Ангелы любят тебя

На бетонных стенах, обклееных дешевыми, местами уже выцвевшими обоями, и потолке отсвечивались далекие огни автомобильных фар. Звук резины, полирующей асфальт и поднимающей клубы дорожной пыли, смешивался с порывами несильного ветра за окном, с жужжанием старого кондиционера, отживающего свои последние дни, с тиканьем настенных часов. Люди живут в шуме: он наполняет их повседневную жизнь, каждую минуту их времени, настигая даже в темноте ночной или снах. Какофония звуков становится их верным, неотрывным спутником, к которому, в итоге, они привыкают настолько, что перестают замечать. Сколь часто они обращают внимание на мерный ход часов, завывания ветра за окном, шелест страниц или гул голосов, кроме редких минут душевного уединения? Люди живут в шуме, а потому они, не задумываясь, описали бы ту комнату не иначе как прибежищем тишины. Но для того, кто спустился с небес, все эти звуки были громки, заметны. Часы, выбивающие слабые удары в его голове, хлопанье крыльев мотылька за окном, пытающегося пробиться к свету через стекло люминесцентной лампы, и два размеренных тихих дыхания. Кастиэль часто приходил сюда: стоя у кроватей, мог часами рассматривать лица спящих, иногда (довольно редко) задумываясь о том, что есть дружба и когда наступил тот день, связавший их этими странными узами. По дороге к Винчестерам он, бывало, мог заглянуть в какой-нибудь алкогольный магазин, выпить его — и тогда ночь проходила спокойно. Ни лишних мыслей, ответов к которым ангел не мог подобрать, ни звуков из-за притупившихся рефлексов. Ни шороха, ни стука собственного сердца. Людские правила — странная штука, которые, конечно, Кастиэль все не знал. А потому его ночные визиты не казались ему чем-то странным, противоестественным. Дружеская встреча, ничего более. Если бы кто-то вдруг решил объяснить ему, что это неправильно, он, вероятно, не стал бы даже слушать. Оправдание? Можно было убеждать себя, что это все ради безопасности братьев, ведь, когда на плече сидит ангел, всякая дрянь не посмеет нарушить их покой. Но все же, пусть Кас точно и не понимал, что на самом деле толкает его на это, ночные визиты оставались маленьким секретом, который он почему-то не мог рассказать даже Дину. Себя не обманешь, как не пытайся, и посему ангелу вскоре в итоге пришлось принять факт того, что эта его заинтересованность не была желанием защитить братьев. Скорее представляя из себя нечто вроде привязанности, что подкреплялась моментами ночного единения, она будто бы сжимала грудную клетку, из-за чего дыхание становилось прерывистым и неспокойным. Сэм его, как ни странно, не интересовал. Существует легенда, рассказывающая об ангеле, в момент рождения ребенка спускающегося к нему, дабы подарить свое благословение и забрать воспоминания о прошлой жизни. Происходит это через поцелуй, на месте которого образуется небольшая ямка над верхней губой — губный желобок. Кто-то верит, что форма и размер сей части может многое сказать о характере человека, его особенностях. Но если первое еще возможно, пусть и выполняется существами более низкого ранга, из-за чего Кастиэль не так много знал об этом, то последнее, по его мнению, было полной чушью. Характер есть личное, что формируется с течением жизни, изменяясь под давлением обстоятельств. Никак не то, что может определит один незначительный небожитель. Половицы заскрипели под ногами, и Кастиэль прищелкнул языком. Будить ребят не входило в его планы. В какой-то момент затихли все звуки, а мир сузился до одной крохотной комнатки, но в какой именно Кас уже не понимал. Одна и та же мысль крутилась в его голове, и, повинуясь некому внутреннему порыву, он уже склонился над посапывающим Дином. Последний крепко спал. Как отсыпаются дети в свои первые дни, пока ангелы, по поверьям, охраняют их покой. Кастиэль переставал отдавать себе отчет, но была вещь, которую он хотел сделать. Чувствуя на своем лице чужое дыхание, ощущая, как что-то сжимает его сердце, он тоже... Тоже хотел подарить ему, своему лучшему другу, свое благословение. Ямочка над верхней губой поддергивалась от едва заметных движений мышц, какие бывают, когда снятся хорошие сны. От напряжения начинали неметь руки. — Ангелы, — голос был сух, с хрипотцой, растягивал слова и выдерживал даже слишком длинные паузы между ними; едва ли в обычной обстановке смысл фразы мог дойти до спящего, но Кас знал — Винчестер прекрасно его слышит. — Любят тебя, Дин. На потолке продолжали играться отблески света далеких автомобильных фар; светлело, и уже меньше чем через час ночной мрак собирался полностью покинуть комнату, уступая место светло-синим тонам приближающегося утра. Ангел осторожно прижался губами к верхней губе Винчестера, к ямочке над ней. Конечно же, он не умел целоваться, а потому, кажется, впервые за свою жизнь испытывал нечто сродни человеческому смущению, пытаясь не сдавать позицию, но и не быть слишком настойчивым. Солоноватый привкус остался на языке, прочерчивающем тонкую влажную линию вдоль дуги Купидона. Это немного раззадорило Каса, и он позволил себе слегка прикусить губу Дина, потянув на себя. Но тут же, опомнившись, отпустил. Благословение было передано. Проводить нечто подобное было весьма опасно, а потому нужна была гарантия. Дин не проснется раньше утра, а проснувшись, разумеется, не поймет, что произошло. И только странноватая фраза, столь же четкая в его голове, как удаляющееся хлопанье ангельских крыльев, эхом отдающееся от стен с дешевыми обоями, будет отныне вечным напоминанием сей ночи. «Ангелы любят тебя, Дин».