Псы: особенный

Placebo – Protege Moi Из пустоты своего сна я вырываюсь несколько раз, и постоянно понимаю, что в комнате куратора я нахожусь один. Том так и не пришёл, а если и приходил, то меня разбудить не постарался. Я, конечно, благодарен ему за то, что он беспокоится о моём состоянии, но это иногда бесит. Что я делаю у него в комнате? Почему меня не поместили в медпункт, как всех нормальных людей? Какого чёрта вообще здесь у них происходит? Хотя, признаться, здесь гораздо лучше, чем в той изолированной палате, в которой я очнулся после драки с Эриком. Там было как-то удручающе депрессивно, а здесь хотя бы можно надеяться, что кто-то придёт проверить меня. Да и информация о дневнике меня немного подбадривает, наверное, если бы не он, я бы точно решил, что жизнь кончилась. Так и не начавшись. Мне интересно, сколько я пролежал без движения, сколько дней прошло после того, как меня подстрелили, как дела в логове, нападали ли на нас опять, что делают Скотт и Итан, да и на счёт Эрика тоже интересно узнать. Хоть что-то бы позволило моему круговороту мыслей успокоиться хотя бы на какое-то мгновение, чтобы потом опять разогнаться с бешеной скоростью. Я просыпаюсь снова в неизвестно какой раз и смотрю в потолок. Тишина. Холодно. Одеяло, которое меня укрывало, куда-то исчезло, наверное, Том его убрал, свет как-то приглушён и отдаёт странным бардовым оттенком. Я моргаю и вдруг понимаю, что могу шевелить головой. Сглатываю – в ушах начинает пульсировать шум – шумно выдыхаю, скользя проворным языком по губам. Пальцы вздрагивают, и я сжимаю их в кулак. Пытаюсь пошевелиться, понимая, что моё тело полностью подвластно мне. Я могу двигаться, как и раньше. Мне бы радоваться, но что-то меня напрягает. Шум в голове продолжается, постепенно перерастая в протяжный звон. Я сажусь, свешивая ноги с кровати, и осматриваю себя: я одет так же, как и во время нашей тренировки, вещи чистые и даже нельзя сказать, что я попадал в ту передрягу, из которой недавно выбрался. Я осматриваюсь – комната пуста – и встаю на ноги, уверенно удерживаясь на них. Оглядываюсь и не нахожу ничего, что бы указывало на недавнее присутствие Тома в этой комнате. Я разминаю плечи и иду к двери, чувствуя, как сердце сжимается. Голова начинает раскалываться из-за шума, но я не обращаю на это внимания и уверенно открываю дверь, выходя в коридор. Он пуст. Под потолком мигают аварийные лампы, освещая всё алым светом. Я осматриваюсь и решаю добраться до нашей спальни, чтобы найти хотя бы кого-нибудь. Преодолеваю небольшое расстояние до поворота и заглядываю за угол. Никого. Странно, обычно в это время логово переполнено псами. Не обращая внимания на бешеное сердце, я добираюсь до нашей спальни и осторожно приоткрываю дверь. Пусто. Я осматриваю комнату – кровати не убраны, словно бы всех подняли посреди ночи и заставили куда-то поспешно уйти, - останавливаю взгляд на полу и замираю. Кровь. Яркая полоса красной жижи направлена прямо к двери, к моим ногам, словно бы кого-то раненого тащили к выходу. Я отступаю, смотря себе под ноги, и понимаю, что кровь ведёт в сторону Загона. Поспешно срываюсь с места, бросаясь в ту же сторону по окровавленным следам, и вскоре замираю в коридоре, пристально смотря на другой конец, который выходит прямо в Загон. Я вижу только небольшую часть, которую позволяет мне разглядеть проход. Большой столб, вокруг которого прилегает скамейка. Свет такой же алый. Я делаю несколько неуверенных шагов – шум усиливается, и сердце начинает бухать у меня в горле, - я дохожу до выхода в Загон и, хмурясь, осматриваюсь. Никого. Кровь обрывается. Я оказываюсь в круглом помещении – вентилятор не работает, и я не чувствую того приятного ветерка, который здесь всегда был. Однако мне всё равно холодно. Я сглатываю, поднимая взгляд, и меня тут же накрывает волна ужаса, отчего я открываю рот в немом крике. Перед глазами мелькают картинки, словно впечатываясь отдельными кадрами в мою память. Они настолько ужасные, что я готов заорать, но голос предательски покидает меня в самый нужный момент. По всему периметру круглой комнаты на стенах странным образом прикреплены тела. В крови, в ранах и искорёженных позах, все они безжизненной массой висят, словно куклы. Мои глаза скользят по ним, запоминая только какие-то кадры. Итан. Скотт. Эрик. Кори. Брайан. Семь. И Том. Прямо надо мной на огромной колонне висит Том. С его рук стекает кровь и большими каплями разбивается о пол. Его словно пригвоздили гигантскими гвоздями, не позволяя даже пошевелиться. Шум в ушах перерастает в протяжный писк, и перед глазами начинают плыть круги. Я сжимаю её руками, зажмуриваясь, словно надеясь, что весь этот ужас исчезнет, но когда я открываю веки, снова вижу куратора. И только сейчас я замечаю, что он ещё жив. Том смотрит на меня, пристально, испепеляюще. Он приоткрывает рот, и из него вылетает хриплый искажённый голос: - Билл… Помоги… - я отступаю назад, не зная, что мне делать. – Помоги мне… Билл… Билл… - он что-то говорит, но я его не слышу. Начинаю читать по губам одно единственное слово: - Обернись. И резко оборачиваюсь прямо в тот момент, когда в мою шею легко врывается острый стальной нож. - Билл! Я распахиваю веки, пытаюсь сесть, но понимаю, что тело меня не слушается. Надо мной нависает Том, писк приборов, к которым я подключён, въедается мне в голову. Я снова в комнате куратора. Это был просто сон. Том облегчённо вздыхает, прикрывая веки. - Напугал же ты меня, - он смотрит на приборы – писк восстанавливается и потом исчезает – я пытаюсь хоть что-нибудь ответить, но у меня не получается. – Кошмар приснился? Я с трудом моргаю. Кошмар так кошмар… До сих пор перед глазами стоит его окровавленное тело. Сердце приходит в норму, и я вскоре успокаиваюсь, однако по коже всё ещё бегают мурашки. Это немного пугает. Том сидит какое-то время молча и смотрит на меня, пристально изучая. Я не смотрю ему в глаза, скользя взглядом по комнате. Как-то неловко. - Хочешь чего-нибудь? Я кошусь в его сторону и моргаю два раза. Ничего не хочу. - Ладно, я обещал рассказать тебе про дневник, - Том встаёт и куда-то уходит. Я кошусь в его сторону и замечаю, что он возвращается со своим коммуникатором и моим дневником. Присаживается на край кровати и косится в мою сторону. Я терпеливо жду. - Ну, - он облизывает свои засохшие губы, затем открывает дневник и читает: - Вопрос третий: что ты знаешь о запахах? Подсказка: углубись в прошлое омег и альф. Я поискал кое-что об этом, но в основных архивах не много информации. Плюс ко всему нам ещё об этом рассказывали на уроках истории, поэтому не думай, что я расскажу тебе что-то такое сверхъестественное, - он откидывает назад голову и смотрит в потолок о чём-то думая. – Я никогда не задумывался об этом, но сейчас почему-то меня заинтересовала информация. Я закатываю глаза и жду, когда же он, наконец, перейдёт к сути дела. Не могу больше ждать, это сводит с ума. - Короче, - Том хлопает себя по коленям. – Если верить информации, то раньше омеги и альфы излучали особый аромат, который притягивал их друг к другу. По запаху определялось, истинная твоя пара или же нет. Сейчас учёные считают, что запах помогал организму найти себе наиболее подходящего партнёра для продолжения рода. То есть, как ни крути, организм постоянно искал себе того, кто бы на все сто процентов подходил ему генетически, чтобы потомки были здоровыми и крепкими, - Том замолкает и задумчиво смотрит на дверь ванной, словно оттуда вот-вот кто-то выскочит. – Как только альфа находил своего омегу, он ставил метку, тем самым показывая остальным, что этот омега занят. Это как брачный союз, только на биологическом уровне. Ещё я узнал, что через определённый период у омеги случалась так называемая течка, которая длилась несколько дней. В этот период альфа и омега… как бы сказать… - он прокашливается. – Они занимались сексом, во время которого происходила сцепка, в последствие которой омега в большинстве случаев беременел. Я краснею и отвожу взгляд в сторону. Вот зачем он мне рассказывает всякое извращение? У меня же, наверное, ещё никогда не было альфы. По крайней мере, я не помню этого. Да и в дневнике ничего такого не написано. - По неизвестной причине всё это исчезло, и никто не знает, почему, - продолжает Том. Он замечает, что я покраснел, и усмехается, но ничего не говорит. – Наверное, мы эволюционировали. Сейчас нет ни запахов, ни меток, ни течек у омег. Ничего. Кстати, беты раньше могли иметь детей, правда ими могли быть не только женщины, но и мужчины. И они не излучали запахов. Вот, - Том смотрит на меня. – Больше ничего не смог найти. Я прикрываю глаза, пытаясь переварить информацию, которую сказал мне куратор, но из-за непонятно откуда взявшейся усталости у меня с трудом это получается. Значит, омеги и альфы раньше находили друг друга по запаху и ставили метки, если появлялся тот самый. А потом всё это почему-то исчезло. Да и беты стали бесплодны. Совсем непонятно, что же случилось, и действительно ли это правда? Хотя, если это написано в моём дневнике, значит, это что-то да значит. - О, тут что-то появляется, - вдруг говорит Том, и я распахиваю веки. Неужели, новая запись? Сердце трепещет у меня в груди, пока я пристально смотрю на то, как Том читает. Хочется вырвать у него мою вещь и самому всё узнать, но я не могу. Как бы мне не хотелось. - Вопрос третий закрыт! – говорит куратор. – Ты узнал, что связывало раньше омег и альф, и это приблизило тебя к пониманию того, кто ты есть на самом деле. Но пока я не могу рассказать тебе, ты всё ещё не подготовлен к правде. Удачи! Парень перелистывает страницу и прокашливается. Хмурится, а потом задумчиво начинает читать. - Последний эксперимент прошёл успешно. Яд поступил в мою кровь путём прямого вкалывания в вену и спустя 43 часа успешно покинул организм. Теперь я полностью уверен, каким бы сильным не был препарат, я смогу избежать смерти и спустя сорок три часа полностью восстановлюсь. Я мог бы изготовить противоядие из своей крови, но время поджимает. Некогда думать о других, я должен позаботиться о нашем будущем, прежде чем оно сдохнет под натиском безумных лидеров. Парень замолкает, а я непонимающе смотрю на него. Получается, я проводил над собой какие-то эксперименты, вводил в себя всякую дрянь? Что за бред? Ничего не понимаю. Том молчит, и это сводит меня с ума ещё больше. - Вопрос четвёртый, - тихо тянет куратор, затем замолкает и прокашливается. – Вопрос четвёртый ты получишь, когда твоё тело сольётся с душой. Когда ты будешь готов. Он вскидывает брови и перелистывает страницу, но так ничего и не находит. Он закрывает дневник и вздыхает. «Вопрос четвёртый ты получишь, когда твоё тело сольётся с душой. Когда ты будешь готов». Что это значит? Я ведь даже пошевелиться не могу. - Это попахивает каким-то сумасшествием, - бормочет куратор. Я с укором смотрю на него, и когда парень замечает мой взгляд, усмехается. – Извини. Не могу поверить, что ты вколол в себя какой-то яд. Но если это правда, то, возможно, нам и не придётся искать способ тебя вылечить, - куратор смотрит на часы. – Прошло примерно двадцать четыре часа. Значит, примерно через девятнадцать часов ты придёшь в норму. Если верить этой записи, - Том встаёт и кладёт дневник с коммуникатором на тумбочку. Затем подходит к панели и что-то набирает на ней, после чего из появившегося отсека берёт что-то и вкалывает себе в шею. Я не вижу, что это. Том замечает мой взгляд: - Витамин, чтобы не уснуть, - пожимает плечом Том. Я прикрываю глаза, думая о том, что куратор не спал всё это время. Ему, наверное, тяжело сейчас. Хотя, он же куратор. Он сильный. - Мне ещё надо поработать, так что я пока тут побуду, - он улыбается и отходит к столу, присаживаясь. Краем глаза я вижу, как он выводит перед собой панель и какие-то данные. Хочется спросить, что он делает и узнать обстановку в логове, но мне почему-то кажется, что знать это мне не положено. Я даже не уверен, что мне можно было рассказывать про пойманного пленника. Не знаю, зачем куратор мне сказал о нём, но это всё лучше, чем вообще ничего не знать. Теперь, если верить моему голосу из прошлого, я смогу каким-то чудом излечиться сам. Вот только всё это звучит как-то совсем бредово. Если об этом кто-то узнает, то они отправят меня на опыты. Зря я, наверное, доверился Тому. Хотя теперь я совсем не знаю, кому можно доверять, а кому нет. Всё становится слишком запутано. Слишком. Для меня…