Моя первая лунная дорожка...

Ночь. Полнолуние. Всепоглощающая мгла окутывает леса и поля плотной дымкой. Вся обыденная дневная живость улетучивается, и кажется, что ночь стирает даже малейшие упоминания о ней. Этой чудной ночью в голову приходят самые что ни на есть поэтичные словечки, душе не хочется более кричать, лишь только придаться безмятежному покою, отдаться власти полночи. Лунный свет проникает даже в самые отдаленные и глубокие части леса. Любому живому существу невольно навязываются мысли о забвении, таком желанном и доселе неведомом. Такие вот мысли и посещают голову Маршала, удобно устроившегося на ветке полусгнившего дерева в чаще леса. Он мечтает о забвении. Но вскоре даже такие мысли не посещают его голову, уже казалось опухшую от вечной дневной суеты. Ночь – вот его стихия. Она как жизнь – течет так быстро, и в то же время мучительно долго. Он молчит, наслаждаясь гробовой тишиной, окружающей его со всех сторон. Но вскоре от нее становится тошно, и Ли решает взяться за Абадиров топор – его любимую бас-гитару, с которой тот не расстается не на миг своей жизни. Руки сами тянутся к струнам, и вампир не отказывает им в таком удовольствии. Нежно поглаживая гриф гитары, он извлекает первый звук, такой мрачный и загадочный, что Маршала распирает от желания сыграть что-нибудь эдакое прямо сейчас. Все это как нельзя лучше подходит под атмосферу ночи, поэтому за этим звуком следует еще один, потом еще, и еще, и еще… Неровные звуки напоминают собой паутинку, сначала тащащуюся неровным рядком, позже заплетающуюся в стройном беспорядке в нечто большее. Вот и готова она – паутина мелодии, чьим пауком является Ли. Скоро и получившегося пауку становится мало, и он вплетает в паутину собственный голос. Ничего необычного, просто: «На-на-на-на» - но сколько роскоши и шарма это придает песне. Также брюнет не забывает сдабривать чудную песенку мерным постукиванием по полированной поверхности. Сейчас он будто сливается с окружающим его миром. Но песня закончилась, да и идей больше нет. Маршал решает отправиться куда подальше от Империи Сластей, потому как его отвлекают от раздумий ее звуки – даже в это время суток слышны крики Банановой стражи на мелких воришек, тащащих из разных щелей замка что попало. Подхватив гитару, «полуночный странник» направляется к морю, пока что единственной обители тишины и спокойствия, которого Ли так не достает. На горизонте блистает во всем своем великолепии холодный диск луны. Это свечение, кажется, пронизывает насквозь, не оставляя тебе ни одного уголка, дабы от него укрыться. Маршал расплывается в блаженной улыбке. Знал бы кто-нибудь, какое удовольствие он испытывает в этот момент. А вот и море. Широкая лунная дорожка несмело протекает по водной глади. Приятный морской бриз обдувает со всех сторон. И тут вдруг брюнет замечает одинокую фигурку, стоящую на краю утеса, с распростертыми руками. Вот она уже подается вниз, и… Ли в последний момент перехватывает незнакомца сзади со спины, и придерживает за талию. Теперь эта сцена напоминает Розу и Джека, стоящих на носу «Титаника». Это так забавно, и так романтично (по крайней мере, по мнению Маршала). «Какой потрясный отсюда вид! Аж дух захватывает… Давненько я так не наслаждался полнолунием. Интересно, почему?» - проносится в голове Маршала. И тут в ноздри ударяет сладкий аромат клубничного бабл-гама. В одно мгновение стало ясно, кто перед ним. И тут голову Маршала будто осиновым колом пронзило. Он очнулся от своих гуляющих мыслей, и осознал всем своим головным мозгом, что только что произошло. Он спас Гамбола от смерти. От смерти мать вашу! «Какого черта этот придурок вдруг захотел выпилиться?! Вот так тихо, словно его и не было вовсе!» Ли бы так и простоял, удерживая, причем сам того не осознавая, принца мертвой хваткой, если бы не убивающее: - Хватит! Зачем ты это делаешь? За что?! Почему ты не позволил мне упасть?! Ты так сильно хочешь обречь меня на страдания? Ты не представляешь, на какое горе ты вновь меня обрекаешь! Отпусти, прошу тебя! Ты что, совсем… На бледно розовую сахарную щеку обрушилась что было сил ладонь Маршала. Пощечина была так сильна, что жвачный принц чуть не упал, потеряв равновесие. Вампир вцепился в его рубашку и начал со всей мочи трясти. - Может это тебя мне следовало об этом спросить, черт бы тебя побрал?! Какого черта ты делаешь?! Совсем уже совесть потерял?! Это ты не понимаешь, на что обрекаешь меня! Неужели ты, самый умный чел из когда либо существовавших, не можешь попросту понять, что ты своими действиями заставишь других страдать?! Я бессмертен, Гамбол, БЕССМЕРТЕН мать твою!!! Как ты смеешь так поступать со мной?! Ведь ты же знаешь, что мне вечно придется мириться с утратой, потому как один жвачный идиот просто решил уйти из этого мира, даже никому об этом не сказав! Заткни свой рот, если не хочешь получить еще раз. Маршала трясло в бессильной злобе. Он поставил на ноги до смерти перепуганного принца, всего дрожавшего как осиновый лист. Гамбол никогда не видел его таким. Таким бессильным, и таким разъяренным. Все время тот был весел, никогда не унывал, вечно подкалывал его, издевался. Но все это было с любовью, все это так надоедало и радовало… А сейчас друга было не узнать… Стоп, друга? «Да какой же он мне друг? Друзья не поступают так как Маршал. Друзья – это друзья, не более. Но Ли… Он ведь больше чем друг. Гораздо больше. И как же я посмел о нем забыть? Действительно, как я только смел! Он мой возлюбленный… Мой Маршал Ли! Что я сейчас ломаю комедию? Что я вообще делаю? Зачем мне это? Он мой Маршал… Мой Маршал. Мой Маршал! МОЙ МАРШАЛ!!! Мой, и только мой! Пора остановиться. Пора сказать ему хоть что-нибудь, чтобы успокоить.» И тут произошло то, чего Гамбол сам от себя не ожидал – он во все горло закричал: - Мой Маршал! Ты мой, Маршал Ли! Я тебя не отдам… П-прости… Л-л-л-любл… Принц срывался на всхлипы, потом по раскрасневшейся от удара щеке покатилась слеза, потом он заплакал, зарыдал, задрожал… Он вжался в рубашку брюнета, цепляясь за нее, и мямля что-то невнятное. Его слезам не было предела. А что он мог сейчас? Он рыдал, надрывался, орал… От собственного бессилия и от обилия нахлынувших чувств. В нем мешалась горечь, любовь, страх… И все это на фоне жесточайшего бессилия. Он все сильнее прижимался к возлюбленному, все больше ждал какой-нибудь поддержки, да наплевать на поддержку, чтобы тот хоть слово сказал! Но тот не говорил, а лишь обнимал, сначала лишь чуть, а потом сцепил и не отпускал. - Возможно слишком банально звучит, но я не отпущу тебя никогда, моя жвачка. Ты, похоже, усвоил урок, так что я могу тебя вознаградить. – сладко произнес Маршал – Отдайся мне, и я отпущу тебя… Возможно. Давно хотел сказать тебе это в качестве комплимента – ты самое плаксивое, сладкое, тупое и прекрасное создание из всех, что я когда- либо встречал. Прости, но на серенаду у меня времени не хватит, да и не пишу я такое. Они простояли в обнимку минуты три, после чего Ли взмыл ввысь, и опустился на берег. Приятный морской воздух, волны, ритмично разбивающиеся о скалы. Все это было лишь красивой обложкой к огромному лунному диску, смотревшему на них в упор. «От него ведь и правда не скрыться. Ну ничего, пусть наблюдает и завидует нам» - думал брюнет. А позавидовать такому чудесному времяпровождению следовало. Жвачка все не успокаивался, поэтому Маршал подхватил того на руки, и аккуратно отвернул от себя. Принц приоткрыл красные, полные слез глаза, и посмотрел на луну. Потом его взгляд опустился на лунную дорожку, напоминающую тропинку в Рай. Путь туда сложен, тропа извилиста, но… Ему казалось он уже в раю. Сидит на коленях у Ли, словно маленький ребенок, расплакавшийся из-за сломанной игрушки, устроившийся на коленях у матери. Его одолело величайшее душевное спокойствие, которой не овладевало им уже так давно. И он позабыл обо всем, даже о произошедшем три минуты назад. Он ДОМА. Маршал – его дом. Жвачный принц потянулся к лицу возлюбленного, медленно шепча его имя. - Маршал… Маршал Ли… Мой Маршал… - Зачем ты делаешь вещи, которые меня так заводят? – с довольной улыбкой произнес вампир – Молодец, Гамби, теперь я еще сильнее хочу тебя. Позволь мне вкусить… Не успел он договорить, как губы принца впились в его, медленно пробуя сухую поверхность, и норовя проникнуть внутрь. Сию же секунду Маршал взял инициативу на себя, заводя язычок в клубничный ротик любимого. Их рты сплелись в жарком поцелуе, не прерываемом даже нехваткой воздуха у обоих. Им обоим хотелось, чтобы поцелуй длился вечно, но пришло время отпрянуть, дабы не задохнуться. - Ммм… - промурлыкал Ли, облизывая губы – Ты такой клубничный, и такой жвачный. Эпитетов не нахожу. Можно мне больше? Хочу тебя всего… - Знаешь, Маршал... - Нда? - Это моя первая лунная дорожка. Ну, если так можно сказать. Я не видел этого никогда прежде. Это невероятно. И как я раньше умудрялся быть настолько слепым? Я так рад, что я провожу эти мгновения с тобой... Маршал… Прошу, возьми меня… Я отдаюсь тебе. - Ну наконец-то! – шепнул Ли, заваливаясь на любимое беззащитное тельце.