Псы: особенный

не бечено RON (TV-version) – Renegade (Gangsta / Бандитос) – Знаешь, Томми, - он говорит тихо, но мне кажется, что его голос разрезает меня изнутри. – Беги… Я хмурюсь, непонимающе смотря на отца. Что значит его «беги»? Почему? Он что, увидел Билла и решил избежать встречи со своим прошлым? Или он это просто так сказал? Он вообще стал каким-то странным. Более безжизненным что ли. Менее эмоциональным. - Что? – я прокашливаюсь, снова смотря на своего брата. Они подходят ближе – омега, который идёт рядом с Биллом, случайно замечает нас и замолкает, осекаясь на полуслове. Они ещё не так близко, чтобы я смог различить реакцию на его лице. Даже сама внешность какая-то расплывчатая и неясная, словно странный запутанный сон, который вот-вот норовит испариться из моей памяти. Он сбавляет скорость, но брат не останавливается. - Тебе нужно уходить, Том, - отец поднимается на ноги – его голос звучит взволнованно, и это заставляет меня тоже начать нервничать. – Зря вы это затеяли. Он говорит это так, словно заранее знал причину, по которой я позвал его на нейтральную территорию, словно он был готов к этому, был готов к этому моменту, но теперь почему-то отказывается участвовать в нём. - Постой, - я смотрю на Билла – они уже почти подошли к нам. Их скрывают прохожие, словно пытаясь утянуть в свою массу, но омеги не останавливаются. Теперь я могу разглядеть на лице моего мамы беспокойство. - Том, - отец поворачивается ко мне и обнимает за плечи. – Послушай меня. У тебя есть пять минут, прежде чем забрать брата и… - Ник, - отец осекается, а я не успеваю спросить, откуда он вообще узнал о брате. Что он скрывает и что только что хотел сказать. Моё сердце разрывается из-за волнения, я чувствую, что что-то не так. Что-то должно случиться. Но только что именно? Папа отступает и поворачивается в сторону человека, который только что назвал его по имени. Я делаю то же самое. Оказывается, Билл с мамой уже подошли к нам. Я тихо вздыхаю, устремляя взгляд на омегу. Он выглядит куда жизнерадостнее, чем мой отец. Бодрый, эмоциональный, энергичный, даже на свои годы не выглядит. Такое чувство, что ему лет двадцать пять, а не сорок. Длинные чёрные волосы в конском хвосте, синяя одежда, красивые черты лица, пронзительные карие глаза и губы точно такие же, как и у Билла. Брат чертовски похож на маму внешне, но почему-то мне кажется, что характером близнец уродился в отца. - Ален, - голос папы тихий. – Давно не виделись. Кажется, отец даже забывает, что только что хотел, чтобы я убежал. - Восемнадцать лет прошло, - омега немного улыбается, его взгляд неожиданно перемещается на меня, и я чувствую, как сердца пропускает удар. – Томми. Он подходит ближе ко мне, внимательно разглядывая лицо. Мне кажется, что он заглядывает прямо в мою душу, прямо в прошлое, чтобы посмотреть всю историю обо мне, словно фильм. - Милый Томми, - его голос срывается на шёпот, я и вижу, как на его глаза наворачиваются слёзы. - Мама… Омега улыбается, а его слёзы, наконец, скатываются по щекам. Он обнимает меня, крепко прижимая к себе. Я никогда не видел своего маму и думал, что он умер при родах. У нас в доме не было ни единой фотографии. Я часто спрашивал у папы, почему так получилось, а он отвечал, что в детстве у нас дома был пожар, который и забрал всё, что напоминало о прошлом. А оказывается, что всё это время мой мама жил в соседней группе вместе с моим братом. И его зовут Ален. Ален… - В последний раз я тебя видел, когда тебе было меньше месяца, - тянет омега. – Надеюсь, что ты вырос не таким бесчувственным сухарём, как твой брат. - Ну, мам, - Билл поджимает губы. Я вижу, что он смотрит на отца, но, ни тот, ни другой так ничего и не говорят. Они точно похожи характерами. - Лучше обними отца, Вильгельм, - Ален всё ещё не отпускает меня, словно боится, что я исчезну прямо на его глазах, но это даже приятно. Я и мечтать не мог о подобном, и если бы я был омегой, то точно бы разревелся. Мама меньше меня на голову, и мне чертовски удобно так стоять, положив подбородок ему на макушку. Я вижу, как брат смущается и протягивает руку отцу. Тот пожимает её, но потом притягивает Билла к себе и крепко стискивает руками. Мне так хорошо, что я хотел бы, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Я не хочу снова возвращаться к реальности, туда, где у меня нет семьи и нет мамы. Я просто хочу сейчас уехать с ними куда-нибудь далеко и не участвовать ни в жизни общества, ни в жизни группы. Не участвовать ни в чём. Птицы взмывают в небо, пролетая над фонтаном и улетая куда-то в неизвестном направлении, вода, сверкающая в лучах солнца, создаёт небольшую радугу, лёгкий ветерок теребит волосы, заползая за шиворот футболки, смех детей и голоса разбивают всё, к чему прикасаются. А потом я вижу их: люди в фиолетовых одеждах направляются в нашу сторону. Спокойно, равномерно, чтобы не спугнуть нас. Один. Два. Три. Шесть. Они окружают нас, запирая в кольцо. Их практически невозможно отличить от обычных людей, но я прекрасно вижу каждого из них. Я вижу, что они смотрят в нашу сторону, и я знаю, что им нужны именно мы. И я уверен, что их гораздо больше, чем я думаю. Может быть, об этом и пытался предупредить меня отец? - Билл. Нас окружают, - тихо говорю я. – Лисы. Вижу только их. Шестеро. Возможно, больше. Ален отстраняется от меня, но его рука продолжает лежать на моей талии. - А теперь слушай меня, Том, - Билл явно был готов к этой ситуации. – Бери маму и беги. Что бы ни случилось, не дай им себя поймать. Я свяжусь с тобой по коммуникатору. Спрячьтесь где-нибудь, ясно? - Да, понял, - я отступаю, хватая Алена за руку. Я вижу, как Вильгельм достаёт из кармана дымовую гранату, и окончательно убеждаюсь в том, что брат был готов к этому ещё до того, как мы с ним покинули Логово. Наверное, именно поэтому он и был таким загадочным в самом начале. Близнец выдёргивает чеку и бросает гранату в сторону. Она начинает вертеться вокруг своей оси, словно юла, а потом ближайшее пространство заволакивает густой непроницаемый дым. Крики людей разрывают мою голову, начинается паника. Перед тем, как рвануть с места, я вижу, как преследователи ускоряются, чтобы перехватить нас, прежде чем мы скроемся из виду. Я тяну за собой Алена, понимая, что Билл с отцом пропадают в этом дыму и что я больше не вижу их, и направляюсь в сторону, где предположительно нет противников. Я делаю всё машинально, словно это обычная тренировка. Жаль, что у меня нет с собой ни пистолета, ни ножа. Хотя, думаю, меня в группе не похвалят, если я убью кого-нибудь. И вообще, я не понимаю, что им нужно. Они, вероятно, следили за моим отцом. Значит, они ждали, когда мы вчетвером окажемся вместе. Может быть, тогда у них были бы доказательства связи между альфой из Похоти и омегой из Гордости. Ведь связи между членами разных групп запрещены. Мы вырываемся из дыма, словно из ядовитой пелены, и бежим по смежной дороге, ведущей в другую часть нейтральной территории. Краем глаза я вижу, как группа людей замечает нас, указывая в нашу сторону пальцем. Кто-то кричит: «Вон они». Я понимаю, что эти парни тоже охотятся на нас. А это, признаться, даже весело! Тем более, сомневаюсь, что среди них есть достойный соперник для меня. Я крепче сжимаю руку мамы и немного ускоряюсь. Мы бежим по дороге, уворачиваясь от встречных прохожих, поворачиваем на перекрёстке налево и мчим в сторону магазинчиков. Люди оглядываются, шарахаются в разные стороны, кто-то кричит или ругается. Наверное, со стороны это выглядит странно: Альфа из Псов бежит за руку с омегой из Птиц. Да, определённо это выглядит как минимум подозрительно, если учитывать тот фактор, что за нами ещё гонятся человек шесть из Лис. Пёс и Птица убегают от Лисы. По-моему, всё должно быть наоборот. - Сюда, - я тяну маму в сторону улочек между зданиями, чтобы скрыться от преследователей, но через несколько метров нам приходится затормозить. - Тупик, - на удивление Ален не то, чтобы не боится, он улыбается, словно ему эта ситуация доставляет удовольствие! Был бы со мной отец, он бы умер от инфаркта. Я оборачиваюсь, надеясь, что Лисы пробегут мимо, не заметив нас, но мои надежды рушатся, как только противники сворачивают прямо в проулок. Наверное, они видели, что мы побежали сюда. Я вздыхаю и встаю перед мамой, отталкивая омегу немного назад. Раз драки не избежать, то придётся вырубить их всех, прежде чем они вызовут подкрепление. Я усмехаюсь, устремляя взгляд на противников, и разминаю кулаки, чувствуя, как хрустят мои костяшки. Я не дрался со времён рейтинга и, признаться, уже соскучился по этому. Мне даже кажется, что я специально бессознательно свернул сюда, чтобы наткнуться на тупик и чтобы побить кого-нибудь. Ведь иначе никак не объяснить мою улыбку на лице. Я смотрю на врагов и вижу, что они все в фиолетовых футболках и в чёрных штанах. На плече у них чёрная повязка с фиолетовой лапой Лисы. Чёрный в нашей группе носят редко, обычно предпочитают более мягкие цвета. Обычно беты наряжаются в чёрные платья с фиолетовыми частями, чтобы покрасоваться на вечеринках. И что за странные повязки на плече? - Том, будь осторожен, - говорит Ален, отходя немного назад. - Не волнуйся, мам, - я усмехаюсь, буквально чувствуя, как омега тает из-за того, что я назвал его мамой. – Ну же. Все вшестером… Я не дожидаюсь, пока противники сами подойдут ко мне, и бросаюсь вперёд. Двое, стоящих впереди, направляются на меня. Я хватаю одного из них за одежду и ударяю коленом в живот, затем разворачиваюсь и заезжаю ногой второму противнику в грудь – он отлетает и врезается спиной в стену. Остальные четверо срываются с места и решают напасть на меня одновременно, понимая, что поодиночке со мной так просто не справиться. Я блокирую предплечьем удар и с размаху бью парню в голень, из-за чего он падает на землю. Враг пытается сделать захват у меня со спины, но я уворачиваюсь. Лисы, которых я сбил с ног, снова поднимаются и начинают атаковать. Я пропускаю один из ударов, который попадает меня в грудь, но он такой слабый, что я даже не чувствую его. Развернувшись, я плавно уклоняюсь от удара и отбрасываю парня в сторону. Второму заезжаю локтём в лицо, затем хватаю его за шкирку и выставляю перед собой в тот момент, когда третий парень пытается нанести мне удар в грудь ногой. Я использую врага как щит, затем толкаю вперёд. Уклоняюсь от ещё одного замаха, сбиваю противника с ног ударом в голень и отступаю назад. А они не так плохи, как я сначала подумал. Некоторые даже неплохо дерутся, им просто не повезло, что они наткнулись именно на меня. Надеюсь, у Билла не будет с подобным проблем, он ведь не особо силён. Хотя его точно выручит его гениальный ум. Держу пари, что парень придумал пути к отступлению ещё до того, как мы прибыли на нейтральную территорию. Я слышу, как Ален позади меня охает, и машинально оборачиваюсь, но мама в безопасности. Краем глаза вижу, что противник решил воспользоваться тем, что я отвлёкся, и теперь пытается ударить меня, но я ловко отскакиваю в сторону, перехватываю его руку и перекидываю через себя. Парень тихо стонет из-за удара спиной об асфальт. Мне надоедает играть с ними. Я вырубаю последних противников, которые остались стоять на ногах, и киваю маме, намекая, что пора уходить. Ален медлит, затем подбегает ко мне и осторожно обходит лежащих на земле Лис. Я снова хватаю омегу за руку и тяну на главную улицу, осматриваясь. Вроде, погони больше нет, но нельзя расслабляться. Кто знает, сколько вообще людей охотится на нас. И из каких они групп. Мы пересекаем улицу и растворяемся в толпе. Теперь можно не бежать, поэтому я сбавляю скорость и перевожу дыхание. Кажется, мама тоже не против сбавить темп. Я отпускаю его руку, чтобы дать немного свободы. - А ты неплохо дерёшься, - говорит Ален. - Спасибо, - я смущённо улыбаюсь, стирая со лба пот. – Думал, быстрее справлюсь. А они какие-то сильные оказались. Омега смеётся. - А ты думал, что только Псов учат сражаться? – он иронично смотрит на меня. Я пожимаю плечом. - Ну, да. Ален прячет руки в карманы и какое-то время молчит. - В каждой группе есть те, кого обучают воевать, - мама уже не улыбается, но его глаза всё ещё сияют. – Потому что если начнётся война, то Гнев будет иметь преимущество, ведь эта группа с самого начала жила только ради сражений. Тренировки, оружия, обучения. Ни в одной группе нет подобного, поэтому все и стараются уровнять шансы. Я ничего не отвечаю, понимая, что да. Это логично. Почему я никогда об этом не задумывался, ведь даже если бы я остался среди Лис, я мог бы запросто пойти в какой-нибудь обучающий центр. Вот только о подобных местах никто ничего не знает. И это странно. Мы идём через улицу. И что нам теперь делать? Билл сказал, что свяжется с нами, но когда именно это будет? Стоит ли мне самому найти брата? Вдруг, он попался и не сможет написать мне? Но это же Билл. С ним ничего не должно случиться. Он продумывает всё на несколько шагов вперёд. - А почему, - я осекаюсь, не зная, как начать разговор, ради которого мы вообще пришли на нейтральную территорию. Раз уж за нами нет погони, то почему бы и не поговорить? - Почему вы с братом росли в разных группах? – опережает меня мама, и я с благодарностью киваю. Я не мастер начинать подобные разговоры. – Ну, - омега вздыхает и какое-то время молчит. – Мы с твоим отцом познакомились, когда нам было шестнадцать. Мы жили в одной группе, и мы безумно любили друг друга, - Ален улыбается, вспоминая прошлое. – Но потом нам исполнилось восемнадцать. Мы прекрасно понимали, что если попадём в разные группы, то нам нельзя будет быть вместе, и прямо перед чисткой мы переспали. Я прикусываю губу, уже догадываясь, что будет дальше. Меня случайно кто-то толкает в плечо, и я отвлекаюсь, но это оказывается просто прохожий. - А потом я попал в Гордость, а Ник в Похоть, - Ален вздыхает. – А через некоторое время я узнал, что у меня будет ребёнок. Нет. Даже два. Мы виделись с Ником пару раз на нейтральной территории и решили, что будет честно, если мы поделим детей. Но это было сложно. Вывести ребёнка за пределы группы было практически невозможно, поэтому мне пришлось договориться с лучшей подругой. Она врач, и она помогла нам. Как только я родил, она забрала ребёнка себе под предлогом, что его подбросили на её порог. А потом при удачной возможности, она отдала его Нику. Никто так ничего и не заметил, однако, потом всё равно ходили слухи. За нами следили, и я уверен, что за твоим отцом тоже. Они ждали возможности, когда мы все четверо встретились бы, - Ален замолкает. Так вот, как оно всё было. Я прикусываю губу и думаю о том, как же это, наверное, больно, когда ты не можешь быть вместе со своим любимым. - А, - я прокашливаюсь. – В какой группе вы жили с отцом? Я смотрю на омегу, но тот медлит. - Мы… - мой коммуникатор звонит, и я поспешно достаю его из кармана. Это сообщение от Билла. Адрес. Наверное, он будет ждать нас там. – Урождённые Псы… Я вскидываю голову, устремляя взгляд на маму. Они из Псов? Они с отцом из Гнева? Это… Невероятно…