Моя звезда

Джису смотрит на заголовки, которыми пестрят новостные порталы, и вздыхает. Он и представить себе не мог, что каждое их с Джонханом свидание кто-то снимал. И теперь его неосторожность выходит боком. Для самого Джису этот скандал не очень страшен. Он неоднократно упоминал в интервью, что мальчики ему нравятся больше девочек, и что отношений у него не было уже очень и очень давно. А караты в свою очередь всегда поддерживали его и периодически интересовались на фансайнах, нет ли изменений в личной жизни. С Джонханом всё сложнее. Ему только предстоит найти своё место в мире шоу-бизнеса, и подобный скандал может слишком дорого стоить. Джису понимает это только сейчас и хочет крушить всё вокруг от злости. Однако сделанного не воротишь, и только он сейчас может спасти карьеру самого дорогого ему человека.

***

В общежитии трейни непривычно тихо. Джису в курсе, что после такого масштабного выступления на концерте продюсеры планировали дать ребятам небольшую передышку, но сейчас складывается ощущение, что все просто вымерли. — Сонсенним. Джису вздрагивает от неожиданности, когда видит в дверях одной из комнат для практик Минхо. Трейни кусает губы и отводит взгляд. Это не сулит ничего хорошего, но Хон всё ещё надеется на лучшее. — Привет. Как дела? — Смотря у кого, — тихо отвечает Минхо. — Джонхана вызвали к руководству. — А я почему не в курсе? — Джису чувствует, как всё холодеет внутри. Именно этого он и боялся: что не сможет защитить Джонхана в такой важный момент. Дверь в кабинет продюсера приоткрыта. Джису на секунду замирает, делает глубокий вдох и решительно входит. — Ну, и что это за тайное заседание? Самое интересное и без меня? Джонхан оборачивается, и Хон замечает в его глазах застывшую влагу. Трейни поспешно отводит взгляд и сжимает трясущиеся руки между коленями. — Я должен покинуть проект. Джису сжимает зубы, стараясь не сболтнуть что-нибудь лишнее. — Из-за парочки глупых статей? Да бросьте, народ пошумит и забудет. — Юн Джонхан, — мужчина за столом снимает очки и тяжело вздыхает, — мы с тобой закончили. Блондин коротко кивает и выходит из кабинета, едва коснувшись рукой плеча своего парня. Продюсер приказывает Джису сесть, и тот падает в кресло напротив стола. — Послушайте… — Нет, — перебивает его мужчина, — сейчас будешь слушать ты. Я поговорил со стаффом и другими участниками. Вы даже не пытались скрываться. Ты совсем спятил? — он повышает голос, и Джису непроизвольно съёживается. — Я уже надавал по шапке коллегам за то, что они допустили подобное. Мы недавно одного мальчишку выгнали за гомофобное поведение. Но одно дело проявлять агрессию к геям и совсем другое — устраивать на музыкальном проекте гей-драму! Ты это понимаешь? — Понимаю, — шепчет Джису. — Оставьте Джонхана, пожалуйста. Я сам уйду из состава преподавателей. — Проблема в том, — вздыхает мужчина, — что аудитория не хочет видеть в составе группы открытого гея. — Мой фандом в курсе моих предпочтений. — Вот именно. Твой фандом. У Джонхана нет такой роскоши. — Если вы его выгоните, её и не будет. — Это зависит от него. На данном этапе я ничем не могу помочь. Джису хочет добавить что-то ещё, но мужчина надевает обратно очки и начинает разбирать стопку бумаг на столе. Разговор закончен.

***

— Эй, — негромко зовёт блондина Джису. Он десять минут искал его по всему этажу, а обнаружил на одном из сидений в актовом зале. — Ты в порядке? Джонхан поправляет волосы и облокачивается на сидение. — Сам-то как думаешь? Вот и всё. Накрылась моя карьера айдола. — Это всего лишь проект, — Хон садится перед ним на корточки и ласково гладит дрожащие руки. Блондин опускает на них взгляд и грустно улыбается. — Да, но… кому я теперь нужен? Я всего лишь трейни, закрутивший роман с красавчиком-сонсеннимом. — Красавчику-сонсенниму? — Джису подносит его руки к губам и оставляет на них долгий поцелуй. — Я тебя не брошу. Джонхан подаётся вперёд и попадает в крепкие объятья. Минуту спустя Хон чувствует, что его рубашка мокрая. — Я не знаю, что мне теперь делать. — Давай решать проблемы по мере их поступления? — шепчет брюнет, нежно гладя его по голове. — Собирай вещи. Я тебя забираю. Минхо молча стоит в дверях, наблюдая за тем, как друг бросает одежду в чемодан. — Пиздец, я в шоке. — Не ругайся, — усмехается Джонхан. — Фен нужен? Могу подарить. — Я ещё не начинал ругаться, — фыркает юноша. — Всё не может закончиться вот так. — Может, — мимо него летит розовая толстовка. — Оставлю себе на память. — Это несправедливо. — Жизнь вообще несправедливая штука, если ты не знал, — Джонхан поднимает глаза на верхнюю кровать, где под одеялом всхлипывает Чеюн. — Эй, ну, не реви. Я сам только недавно успокоился. — Я так хотел с тобой дебютировать, — продолжает ныть трейни. — Мы ещё окажемся на одной сцене, не раскисай. — Сам-то в это веришь? — интересуется Минхо. Джонхан закрывает чемодан и улыбается другу. — Пару месяцев назад я не верил, что выступлю на одной сцене с Джису. А теперь… теперь он мой. Так что… — До встречи, — Чеюн резко спрыгивает с кровати и обнимает блондина за шею. Хан чувствует подступающую к горлу истерику, поэтому быстро обнимает его в ответ и отворачивается. — Пока, ребята. Пройдите в финальный состав. Джису стоит у машины и пьёт кофе. С неба срываются снежинки — температура впервые за последние месяцы упала до нуля. — Хон Джису? — окликивает его кутающаяся в пальто девушка. — Вы же Хон Джису из Севентин. Верно? — Ну, допустим, — неохотно признаётся парень. — А что? — Можно взять у вас интервью? — Обо мне и Джонхане? Девушка активно кивает в ответ. — Это правда, что у вас начались отношения на проекте? Или вы помогли ему туда попасть? Джису хмурится — желание общаться с этой журналисткой моментально пропадает. — Моя личная жизнь для того и личная, чтобы вы в неё не лезли. — Но… — девушка замирает с открытым ртом, когда Джису обнимает подбежавшего к нему Джонхана и отвечает на горячий поцелуй. — А вот и я, папочка, — шепчет ему в губы Хан. — П-п-папочка? — заикается журналистка. Джису ухмыляется, замечая, как она трижды меняется в лице. — Из-за таких, как вы, моего малыша выгнали из шоу. Будьте уверены, вы ещё пожалеете, что сунули нос, куда не следовало. Садись, Хани. — Малыша? — девушка так и остаётся стоять посреди дороги, наблюдая, как машина Джису исчезает в хороводе первого снега.

***

— Йо, — Джихун машет рукой появившемуся в дверях общежития Джонхану и плюхается на диван в гостиной. — Турнули, значит? Блондин краснеет, потому что наблюдать одного из самых крутых продюсеров в семейных трусах не входило в его планы. — Не мог бы ты одеться? — Я тебя смущаю? — хихикает парень, прикрываясь подушкой. — Не фантазируй обо мне. Я занят. — О боже, ты разбил мне сердце, — закатывает глаза Хан. — Ну, так что? Турнули? — Не, просто Джису предложил перейти на новый уровень отношений, вот я и собрал чемодан, — усмехается блондин. — Турнули, — приходит к выводу Джихун. — Ага, турнули. — Хани! — вскрикивает влетевший в комнату Джун и сгребает парня в крепкие объятья. — Я в шоке! Ты ещё недавно так сиял с нами на одной сцене! А теперь… теперь… Я в шоке! — Спасибо, ты умеешь приободрить, — нервно улыбается ему Джонхан. — Ты же не думаешь, что это конец? — Сынчоль оттягивает от него любвеобильного китайца и угощает какао с маршмеллоу. — Мы тебя не бросим. Обязательно что-нибудь придумаем. — Что, например? — Джонхан шипит, когда какао обжигает губы, но он сейчас кажется ему напитком богов. Ему бы паниковать из-за всего произошедшего, но в окружении любимых Севентин на душе удивительно легко и спокойно. Джису обнимает его со спины и кладёт голову на плечо: — Вот да. Мне тоже интересно. — Я за любой кипиш! — отзывается Джун. — А мы можем просто взять его в группу? — Боюсь, что нет, — качает головой Джихун. — Да и нафига ему такая заноза в заднице, как наша компания? — Блин, да, — кривится китаец. — И что тогда делать? — Дебютнём его как соло-артиста, конечно. Джонхан давится одной из маршмеллоу от такого заявления. — Что, прости? Дебютнёте? Меня? Вы? Как ты себе это представляешь? — Запросто, — ухмыляется Джихун. — Запишем песню, поставим хорео, организуем промоушен и вуаля. — Ааааа… где мы возьмём песню? — А вот сейчас обидно было, — фыркает парень, и у Джонхана округляются глаза. — Ты напишешь? — Я? — искренне удивляется Джихун. — С чего бы? Я что, композитор? Или может продюсер? Пффф, глупость какая. Йя… ты ревёшь, что ли? Джонхан касается своих щёк и понимает, что по ним текут слёзы. — Ой. — Ой, всё, прекрати сейчас же! — Джихун кидает в него свою подушку и отводит взгляд, потому что ему неловко. — Хэй, ну, ты чего? — Джису разворачивает блондина лицом к себе и сцеловывает катящиеся по щекам слёзы. — Всё же хорошо. Ну? — Просто я вас всех так люблю, — всхлипывает Джонхан, пряча лицо у него на груди. — Спасибо вам. — Если я скажу, что мы с Джихуном уже работаем над его сольником… — начинает попивавший всё это время пиво в углу комнаты Сунён и осекается. — Ой, я уже это сказал. — Ась? — у Хана сразу же высыхают все слёзы. — Ты что-то сказал? — Ну… она будет что-то типа Touch, только более чувственная, — хитро улыбается парень. — Я уже продумал основные элементы хореографии. — А как называется? — блондин уже успевает забыть, что минуту назад плакал от переизбытка чувств. Сунён становится в позу и, сделав элегантный взмах руками, томно произносит: — Purple rose…