Самые тёплые объятия

       — Эш, ты не видела мой тройник для красок? — спросил Ларри свою подругу, что умостилась неподалёку.       В его комнате часто было шумно, но сегодня соседям посчастливилось слышать только смех подростков и негромкие разговоры Ларри с его, как они думали, подругой. Эшли действительно нравилось приходить к парню домой после школы, и она всегда твердила, что здесь царит очень творческая атмосфера.       В апартаментах Эддисона сегодня было крайне тихо. Только на верхнем этаже раз за разом слышались звуки шагов. Странно, ведь там уже несколько лет никто не живёт. А в прочем, нет смысла думать над тем, что тебя не касается. — Посмотри в тумбочке. Вроде там должен быть. — Эшли как обычно рисовала карандашами на бумаге, удобно устроившись среди огромных подушек, что лежали на кровати возле стены. — А, точно, есть. – Слушай, тебе не кажется, что ты бываешь у меня дома чаще чем у себя? — брюнет перевел взгляд на девушку, что уже куталась в его одеяло. — Возможно. А что? — Эш загадочно улыбнулась, и казалось, что её взгляд способен видеть людей насквозь. — Да ничего, просто приятно, когда ты уделяешь мне время. Чтобы научить рисовать, я имел в виду. — Ты же знаешь, что я плох в этом дерьме. — Можешь не благодарить, — рассмеялась Эшли, накрываясь с головой. — И почему только тут так холодно? Солнце совсем не греет что ли? — Я думаю оно бы грело, если бы сейчас не было одиннадцать вечера. — Ларри спокойно продолжал работать, выводя пунктиры краской и не обращал никакого внимания на Эшли. Ну или очень хорошо притворялся, что не обращает. — Стоп, ты шутишь? — девушка вскочила с кровати и подбежала к окну. Отодвинув шторы, она тяжело вздохнула, увидев, что на улице уже давным-давно потемнело. Холодный октябрь явно даёт о себе знать, и о тёплых летних ночах осталось только вспоминать. В то время как за окном поздние прохожие кутались в пуховики и куртки, Эш мечтала хоть на минуту вернуть моменты тёплых деньков. — И как мне теперь добираться домой? На улице хоть глаз выколи, — вздохнула Эш, устало закрывая шторы. На секунду Ларри показалось, что она была напугана, и это совсем не было свойственно такой смелой девушке. — Так оставайся. Что тебе? — сказал он, подходя поближе. — В такую темноту я тебя отпускать не собираюсь. — Ларри попытался хотя бы по-дружески коснуться её руки, но Эш сразу отстранилась и присела на кресло. Открыв меню телефона, Эшли увидела пропущенный звонок от отца и сглотнув ком в горле начала нервно просматривать смс. Благо, список непрочитанных оказался пуст. — Не знаю, позволит ли мне папа. — грустно добавила Эш. — Он не очень доволен тем, что я мало провожу времени дома и вечно гуляю. И тем более остаюсь на ночь. — Эш, тебе уже есть восемнадцать. — Ларри старался подбодрить девушку, но получалось, как всегда, крайне плохо. — Он же не может держать тебя дома до тридцати лет, верно? — Да, ты прав. — Эшли начала строчить сообщение и отправив его втупилась в стену, ожидая ответа. Спустя несколько минут она всё же его получила. –Фух, они с мамой не против. Хотя я сомневаюсь, что потом родители пропустят возможность отчитать меня. — Ладно тебе, забей. — Ларри вернулся к картине и стал что-то сосредоточено вырисовывать. Он и сам не знал, что именно рисует. Просто хотелось вылить все эмоции в то, что возможно, станет искусством. Эш пару раз замечала, что Ларри очень спокоен, когда рисует. Будто это и не он совсем. Порой его состояние такое непривычное, что хочется наслаждаться им вечно. Не находя себе места, она прошлась из стороны в сторону, а затем утомленно упала на кровать. — Я определённо хочу спать. Я так устала. — Эш прикрыла глаза, щурясь от, пускай не яркого, но света. День был действительно тяжёлым, неделя шла очень долго, да и каждому нужен отдых. Да, именно отдыхом принято называть это между ними. Так, дружеская посиделка, и плевать, что не впервые длится она всю ночь. — Ложись спать если хочешь, отвлекать не буду. Да и сонная ты какая-то. Прям как артерия. — Дурацкая шутка, Ларри! — девушка бросила в него кусок смятой бумаги. — Но забавная, соглашусь. –улыбнулась Эш, наблюдая за работой парня. — Я крут, знаю. — ответил он, заполняя большую фигуру белым цветом. — Знаешь, есть один момент. Мне тупо не в чем спать. — возмутилась Эшли, лёжа поперёк кровати. — И почему только в школу не разрешают носить с собой пижаму? — Возьми любую футболку из шкафа и носи на здоровье. — Ларри впервые за долгое время обернулся к девушке лукаво улыбаясь. — Но если хочешь, можешь спать голышом. — Ей, рисуй и не говори много. — Эш попыталась быть строгой и злой, но тут же рассмеялась. — Где говоришь, футболки? — В шкафу глянь. Вдруг что что-то приглянется. — кивнул Ларри в сторону стены напротив, где стоял небольшой деревянный шкаф. — Ты их хоть стираешь? — недоверчиво спросила Эшли, доставая пару из верхней полки. — Да, Эш. Не волнуйся по этому поводу. — вскоре Ларри наскучило рисовать, и всё его внимание было приковано к подруге. Ему действительно было смешно наблюдать, как она роется в его шкафу, пытаясь найти полотенце и свои тапочки. Которые, кстати, принесла как только они стали настоящими друзьями. Ну по крайней мере, так думала Эш.       Ведь, для неё Ларри просто друг и ничего больше. Пустая трата времени на человека, которого будешь вспоминать только по школьным фоткам. Просто знакомый, который всегда рад поддержать, и протяжении уже долгого времени понимает те же шутки, что и ты. А он ей, блин, картины рисует. Сидя за работой до поздней ночи, вкладывает в каждый мазок кистью и в каждый оттенок краски частичку своей искренней, и такой не понятой до конца любви. Салли и Тодд думают, что он сошёл с ума, что крыша поехала и он просто начал рисовать что попало. Но ведь искусство должно хранить эмоции, а не красоту? Заполнив голову подобными мыслями, Джонсон просидел несколько минут, тщетно пытаясь понять, чего же не хватает на его полотне, что и так полно красок. — Ей, Ларри? Ты что, грустишь? — это было первое, что спросила Эшли, выходя из ванной. — Только не говори мне, что за те двадцать минут что-то успело случиться. — Да нет, Эш. Не в этом дело. — он продолжал просто сидеть, опустив руки. Его взгяд был направлен в сторону окна, за которым толком ничего и не увидеть. Не знаю, может быть это его успокаивает. — Дай я угадаю, — Эш подошла сзади и обняла сидящего Ларри за плечи. — Ты что, просто рисовал и вдруг стало грустно? — Почему бы и нет? — сухо ответил он. Эшли вздохнула и упала на кровать. — Ох, тебя не исправить, Ларри. — улыбнулась девушка и удобно умостилась на подушках. В футболке парня было так уютно и тепло, что хотелось остаться в ней навсегда. Ларри потихоньку начал собирать кисти, и складывать баночки краски обратно в коробку. На полотне красивыми пятнами и разводами сохли нежно-фиолетовые и светло-зелёные краски, что так сильно напоминали парню дорогого ему человека. — Это очень красиво, Ларри. — обратила внимание задремавшая Эш. — Ты правда так думаешь? — спросил он. — Ага. Она очень… притягивает что ли? — сонно протянула она, увидев, как на лице угрюмого Ларри проглядывается еле заметная улыбка. — Слушай, ты выглядишь очень уставшим. Иди спать. — пригласила Эш, протягивая к нему руки. Спустя минуту неловких колебаний, Ларри лег рядом с Эшли, и та радо поделилась большим и очень тёплым одеялом, что согревало даже в самые сильные холода. И наплевать, что оно и так преднадлежит Ларри, просто иногда так хочется всех забыть и быть с ней рядом. — Спокойной ночи — прошептала Эшли, прижимаясь к парню, чтобы как можно сильнее согреться в его объятиях. – А ты мне нравишься, — тихо и едва слышно слетело с её губ.       Невесомым поцелуем те слова остались на щеке юноши, заставляя его смущаться и краснеть, как никогда не приходилось раньше. После чего, Эшли просто уткнулась Ларри в плечо и уснула, обрывая, как казалось, лучший момент, который он мог бы себе представить. Сердце парня бешено колотилось, а внутри всё перевернулось с ног на голову. На часах было примерно двенадцать часов ночи, и спустя мгновение, Эш и Джонсон спокойно уснули в обнимку, веря, что завтрашний день принесёт им только лучшие моменты. Жаль только, что Ларри не видел, как искренне и нежно улыбалась Эш в ту минуту. Ведь будучи умной девочкой, она давно знала, кому он в тайне посвящает свои картины.