Колыбель Морфея

В комнате раздался воющий вопль, продолжаясь протяжным сдавленным мычанием. А выкрикнув весь воздух, вдохнуть снова уже не вышло. Отчаянный хрип продрал горло, грудь будто придавило огромным бревном. — Проснись! — голос выдернул из пытки, а легкие готовы были взорваться от резкого вдоха. — Это просто кошмар, все хорошо. Мужчина гладил жену по голове, с беспокойством наблюдая, как она приходит в себя. Глаза распахнулись, как два блюдца, пот залил лоб, на лице застыла гримаса ужаса. Женщина не могла надышаться, страшно было даже моргнуть, только бы не провалиться в это состояние снова. — Знал бы ты, что это, — срывающимся голосом просипела она, — каждую ночь испытывать подобное. Я боюсь... спать.

***

Несколько сотен тысяч лет назад. А может быть, пару месяцев. Рассветные лучи переливались и играли в сферах, изредка поблескивая. Я так люблю это время ночи. Или сна? Давно уж прошла ночь, солнце уже греет мне плечи, но я все еще сплю. Утром сны самые сладкие. Самые яркие. Самые запоминающиеся. Даже если ночью тебе приснился кошмар, утро все исправит, все сгладит. Ты забудешь страх и печаль и увидишь нечто прекрасное. Юноша робко коснулся губами сферы, и та залилась мягким свечением в ответ. Здесь свисают тысячи хрустальных шариков. Они касаются друг друга, звенят, наполняются теплом ваших сердец, люди. Иногда наливаются слезами, горячими, как лава Гелиоса. А моя задача - охранять ваш покой и дарить благие сны. Каждую ночь я облетаю каждую сферу здесь, делюсь с ней теплом, пою колыбельную. Такая легкость, невесомость, беззаботность. Я обожаю это чувство. Я сплю с вами. Я покоюсь с вами. Я - ангел сновидений. Я Бог Снов. Люди зовут меня разными именами, но одно имя едино - Морфей. — Морфиус! — Ну ты же знаешь, я не люблю, когда меня так называют. Ты называешь, если быть точным. — Сияешь сегодня пуще прежнего, мой ангел! — пропустив недовольства мимо ушей, серовласый юноша широко улыбнулся, подлетая к другу и заключая его в крепкие объятия. Морфей недовольно скривился, хотя чего таить, ему всегда нравился этот утренний обряд. Как теплый чай на завтрак, согревал и бодрил. В итоге улыбка все равно потянула его за губы. — Сомне, ты разве закончил? — лентяй, каких искать надо. Вот у кого работу куры клюют, или как там говорят. Я порхаю с ночи до утра, а у него свободный график? — Я и не начинал. Сегодня вещих нет, — юноша беззаботно развалился на облачной перине, закинув ногу на ногу. — Надо тебя в Низ спустить, там всегда полно работы. — Не шути так. Не смешно. Морфей лишь пожал плечами и вернулся к своему любимому, нет, обожаемому занятию. Он припал губами к очередной хрустальной сфере, невесомо проведя по гладкой поверхности кончиком пальца. За ним потянулась струя светлого дыма, постепенно заполняя всю сферу персиковым цветом. — Эй, смотри, смотри! Что-то интересное... Кажется, этот сон о любви. — О, ну еще бы, я ведь рядом, мой ангел! — Сомне вскочил с облака и прильнул к шару с выпученными серыми глазами, всматриваясь внутрь. — Я... ничего не вижу. — И не увидишь, дурья голова, — Морфей небрежно усмехнулся, с осторожностью забирая у друга свою драгоценную сферу. — Это можно лишь почувствовать. Морфей заботливо обхватил руками сферу, со всем теплом и нежностью прижимая к себе, свернулся вокруг нее практически всем туловищем и в убаюкивающей песне закрыл глаза. — Это точно долгожданная встреча... Со стороны снобог напоминал воркующую курицу, квочку, что носится со своими яйцами. Только у нас прекрасный ангел с ясными голубыми глазами, длинный хвост ночи вместо перьев и хрустальные шары вместо яиц. Куриных, конечно. Царство наполнилось легким невесомым звучанием, что отражалось в каждой сфере. Звон отскакивал от стеклянных пузырей словно дождевые капли. Следом разлился тонкий голос, тянущий каждую ноту. Спите, люди. Мечтайте. Встречайте любимых. Стройте свой мир, путешествуя в осознанных снах. Отдыхайте...

***

— Доброе утро, Госпожа Теодора! — Занимайте свои места, ангелы мои. Начнем же утренний Ритуал Созидания. Сегодня ритуальный зал светлее, чем обычно, даже высокие колонны по кругу не в силах сдержать столько света. Зал просторен, слишком просторен для того количества мест. Но я все равно люблю самый последний ряд. Мне спокойней созидать без пристального наблюдения Теодоры. Морфей склонился над чашей Созидания, наполняя ее вязким тяжелым дымом. Он разливался, цеплялся за стенки и наконец принял форму плотной жидкости. Юноша ухватил ее одним пальцем и вытянул вверх. Сомне же все копался со своими серыми прядями, что не хотели формировать конский хвост, но это не мешало ему шептать на ухо другу, отвлекая его от задания. — Аргирис как всегда опаздывает. Почему Теодора позволяет ему такое легкомысленное поведение? Лишь потому, что он старше? Слабо верится, что он сейчас дождями занят, по-любому в Саду Эдема свой скользкий зад отсиживает. АЙ!.. Сомне пришелся удар по затылку, и весь его волосяной прогресс рассыпался по плечам. — Я был на Земле. Возьму с собой, будешь бурчать обо мне, — высокий мужчина плавной походкой проследовал на первый ряд, изрекаясь в своей типичной манере. После него всегда веяло прохладой и влагой, точнее от его длинных до пят волос. Аргирис никогда не связывает свои волосы, они всегда струятся по его телу, будто горный ручей. Они даже выглядят также — прозрачные, в них играет свет. А сегодня особенно. Я, признаюсь, всегда тихо восхищался богом Дождя. Властный, талантливый, рассудительный, не помню, чтобы он улыбался при мне, серьезен крайне, но вот леденящий взгляд его черных, словно бездна, глаз забыть сложно. Даже Сомне избегает зрительного контакта с ним. — Да как столь скверный характер позволяет тебе стихи слагать? — Если обмен любезностями окончен — приступайте к Созиданию. Сомне, ты долго будешь возиться с прической? Теодора не упустит шанс подколоть его. Хотя трудно представить, сколько бы я возился с такими волосами: непослушные, все время путаются. Собственно, как и его сны. Смысл вещих снов, если это всего лишь отражения, знаки. Как все это разбирать? Надо будет подкинуть ему идею упустить на Землю расшифровку к своим бредням. И назвать Сомнек! Вот умора. — Зачем вообще спускаться к людям, неужели на Верху плохо сидится? — сероглазка, не любитель земных прелестей, наконец-то приступил к своей чаше, угрюмо всматриваясь в содержимое. — На Земле много прекрасного, помимо людей, Сомне. — Например? — редко можно было встретить в его глазах неподдельную заинтересованность. Сейчас был именно этот случай. Не люблю такие вопросы, потому что меня после них не остановишь. Я готов рассказывать о Земле вечно. И в то же время я сразу теряюсь с ответом. Разве можно выбрать что-то одно? Создам первое, что придет на ум. Изящными плавными движениями снобог ваял над чашей фигуру. Тонкие острые пальцы вытачивали форму, щипком вытягивали какие-то детали. Пока не сформировали наконец... — Рыба? Все уставились на создание Морфея, даже дождебог повернулся на шум. Над чашей Созидания витал огромный розовый карп с длиннющими усами, которые стали стремительно обвивать запястья его создателя. — О да, воистину! Самое прекрасное создание на Земле! Ты посмотри, какой он лупоглазый! — Сомне было не заткнуть, его смех заливал весь зал и отскакивал от блестящих колонн, даже Госпожа Теодора тихо хихикала про себя. Морфей лишь скромно улыбнулся, взял карпа за ус и приветственно потряс его, словно руку старого приятеля. Я... рад. Я их повеселил, этого достаточно. Ну разве рыбы не прекрасны? Если они приносят столько смеха. А их дом еще более прекрасная вещь на Земле. Море... Бескрайнее и глубокое. Неизвестное. Обнесенное могучими горами. И освежающий бриз, такой приятный и тоже... прекрасный. Сегодня мои сны будут качаться на волнах. Карп, мотнув хвостом, соскочил с чаши и пронесся над ангелами. Он рассекал облачные перины и оставлял за собой мелкие пузырьки. Все с замиранием наблюдали за земным созданием, словно находясь на дне морском. Как вдруг появился еще один. Черный карп с длинным вуалевым хвостом, что рисовал в воздухе незамысловатые узоры. Рыбы остановились по середине зала и стали кружить друг за другом. И чье же это Созидание? Морфей озадаченно сщурился и с места заглянул в чаши всех ангелов, которые были заняты картиной над их головами. Все их чаши были полны, кроме... дождебога. Юноша распахнул глаза и встретился взглядом с улыбающимся Аргирисом. Улыбающимся! Черт побери. Готов поклясться, это была улыбка, прежде чем он снова отвернулся. Его водные пряди стремительно заслонили уголок губ, а затем и все лицо. Я запомню этот момент. Надо же... Кажется, это заметил лишь я один. В завершение Ритуала Госпожа Теодора обошла всех ангелов, с интересом выслушивая каждую историю о каждом творении. У нее всегда теплая улыбка, залитые добротой глаза. Она нам как мать. Конечно, ведь она Богиня Деторождения. Кто, как не она, верно? Все юные боги находятся под ее заботливым присмотром. Она же и придумала нам Ритуал Созидания, хоть иногда и относится к нему чересчур серьезно. Глухой стук прервал чей-то рассказ. Все отвлеклись от обсуждений результатов ритуала, когда Госпожа с беспокойством подошла к юноше, в ногах которого валялась треснутая чаша. Ангел дрожал, по его щекам скатились слезы, что заставило всех невольно вздрогнуть. — Госпожа... Я не смог ничего создать, — честное признание давалось ему крайне непросто, более того под взорами остальных созидателей. — Фаин, не страшно, это порой случается, дитя мое. — Я как ни старался, не выходит! — ангел с ужасом и немой просьбой заглядывал в лицо Теодоре, не замечая, как уже безостановочно льются ручьи слез. — Я ведь... не заразился? Этот вопрос отразился звоном в голове каждого присутствующего. Даже Аргирис свел брови плотней обычного. А Фаин готов был расколоться от осознания того, что он сейчас предположил. — Конечно нет, Фаин. Ты напрасно переживаешь, — Госпожа осторожно прижала плачущего ангела к себе. Он был такой беззащитный и хрупкий, такой крохотный по сравнению с ней. Конечно, Старшие намного выше и больше нас. Я бы мог с легкостью уместиться на плече у Теодоры. — Дети мои, прошу, оставьте нас одних.

***

— Как думаешь, это правда был вирус? — Морфей вчитывался в какой-то длинный свиток, окруженный еще целой кучей таких же, что буквально недавно пылились на высоких полках небесной библиотеки, в то время как Сомне, как всегда, бездельничал и считал облачные перины, представляя себя на одной из них. — Почему тебя это интересует? — А тебя разве нет? — не дождавшись ответа, снобог подорвался с места и стремительно зашагал от библиотеки. — Эй, ты куда бежишь? — К Хроносу. — О боги, к нему-то зачем? — Сомне нехотя подорвался на ноги. Хоть у него и была возможность остановить друга, он не воспользовался ею. — Он наверняка знает. Морфей же был подобен лавине. Он, если подумать, был всегда таким. Один громкий звук, и вот он уже несется к информации, сметая всех на этом склоне. Правда первый же встречный оказался Старшим, и весьма не разговорчивым. — Какие юные гости у меня сегодня, — голос Бога Времени звучал протяжно, словно его тянули. Хронос одним пальцем перевел стрелку настенных часов назад и обернулся к снотворящим. В зеркальные глаза Хроноса всегда тяжело смотреть, видя свое же отражение. — Могу уделить вам время, дети мои. — Господин Хронос. Я хочу узнать все, что вы знаете о Вирусе, — Морфей выглядел решительней, чем обычно. Хотя внутри него волнение растекалось по всему телу — вот-вот, и он захлебнется. Есть ли смысл скрывать это от Старшего? — А ты, Сомне, тоже жаждешь знать? — О, я за компанию с этим любознайкой, мне все равно, — ангел безучастно махнул рукой в сторону своего трясущегося друга. — Хочешь сказать, тебя не интересует неизвестная болезнь, поражающая богов? Наивно полагая, что тебя это обойдет стороной? — Я считаю, чего быть — того не миновать, — должен признать, достойный ответ бога вещих снов. Сомне хоть и прикидывается дурачком, но когда нужно, он удивляет меня своей проницательностью. Хронос не выдал ни единой эмоции за весь недолгий диалог, чего и следовало ожидать. Он хлопнул ладонями и раскрыл перед собой небесную книгу, что осветила его лицо, будто луч солнца. — Что желаешь знать, снобог, говори. — О..откуда появился вирус? — Неизвестно. — Как давно появился? — Неизвестно. Морфей запнулся. — Кого он поражает? — Богов. — А людей и демонов? — Неизвестно. — О боги, а что ж тебе тогда известно? — дьявол, я зря это сказал. Хронос лишь немного склонил голову к юным богам, все так же устрашающе не меняя отрешенного выражения лица. Кто бы мог подумать, что отсутствие каких-либо эмоций способно так пугать. — В чем... проявляется вирус? — Известна лишь малая часть симптомов. Бог теряет свои силы. Утрачивает способность созидать. Ему удается лишь разрушение. Юные боги нервно переглянулись. Даже Сомне помрачнел. Случившееся с Фаином уже не казалось чем-то незначительным. Сомне кивнул Морфею, что пора бы уходить, кажется, он узнал сегодня больше, чем хотел бы. — И что потом? — Морфей уперто вытягивал информацию из Хроноса. То, что он смог вытащить, ничтожно мало. — Потом бога отправляют в Низ. Новая порция горьких знаний сперла дыхание. Юных богов схватил ступор, словно их пробило молнией Вакха. Сомне грубо схватил Морфея за плечо. — Пошли. — Стой... Что с ними будет в Низу? — Ваше время вышло, дети мои, — небесная книга в руках Хроноса захлопнулась и исчезла. — Как боги заражаются? Хронос безмолвно отвернулся к часам. — Хронос! — Морфей, пошли!

***

Морфей уверенным шагом, практически выбивая пятками мраморный пол, следовал к Сумеречным Воротам, что вели в его Царство. За ним еле поспевал его верный и лучший друг. — Морфей! — Сомне наконец догнал его и схватил за рукав, но тот выскользнул из его пальцев, развеявшись. Однако ангела снов удалось все же остановить. Он стоял бездвижно, не поворачиваясь. — Почему, Сомне? Тот поднял на Морфея слегка удивленный взгляд, но вскоре отвел его, сдвинув брови. — Что "Почему", Морфей? — Почему нам не рассказывали ничего толком? Почему Хронос молчит? Почему Фаин не смог Созидать сегодня? — Морфей выпаливал вопрос за вопросом, развернулся к Сомне и схватил за плечи, заглядывая в глаза, надеясь хоть где-то найти ответы. — Тебе станет легче? — Не станет, но я хочу знать. — Морфей. На Земле тысячи болезней, но люди не стремятся изучить каждую. Они просто живут. У них есть лекари, и... — А где наш лекарь, Сомне? У нас разве есть лекарь? — Морфей вопросительно вглядывался в глаза другу, но только вопрос этот был скорее риторическим. — Я пойду к Богу и узнаю у нее. — Ты правда думаешь, что если Хронос тебе не сказал, то она тебе скажет? Эй, эй... Морфиус. Остынь, — Сомне мягко взял ладони Морфея и отцепил от своих плечей. Пора было уже тушить этот пожар, стараясь не оставлять даже пары тлеющих углей. — Тебе стоит оставить эту затею, забыть и спокойно созидать сны и дальше. Случай заражения один в две эпохи. Ты и не думал об этом до сегодня. — Сомне, — Морфей подался вперед к нему и обхватил руками шею, прижимая друга к себе. Они стояли так некоторое время, в молчании, Сомне гладил снобога по голове, не скрывая теплой улыбки. — Я не умею петь колыбельных, Морфей. — Пообещай мне, Сомне, — шепнул тот на ухо, — если заметишь со мной что-то странное, ты мне скажешь об этом. — Конечно, ангел мой.

***

Морфей коснулся пальцами ног громоздкого валуна, еще мокрого от морских волн, но согретого закатным солнцем. Влажный ветер развивал его длинный хвост волос, играл с прядями, дарил прохладу и желаемое спокойствие. Может, я зря так волнуюсь. На своей памяти я не помню ни одного случая. Да и Фаин — он же просто не смог слепить что-то внятное, вот и все. Я тоже как-то филонил и копировал чашу Сомне. Я же не болен. Я же... не болен? Морфей тряхнул головой, выбрасывая из нее глупые навязчивые мысли. Он плавно опустился на камень, свесив ноги в морскую пену. На лице засияла улыбка, в голове прояснилось, на ногах защекотало. Он хихикнул и стал болтать ступнями воду. — Привет! Морфей застыл. Врос корнями в камень, на котором сидел. Чем больше он вжимал голову в шею, тем круглее становились его глаза. Может, он ошибся. Может, ему послышалось. Лишь спустя несколько мгновений любопытство заставило его обернуться на голос позади. — Ты ведь Бог, да?