеть грусть матери, осознавая факт того, что не может помочь, и хотела отвлечься, обдумывая свой сон. К чему бы это ей снился такой ужас? Девушка вздохнула. Вряд ли это связанно с чем-то действительно серьёзным, да и кошмары не то чтобы очень важны. Однако холодные скользкие ладони все ещё ощущались давлением на горле и лодыжках. Шелест сухих листьев и огонь сухого солнца. Рядом ходят парочки и компашки сверстников. Лиза чувствует укол зависти. У неё есть друзья, честно. Три самых лучших друга, её банда, её братишки. Такие же классные и такие же… Изгои. Она закусила губу. Да, изгои стали её друзьями, и что? Будто бы это определяет их, как людей. Но вот яд сомнений уже давно бурлит в её венах. Нет, у неё есть друзья, и большего не надо. Ни одобрение класса, ни романтические отношения её не интересуют, не смотря на то, что размышления об их отсутствии вызывают у неё слёзы. Нет, она полностью довольна своей жизнью, полностью довольна и… Ей нужны эти гребанные отношения. Если тебя не любят, разве ты заслуживаешь любви? Простая логика, понятная даже ребенку. Нет, разумеется ее любит семья, но разве они не обязаны любить ее? В конце концов, она же часть семейства Карасевых, а у них принято любить людей одной с ними крови. Внезапная боль в плече оглушила девушку, в глазах потемнело и зарябило. — Лизкаааа, привееет, — улыбчивое веснусчатое лицо подруги. Полный доброты и счастья блеск красивых зелёных глаз магическим образом снял всю боль. — Приветик, — бодрость рыжей оказалось заразительной, и девочка расплылась в улыбке. Что ж, её подруга — самая лучшая, так что глупо желать променять её на любовь класса. Они в привычном жесте обнялись, и на мгновение Лизе стало легче. Прямо здесь и сейчас рядом близкий человек, который её любит и поддерживает. Рыжая так близко, что художница ощущает её дыхание у себя на коже, слышит её сердцебиение, чувствует запах сладких духов на вьющихся волосах. Этот запах… Девушка жадно вдыхает его, быстро выдыхает пустой воздух, и снова вдыхает её потрясающий аромат. Боже, как она его любит. Такой родной, привычный. В глубине души Лиза надеется, что Света никогда не поменяет свои духи. Воображение почему-то начало рисовать лицо Светы и пламя её рыжих волос. Огненная копна переливается всеми оттенками красного и жёлтого на солнце. А еще буреет при лунном свете. Лиза помнит, как подметила это во время их последней ночной вылазки. Света была такой красивой и утонченной под светом ночных звёзд… Откуда у Лизы в голове такие мысли? Девушка чуть покраснела, ведь это самое безобидное, что только было в её голове.Боже, как она её любит.
Света разорвала объятия и Лиза почти простонала вслух от огорчения. Нет, художница обязательно найдёт себе партнёра, с которым у них будет все взаимно. Суровая реальность просто не позволит ей и дальше любить Свету. — Карасик, ты в порядке? — девушка заметила задумчивость подруги и расценила это, как последствие чего-то не слишком хорошего. — Д-да, просто…— Лиза опустила голову. Врать не хотелось, но что она должна сказать Свете? «Все в порядке, подружка, просто я люблю тебя уже несколько лет»? Восьмиклассница фыркнула от этих раздумий. — Опять кошмары, да? — темноволосая почти улыбнулась этой догадке. В конце концов, пусть подруга думает именно так. — Ты слишком хорошо меня знаешь, Свит. Девушки ещё долго болтали о разной ерунде. Если быть точнее — говорила Света, а Лиза слушала её, не сводя почти кричаще влюбленного взгляда. Художнице нравилось такое положение вещей — девочки всегда шли в школу и уходили из неё вместе, общаясь всё свободное время вне занятий. Света вещала о своих планах на жизнь, в которых, разумеется, всегда находилось место для Лизы, и девушка была благодарна за такую честь — быть рядом с подругой в её мечтах, а не только в скучной действительности. Может у них все-таки есть шанс?..***
Пустой взгляд упирается в грязную стену. Ученица слушает преподавателя в пол уха, закрывая глаза на его попытки привлечь внимание класса. Да и просто закрывая глаза. Перешёптывания и косые взгляды из глубины кабинета раздражают, но Лиза настойчиво игнорирует тихие насмешки. В чем была причина на этот раз? Она оставила тетрадь дома, за что получила выговор от***
— Ну не может же она быть такой сукой! Как таких вообще земля носит? Лиза, нужно обязательно обратиться к директору! — Света была в бешенстве. Её подруга лишь слабо улыбнулась. — Свит, я сама виновата, — но художница была тут же перебита. — И что? Это не позволяет ей так себя вести! Это же моральное насилие! — Света дернулась и уже более спокойным голосом добавила, — И я же просила меня так не называть. Хватит коверкать моё имя! Художница тяжело вздохнула. Ее подруга слишком остро реагирует. Ну вызвали родителей в школу, что такого? Хоть мурашки по телу табуном носятся от этой мысли, всё-таки подобное закономерно. Да, родители поймут её и не будут злиться, однако под ложечкой сосёт от страха.***
— Напряги пресс. Сильнее. Я же вижу, что ты даже не стараешься! Лиза, держи звук ровнее. И флейту ровнее тоже, — девушка заняла правильную позицию и начала настойчиво выдыхать струю воздуха. Инструмент в её руках звучно завибрировал, отзываясь мягкой мелодией высоких нот, —Вот, молодец, сразу звучит лучше! Можешь ведь, когда хочешь! Ученица слабо улыбнулась на похвалу преподавателя. Татьяна Сергеевна излучала мягкую светлую ауру. Свет её добрых голубых глаз теплом отзывался где-то глубоко в душе. Женщина что-то записала в музыкальный дневник, а после шумно его захлопнула. — Ну все, урок закончен, — преподаватель расплылась в улыбке. Глубокие морщины, залегающие под светлыми глазами чуть приподнялись и расправились, — Забирай дневник и иди домой, и обязательно выучи менуэт, скоро экзамен, в у тебя только одна пьеса разучена. — Хорошо, — Лиза аккуратно забрала свою вещь из руки классного руководителя и положила её в портфель. Уже через мгновение он был на её плечах, а чехол с флейтой весел на ремне через плечо. Девушка слегка кивнула, сказав «До свидания» и покинула кабинет. Её встретил коридор детской музыкальной школы номер три, светлый и узкий. Старое здание школы было небольшим, дряхлым, но, как ни странно, хорошо выглядело. Все благодаря постоянным реставрациям. Флейтистка вздохнула, и в нос ударил запах свежей краски и шпаклевки. Вот и реставрация, блин. Обычный ремонт, но завуч называет его таким громким словом. Лиза прикрыли нос и рот рукой и быстро побежала по лестнице вниз, к свободе и свежему воздуху. Тёмная дверь с лёгкостью открылась, и девушка оказалась на улице. Она набрала полные лёгкие прохладного осеннего воздуха, бодрящего, с запахом старых книг и корицы, и двинулась в сторону дома. Музыкалка находится в центре города, за что художница каждый раз молча благодарила и архитекторов, создавших это здание, и администрацию, посчитавшую это строение идеальным для учебного заведения. Чёрт возьми, Лиза любит это место! Это самое настоящее сердце её родной Сибири, её любовь и её гордость. По широкой дороге носятся машины, по тротуарам — люди. Кто-то идёт, уткнувшись в телефон, кто-то читает книгу, кто-то говорит с друзьями о последней лекции — близко университет — кто-то ест, кто-то… Живот девушки жалобно забурлил. Как она забыла поесть? Наверное совсем забегалась. Стоит зайти в магазин и взять хоть что-нибудь.***
— Что-нибудь ещё? — кассирша смотрела отрешенно, будто сквозь покупательницу. Последняя отрицательно мотнула головой. — Расчёт по карте, наличными? — Карта, — Лиза приложила кусок пластика к считывающему устройству, и часть денег безвозвратно ушла от нее. — Спасибо за покупку, приходите к нам ещё, — женщина проговорила заученную фразу и отдала булку девочке. Музыкантка не задумываясь сорвала плёнку и на автомате сделала пару укусов. Из чего эта булка? Лиза не стала смотреть на обёртку, когда схватила первое, что походило на еду. Кажется, с вишнёвым вареньем. Девушка поморщилась — кажется, что она не чувствует вкус пищи, лишь её химический состав. Вроде неприятно, однако не настолько, чтобы действительно расстроиться. Для негативных эмоций есть другая причина. Ее ждут дома
