Псы: особенный

Icon for Hire – Nerves Я просыпаюсь ближе к ночи, вдруг понимая, что проспал весь день. Наверное, я жутко устал из-за путешествия на территорию Крыс и из-за напряжения, связанного с собранием. У меня в голове всё ещё вертятся множество вопросов, ответы на которые мне хочется получить, хотя я сомневаюсь, что кто-то удосужится ответить хотя бы на половину из них. Во-первых, я хочу знать, в каких отношениях я был с Соулом и с тем загадочным Миком, и почему последний преследует меня во снах в виде ангела. Во-вторых, я до сих пор не понимаю, что это такие за экзамены, которые мне нужно будет пройти досрочно. И ещё интересно, почему Лидер вдруг решил «наказать» меня подобным образом. Неужели, я действительно выгляжу, как тот таинственный капитан, о котором упоминал Том? Я ведь никакой не вундеркинд. Просто у меня лучше получается приспосабливаться к различным ситуациям за короткое время. Будь то стрельба или метание ножей. Я просто быстро учусь, вот и всё. Это же не значит, что я гений или что-то вроде того. Я ведь даже не помню ничего из своего прошлого, что затрудняет моё восприятие мира. А ещё у меня множество вопросов, кто такой Лидер и как он выглядит. И почему его никто не видел на том совещании, а если и видел, то почему мне его не показали? Ведь быть Лидером – это значит вести людей за собой и быть для них авторитетом. Сейчас загадочный человек больше смахивает на вождя, который контролирует всё и всех. Вообще это как-то подозрительно… Возможно, я многого не понимаю, не знаю, что у них там происходит, да и фраза Тома на счёт того, что война уже давно началась, меня немного настораживает. Неужели, всё серьёзнее, чем я думаю? Я приоткрываю веки и осматриваюсь. Я нахожусь в комнате Тома – свет приглушён, тишина плотной массой накрывает меня, и кажется, что ничего и не происходило этим утром. Словно не было ни снега, ни крови, ни странного экзамена. - Проснулся? – раздаётся спокойный голос. Я приподнимаю от подушки голову и смотрю в ту сторону, откуда доносится голос. Куратор сидит на стуле за монитором, на котором раскрыто множество данных, и смотрит на меня. Его взгляд непроницаемый, брови сведены. Кажется, он долго о чём-то думал. И эти мысли не доставляли ему ни капли удовольствия. - Ага, - я приподнимаюсь на локтях и снова осматриваюсь. Кроме нас здесь никого нет. Том какое-то время молчит, затем отворачивается, вздыхая, и выключает компьютер, который тот час же поглощается темнотой. Я смотрю на часы и вижу, что сейчас почти одиннадцать ночи. - Долго же я спал, - шепчу я, отстраняя в сторону одеяло. Я свешиваю ноги с кровати и потираю глаза, пытаясь отойти ото сна. Тело немного пробирает дрожью, и я шумно сглатываю. Мне не нравится эта давящая атмосфера, которая окружает нас. - Наши тренировки будут проходить ночью, поэтому я тебя не будил, - спокойно отзывается парень. Он поднимается на ноги, не смотря на меня, затем поворачивается ко мне спиной. - Одевайся. Я подожду тебя в коридоре. По дороге я тебе расскажу, как примерно будет проходить экзамен и наши тренировки, - в его голосе сквозит напряжение, и мне становится страшно. - Мы не будем ничего есть? – спрашиваю я, чувствуя, как скручивает мой живот. Я не ел почти сутки. - Нет. А то тебя может стошнить, - его голос холоден, и я больше не решаюсь ничего спрашивать. Да что такого в этом чёртовом экзамене, что даже Том такой напряжённый и странный. Или, может быть, дело совсем в другом? Я провожаю его взглядом, какое-то время смотрю на закрывшуюся с тихим звуком дверь, и поднимаюсь на ноги. Ещё куча вопросов добавляется к моему списку, но я не могу сейчас о них думать. Я вообще не могу ни о чём думать, кроме как о подозрительном поведении Тома. Я осматриваюсь, замечаю на кровати Куратора новые вещи, наверное, для меня, и беру их. На этот раз это чёрные спортивные штаны и жилетка. Мне приходится быстро натянуть это на себя и последовать к выходу. Даже не взглянув на своё отражение в зеркало, висевшее на стене, я открываю дверь и выхожу в коридор. Том ждёт меня в паре метрах от входа, прислонившись спиной к стене. Здесь тихо и полутемно – сразу видно, что Логово спит. Куратор отстраняется от поверхности и следует вдоль по коридору – я срываюсь с места и догоняю его. Когда мы оказываемся на одном уровне, Том тихо говорит. - Экзамен будет проходить в четыре разных этапа, - Куратор смотрит вперёд, словно разговаривает сам с собой. – Каждый день я буду готовить тебя к одному из них. Не могу сказать, в какой последовательности они будут и как именно будут проходить, но основе я тебя научу, - мы проходим спальный корпус и оказываемся в Загоне. – Тебе придётся ориентироваться по ситуации. Не буду забивать тебе голову разными мыслями, так что сегодня расскажу о первом этапе. Мы направляемся в сторону тренировочного корпуса, проходим мимо медпункта, но, на моё удивление, сворачиваем в ту часть, где находится мастерская Дилана. Я уже думаю, что мне снова будут делать какую-нибудь метку или тату, что будет свидетельствовать о моём досрочном испытании. Наверное, опять что-то типа знака псов. - Сегодня я буду тренировать тебя на выносливость. Куратор открывает дверь, и мы оказываемся в мастерской, где мне делали татуировку. Не понимаю, как это место связано с моими тренировками. Совершенно не понимаю. Дилан оборачивается на звук открывающейся двери, окидывает нас быстрым взглядом и хмурится. На его лице нет привычной улыбки, которую он показывает, как только видит кого-то. И это настораживает меня ещё больше. - О, вы уже пришли, - он шмыгает носом и отводит от нас взгляд. Том подходит к нему, я думаю, что Куратор вот-вот пожмёт руку своему другу, но этого не происходит. Альфа что-то тихо говорит Дилану, что именно, я не могу расслышать, после чего владелец мастерской смотрит на меня и качает головой. - Не понимаю, зачем нужно проводить это, - бормочет Дилан, отходя в сторону. – Я думал, что старые традиции давно отменили… Он подходит к дальнему углу комнаты и выводит какую-то панель. Парень вводит пароль, после чего часть стены отъезжает, открывая нам проход. - Это не ко мне, - хмурится Том. – Пошли… Он зовёт меня, направляясь в сторону потайной комнаты, и исчезает там вслед за Диланом. Я всё ещё не понимаю, что происходит. Почему они такие странные? И что за старые традиции, о которых говорил Дилан? Я поспешно следую за ними, слыша, как за моей спиной закрывается дверь, отрезая мне путь к отступлению. Я осматриваюсь – это помещение совершенно не похоже на мастерскую. Здесь нет разбросанных вещей и всякого хлама, здесь вообще почти ничего нет. Стерильный белый свет исходит от стен, потолка и пола. Я не знаю, лампы это или же действительно сама поверхность, окружающая нас, светится. Я скольжу взглядом по разным приборам, точно таким же, которые я видел в том месте, где меня проверяли на подходящую группу. Там, в той белоснежной лаборатории. Я сразу вспоминаю, как очнулся среди незнакомых подростков, как совершенно не понимал, что происходит. Эрик тогда поцапался с каким-то парнем, стоя в очереди, а у меня нашли сто процентную принадлежность к группе Псы. Давненько я не вспоминал этого… - Здесь я буду тренироваться? – скептично спрашиваю я, проходя вглубь комнаты и продолжая осматриваться. Дилан смотрит на меня, затем на Тома. - Ты не сказал ему? – спрашивает парень. Я оборачиваюсь, впиваясь взглядом в Куратора. - О чём? – говорю я. Они смотрят на меня вдвоём каким-то странным взглядом, и мне становится не по себе. - Он бы испугался, - Том отводит взгляд в сторону и отворачивается. Дилан вздыхает и закатывает глаза. - Всё равно мог бы хотя бы предупредить, - татуировщик подходит к какой-то непонятной кабинке, больше похожей на стол с прозрачным куполом, и открывает крышку. Я недоверчиво за ним наблюдаю, следя за каждым его движением. Том тоже подходит ближе и показывает мне взглядом, чтобы я сделал то же самое. Мне приходится неохотно приблизиться, чтобы хотя бы видеть, что происходит. - Тренировка будет продолжаться шесть часов, - спокойно говорит Том. – Не бойся, от этого никто не умирал. Я напрягаюсь ещё больше. Что значит, ещё никто не умирал? Дилан поворачивается ко мне и кладёт руку на плечо. - Крепись. Его взгляд непроницаем. Я хмурюсь, всё ещё не понимая, какого чёрта они от меня хотят. Я думал, что меня будут тренировать на выносливость, а не на какую-то хрень, «от которой ещё никто не умирал». Альфа отходит в сторону. Том прокашливается, привлекая к себе моё внимание, и мне приходится повернуться к нему. Меня всё это начинает пугать. - Залезай. Тихо командует Том. Я смотрю на него ещё какое-то время, думая, стоит ли вообще делать то, что мне говорят, но потом вспоминаю, что это часть моей тренировки, и передумываю возражать. Но мне всё ещё не хочется лезть в эту непонятную штуковину. - Давай же, - Том не смотрит мне в глаза. Я прищуриваюсь, затем киваю и осторожно забираюсь внутрь, ложась на спину. Руки Куратора ложатся на поверхность купола, собираясь опустить его, но он этого не делает. Какое-то время альфа молчит, смотря куда-то в пространство, затем его взгляд устремляется на мои глаза, и я чувствую, как по моей спине пробегают мурашки. Мне приходится сглотнуть, чтобы избавиться от подозрительного кома в горле. - Будет больно, - тихо говорит Том и закрывает купол, отрезая меня от мира. Меня накрывает страх, и я начинаю паниковать, совершенно не понимая, что происходит. Какого чёрта меня запихнули в эту штуковину? Почему мне должно быть больно? И как это всё относится к выносливости? Ни черта не понимаю… Я облизываю губы и пристально смотрю на Тома – он сильно сжимает челюсть, и я вижу, как мускул на его лице дёргается. Альфа отворачивается от меня и облокачивается спиной о купол, сползая по нему и садясь на пол, на уровне моей головы. Теперь я вижу только его затылок. Чувствую, как сердце начинает ускоряться, с каждым разом всё больше и больше набирая скорость. Пульс бьётся в моих висках, во рту набирается слюна, и я снова сглатываю. Дилан возвращается и встаёт на уровне моих ног, выводя на прозрачном куполе какую-то панель. Он что-то вводит там, после чего я слышу его приглушённый голос, который доносится до меня, словно из-под воды. - Состояние стабильное. Пульс в норме. Сердцебиение немного учащённое. Мозговая активность в порядке. Запускаю минимальный порог… Я вздрагиваю, когда внутри купола начинает скользить какая-то зелёная сетка, словно сканируя моё тело. Я пристально за ней наблюдаю, пока она не исчезает. Затем всё загорается красным цветом, и моё сердце замирает. - Первый уровень. Минимальный порог. Система будет запущена через три, два, один, - говорит женский электронный голос. Я нервно сжимаю пальцы в кулаки, быстро бегая взглядом по ближайшему пространству. Мне страшно. Мне действительно страшно. Голос замолкает, что-то пикает, и в это же мгновение меня пронзает настолько мощная волна боли, что я вскрикиваю. Моё тело выгибается само собой – я чувствую, как в каждую клетку моего тела пробираются невидимые иглы, скользят под кожу, достигают костей и разрывают их на части изнутри. Я сжимаю зубы, чувствуя, как челюсть хрустит, и прикусываю язык. Но эта мелочь ничто по сравнению с тем, что я испытываю. Боль непрерывная. Она уничтожает меня. Она даже не собирается прекращаться. И из-за неё я даже не могу пошевелиться. Меня скручивает и разрывает. Но в какой-то момент я понимаю, что перестаю замечать её. Не знаю, сколько проходит времени, но я чувствую, что боль становится частью моего тела. Я привыкаю к ней и перестаю сопротивляться. На какое-то время мне становится легче. - Лимит времени исчерпан, - раздаётся электронный голос. – Переключение на второй уровень. Система будет запущена через три, две, одна… Меня пронзает ещё одна волна новой боли, на этот раз сильнее прежней, но я уже не кричу. Разряд проходит по моему телу, проникая внутрь, я зажмуриваюсь и терплю столько, сколько это возможно. «Тренировка будет продолжаться шесть часов», - проносится у меня в голове голос Тома. Шесть часов. Я не выдержу столько. Сколько уже прошло времени? Час? Два? Кажется, что я уже несколько дней нахожусь здесь. Лимиты времени сменяют друг друга, включая всё новые и новые пороги, а боль только увеличивается. Я больше не могу сдерживаться, ещё немного, и я отключусь от болевого шока. Пожалуйста, пусть меня заберёт темнота, я больше не выдержу, я уже не могу… Провалиться бы пустоту хотя бы на несколько минут, чтобы отдохнуть от этой адской боли… Я переворачиваюсь на бок, обнимая себя руками. Не понимаю, как я ещё могу двигаться, когда всё моё тело разрывается на молекулы. У меня даже волосы болят… Взгляд падает на Тома. Он до сих пор здесь, сидит, прислонившись к куполу головой. Я не вижу его лица. Я не знаю, спит он или же нет. Я не знаю, что он чувствует. Дилана нигде нет. Я с трудом поднимаю руку и прикасаюсь ею к стеклу в том месте, где находится голова Куратора. Мне хочется позвать его, сказать, что с меня хватит, что я согласен даже на низкий рейтинг или даже на изгнание из Псов, только пускай эта боль прекратится. Я скулю, но ничего не могу выдавить связного. Я словно разучился говорить. Том так и не оборачивается. В глазах слегка темнеет, и я уже с радостью осознаю, что теряю сознание. Моё тело не сможет выдержать продолжения такой «атаки», оно просто разорвётся. «От этого ещё никто не умирал». Отлично. Я буду первым. Голова кружится, и я уже протягиваю руки навстречу пустоте, но, видимо, не суждено случиться такому чуду. - Лимит времени исчерпан, - раздаётся электронный голос. – Переключение на последний уровень. Система будет запущена через три, две, одна… Меня снова пронзает боль, и она настолько мощная, что первые уровни кажутся просто укусами комара. Меня тут же вырывают из состояния, когда я готов потерять сознание. Тело начинает трястись, и я кричу. Я кричу так, как не кричал никогда в жизни. Я слышу, как что-то шипит, а потом в мой нос ударяет запах палёных волос, кожи и одежды. Ткань плавится в районе моего живота, от кожи идёт дым, словно бы к ней прислонили раскалённое железо, чтобы поставить метку. Татуировка на ключице начинает гореть, я чувствую, как что-то проникает под мою кожу, но не могу понять, что это. Боль? Или же что-то другое? Я упираюсь руками о купол и пытаюсь отодвинуть его, но ничего не выходит. Краем глаза вижу, как Том поднимается и нависает надо мной, облокачиваясь о купол с другой стороны. Его лицо испугано, синяки под глазами, взгляд, наконец, начинает выражать хоть что-то. И я плачу. Я понимаю, что слёзы стекают по моей коже, начинаю стучать руками о стекло, чтобы меня выпустили, но никто этого не делает. Чувствую, что под кожу снова начинает что-то проникать. В районе живота, колен и метки псов. Боль концентрируется в этих четырёх местах. Я зажмуриваюсь, сдерживаясь из последних сил, а потом всё резко прекращается, и на меня накатывает внезапное облегчение. Я всё ещё не могу отойти после продолжительной боли, но теперь мне гораздо легче. Я лежу с закрытыми глазами и слышу, как крышку открывают. - Билл… Кто-то подкладывает мне под голову руку и приподнимает меня. Я с трудом открываю веки и смотрю на Тома. - Самое ужасное позади, - шепчет Куратор, подхватывая меня на руки. Я не отвечаю. Ко мне подходит Дилан, и я вижу, что он, наконец, улыбается, отчего мне становится легче. - Ты справился, герой, - альфа заряжает какой-то железный прибор и прислоняет к моей шее. – А теперь время отдохнуть. Он нажимает на кнопку, и я чувствую, что в меня вводят какой-то препарат. Все ощущения мгновенно исчезают, и я больше ничего не чувствую. Лишь спокойствие и облегчение. А потом, темнота, наконец, забирает меня, сжалившись. И я погружаюсь в глубокий сон.