Их единственный общий выходной

В их новой квартире было слишком холодно, и мысль о том, чтобы вылезти из-под одеяла вселяла ужас. Однако Чонгук не удивился, когда не обнаружил омегу на импровизированной кровати в виде небольшого матраса в центре комнаты. Он медленно вдохнул и выдохнул пыльный воздух, мысленно ругая себя за оставленное открытым окно. Неловко выбравшись из вороха одеял, что, как обычно, Тэхён забрал себе, а с утра вернул ему, он направился в комнату, которую они пока выделили под кабинет, по пути собирая догоревшие ароматические свечки, чтобы выбросить. Тэхён предсказуемо находится перед мольбертом, одетый в одну лишь легкую сорочку, не скрывающую небольшой округлившийся животик. Он слишком сосредоточен на выведении одному ему известного замысла на холсте, чтобы заметить застывшего у входа альфу. Чонгук усмехается на беспорядок вокруг: пара испорченных альбомных листов с зарисовками парка рядом с их прошлой студией, купленная недавно акварель и любимые беличьи кисти Тэхёна, подаренные им на этот день рождения, коробка с носовыми платками и бесконечное множество конфет. Сам омега чуть сгорбленно стоит посреди всего этого хаоса, потому что всегда забывал подрегулировать мольберт для удобства. Позволив себе минутку на любование, Чонгук подошел ближе, накидывая на плечи Тэ найденный рядом плед, который тот утащил из спальни. Парень легонько вздрагивает, но тут же оборачивается с улыбкой на чумазом и сонном лице, то ли случайно, то ли специально проводя кистью по голому чонгукову торсу и окрашивая его в ярко синий. Чонгук морщится от прикосновения кисти и устало вздыхает на хитрый взгляд в ответ. — Я хотел забрать тебя к себе, отчитав за твою беспечность по отношению к своему здоровью и здоровью малыша. Но сейчас ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры, мистер Я-Буду-Рисовать-До-Потери-Пульса-Даже-в-Наш-Единственный-Общий-Выходной. Негромко порыкивая, он сгребает Тэ в охапку, отчего тот вскрикивает и роняет кисть на пол, обхватывая его талию ногами для опоры. Но после он задушенно смеется, пока Чонгук наигранно сердито несет его в ванную, где все же аккуратно ставит его и стягивает сорочку. Сам он скидывает домашние штаны и забирается к нему, чтобы прижаться своим раскрашенным животом к его и размазать краску в районе выпирающего пупка. Тэхён не сопротивляется, находя это достаточно милым. — Теперь ты должен смыть это безобразие, чтобы мы могли вернуться в кровать и продолжить есть вчерашнюю пиццу. — Я вижу в этом искусство, мистер Хочу-Проваляться-Весь-Наш-Общий-Выходной-и-Не-Дать-Тебе-Украсить-Наш-Новый-Дом. Поэтому я отказываюсь это смывать, и мы останемся здесь, вдали от того жуткого матраса, от которого у меня разболелась спина и шея, — с видом победителя воркует Тэхён, глядя на вмиг забеспокоившегося альфу. Чонгук бережно притянул его к себе, опуская руки на поясницу и начиная разминать мышцы. Но все же не удерживался от комментария: — Ты всего лишь в очередной раз скинул подушку, как только уснул, ну, и, кажется, ты немножко беременный, — это все еще было непривычным — слышать от Чонгука о беременности. Тэ усмехнулся и накрыл живот обеими руками, надеясь вскоре услышать или почувствовать там маленькую жизнь. — Давай смоем краску, и я отнесу тебя туда, хорошо? Чонгук быстро настроил теплую воду, которая тут же окрасилась в синий. Закутав любимого в полотенце, он поднял его на руки и донес до матраса. Он отвлекся, чтобы закрыть окно и подобрать одеяла, в которые закутал нежно улыбающегося ему омегу. Пристроившись рядом, он уткнулся в макушку Тэхёна, вдыхая их смешанный запах и маленькие вкрапинки того, кто через 4 месяца появится на свет. Мысль об их малыше грела сильнее, чем мог представить тот Чонгук, который узнал о нём тогда, уже вроде бы давно, и совершенно к этому неготовый. — Ты ведь понимаешь, что я оставил там открытую акварель и незавершенный шедевр и абсолютно точно не смогу лежать тут с тобой без дела, да? — приглушенно звучащий Тэхён не скрывает ехидства в голосе. Он разворачивается к Чонгуку и натыкается на смущающий изучающий взгляд. — Чего ты так смотришь? У меня краска на лице? Парень дотрагивается до своего лица, но ничего не чувствует и вопросительно смотрит на альфу. Тот же притягивает его к себе и шепчет, что он его никуда не отпустит. Пусть все высохнет и испортится, но Тэ останется здесь, рядом с ним, а украсить их новый дом они смогут позже.