Armed with will and determination

Гарри стоял на деревянном крыльце и смотрел на кухонную дверь фермерского домика. Он чувствовал себя странно, просто входя на территорию фермы, хотя он никогда не стучал раньше, даже в первый день, когда он появился. Кажется, что это было целую жизнь назад. Он знал, что стук не принесет ему никакой пользы. Он знал, что Луи нет в доме. Он еще не закончил с вечерними делами. Его пронзило чувство вины. Он тоже должен был быть там. И не было никаких причин, почему он не мог это сделать. Это ложь, которую его разум бесполезно предоставил ему, и да, конечно, Гарри это знал, но он предпочел бы не думать об этом прямо сейчас. Но в голосовом сообщении Луи сказал, что это важно. Голосовое сообщение, которое Гарри прослушивал по крайней мере полдюжины раз, чтобы услышать голос шатена. Голос его звучал печально и смиренно. Это разбило Гарри сердце, но небольшая часть его была рада, что Луи был также поражен этим, как и он. Он положил руку на дверь и шагнул в холодную темную комнату. — Оу, — голос вырвал Гарри из его мыслей, когда он рассеянно помешивал кофе. Он не мог сидеть спокойно и ждать, ему нужно было найти что-то, чем можно было бы занять руки, а разглядывание фотографий семьи Луи на полках только усиливало его эмоции. Когда он повернулся, то увидел Томлинсона. Он выглядел усталым и настороженным. Чего он опасался, Гарри не знал, но его рот скривился в гримасе, а глаза, в которых не было обычной искорки, удивлены и полны надежды? — Привет, — ответил он, стараясь говорить спокойно. Он повернулся и снова посмотрел на столешницу, чтобы успокоиться, прежде чем передать чашку Луи. Тот выглядел так, будто Гарри подарил ему весь мир. Неудивительно, что кофе решало многие проблемы Луи. Гарри начал улыбаться при этой мысли, прежде чем его тело вспомнило все, что произошло между ними. — Ты сказал, что это важно, — Гарри объяснил свое присутствие так просто, как только мог. — Да, — ответил Луи, плечи немного расслабились, прежде чем он сел, молча умоляя Гарри последовать его примеру. Он сделал это, потому что он последует за Луи куда угодно. Когда Луи сказал ему, что обнаружил кое-какие вещи, пока его не было, Гарри почти оскорблен. — Неужели? — он усмехнулся. Чертовски типично, подумал он, что Луи понял, что Гарри значит для него после того, как все было разорвано, разрушено. Луи пошутил про то, что Грей вбил в него немного здравого смысла, но это заставило узел в животе Стайлса скрутиться еще сильнее. Грей должен был указать на это. Гарри никогда больше не сможет смотреть в глаза никому из семьи Луи. — Что ты выяснил? — Гарри с трудом сдерживал слезы и проглотил комок в горле. Нервный взгляд Луи на мгновение превратился в озабоченный, прежде чем он сделал еще один глубокий вдох. — Я обнаружил, что еще не полностью отправился после смерти родителей, хотя это было очень давно. Гарри практически услышал, как у него в голове закрутились шестеренки. Водоворот эмоций, когда он задавался вопросом, как он собирается сказать Луи, что было слишком поздно, остановился до оглушительной тишины, и Гарри начал видеть Луи и слушать в первые с тех пор, как они сели. — Что привело меня к осознанию того, что многое из того, что я чувствовал в последнее время, на самом деле не было… — Луи сделал паузу, и Гарри заметил борьбу в его глазах. Он хотел остановить это, хотел сказать Луи, что все будет хорошо. Но он не мог этого сделать, потому что это не его бой. — Я не чувствовал того, что должен был чувствовать. Гарри прерывисто вздохнул. Они были так близки к сути того, что происходило между ними, но в то же время Гарри чувствовал, что они не могут быть еще дальше друг от друга. — Значит, ты ничего не чувствовал? — До того, как, — Томлинсон смотрел на него печальными глазами, но также и виноватыми. Может быть, Луи действительно понимал. — Ты пришел. Ты заставил меня чувствовать. Они почти также близки к словам, которые Гарри хотел услышать в течение многих месяцев. То, что было правдой в течение многих месяцев. Гарри точно знал. Луи испытывал к нему чувства. Он хотел сказать об этом Томлинсону, хотел прокричать это любому, кто будет слушать. Он знал все это время и как он жил с самой большой тайной его жизни. Но он не мог. Потому что, как бы это ни ранило Гарри, он даже не мог понять боль в глазах Луи. Боль не от оскорбленных чувств или отвергнутого любовника. Боль Луи настолько глубока, что практически выливается из него. — Хорошо, — сказал Стайлс, не зная, что еще сказать на это, что не повредит Луи больше, что не разлучит их еще больше. — Но потому, что я разбирался…разбираюсь с этим горем и…наверное, травмой. Я не понимал, что мои чувства были чем-то большим. Луи почти не разговаривал с Гарри, он как будто просто произносил вслух то, что сбивало с толку и причиняло боль. — Больше чем что? — прошептал он, не желая разрушать пузырь, который Луи закрепил вокруг себя. Луи посмотрел на Гарри, и у последнего больше не было сомнений, с кем он разговаривал. Так же быстро, как это было в его голове, теперь Луи фокусировал каждую унцию энергии, чтобы привлечь внимание Гарри. — В моей жизни был только один человек. Любил одного человека, в романтическом смысле, — при упоминании Линдси Гарри поежился. Не то чтобы он имел что-то против этой женщины, но он даже не мог признаться себе, сколько ночей он лежал без сна, задаваясь вопросом, что Луи хотел бы от него, что мать его детей не могла предложить, среди других мыслей сравнения, которые варьировались от легкой зависти до явной ревности. -…Нет никакой ненависти, но и нет любви, — сказал шатен, а Гарри даже не мог заставить себе признаться, почему Луи говорил это ему. — Хорошо, — повторил он. Томлинсон раздраженно фыркнул, но не стал кричать из-за его неспособность или нежелание внести свой вклад. — Но я также не смог увидеть, понять, что влюбляюсь в кого-то другого, — сказал Луи с большей уверенностью, чем Гарри когда-либо слышал от него вне работы. Почему это похоже на наказание, когда Луи так говорил с ним? Почему это должно быть так неправильно? Гарри знал. Потому что уже слишком поздно. — Луи, — он хотел сказать ему остановиться, но не мог. Он не мог сформулировать слова, которые заставят все это исчезнуть. — Нет, я еще не закончил, — сказал Луи. Гарри не ожидал меньшего, но снова открыл рот, чтобы возразить. Луи остановил его одним движением запястья, и ему хотелось схватить его и прижать к груди. Он хотел показать Томлинсону, что он делал с Гарри. Это слишком. Он не знал, сколько еще сможет вынести. — Я честен с тобой. Я забочусь о тебе. Я люблю тебя. Я никогда не думал, что отношения с мужчиной — это то, чего я хочу, но это не имеет ничего общего с мужчинами или женщинами. Это ты, и я люблю в тебе все. Черт, это больно. Ему казалось, что он просто смотрел за тем, как кто-то разрывался на куски плахе мясника, кто-то, кого он любит больше, чем когда-либо мог себе представить, и он не мог ничего сделать, чтобы остановить это. Ему хотелось кричать. — Как бы то ни было, я не в порядке. И ты не можешь это исправить. И только потому, что я говорю, что хочу тебя, — Луи наклонился ближе, и что-то грубое и примитивное вспыхнуло в его глазах. У Гарри перехватило дыхание, когда он увидел, как губы мужчины изгибались и двигались с каждым словом. — и не пойми меня неправильно, я хочу тебя. Я не имею права ожидать, что ты бросишь все и станешь частью моей жизни. Я не хочу, чтобы ты этого делал. — Так чего же ты хочешь от меня? — Гарри не пытался скрыть, это мольба о пощаде. Он хотел, чтобы Луи втянул его в себя и отвел в ад, что бы там ни творилось в его голове, или отпустил, чтобы дать ему исцелиться. Смерть от любви или смерть от одиночества, во всяком случае, любая перспектива прекратит боль. — Я надеюсь, что ты вернешься к работе, — начал Томлинсон. Христос, этот человек и его работа. — Я пойму, если нет. Я надеюсь, что мы сможем стать…хотя бы друзьями? И больше всего я надеюсь, что ты простишь меня. Стайлс хотел взять это слово «друзья» и сжечь его в огне. Он ненавидел это слово, но сейчас дело не в этом. Ещё нет. — Простить тебя? — Я причинил тебе боль, и хоть я все еще не совсем уверен, как и когда все пошло не так, я надеюсь, что это разговор, по крайней мере, прольет свет на то, что происходило с моей стороны, и что в конечном счете ты сможешь отпустить то, что произошло между нами. Гарри мог сказать ему, где именно все пошло не так. Все пошло наперекосяк, когда Гарри решил, что он беспомощно и полностью влюбится в Луи. Но он не скажет ему об этом, пока не станет слишком больно, слишком близко. — Я возвращаюсь к работе. Я никогда не планировал уходить. Мне просто нужно было время, — это наглая ложь, еще десять минут назад он не планировал снова заходить в этот дом. Но он еще не готов. Или он правда ненавидел себя так сильно, как подозревал раньше. Он услышал, как Луи облегченно вздохнул, и понял, что смотрел на свои руки. Он взглянул на облегчение на лице Луи и запаниковал. — Я не могу вернуться сюда, — бросил он, и прежде чем мозг мог остановить свой язык, добавил, — пока, — он увидел разочарование на лице мужчины. Это практически разбило его сердце, когда Луи кивнул в знак согласия. — Я буду здесь, несмотря ни на что. Когда я тебе понадоблюсь. Будь то в качестве работника или в качестве друга, — он произнес это проклятое слово так, словно не хотел им подавиться. — Это…спасибо, Гарри, — сказал Томлинсон, облегчение не совсем вернулось, но появилась небольшая улыбка в знак признательности. — Нечего тут прощать, — сказал ему Гарри, почти веря в это. — Я также виноват во всем этом, как и ты, и, возможно, когда-нибудь ты будешь готов выслушать мою версию. Луи немного побледнел, но кивнул. — Это справедливо, спасибо, — сказал он, прежде чем его взгляд стал мягким и уголок его губ чуть приподнялся. Гарри видел, как Луи смотрел на него бесчисленное количество раз, и это все еще заставало его врасплох. — Я не собираюсь притворяться, что не люблю тебя. Стайлс хотел сказать, что он никогда этого не делал. Он хотел сказать Луи, что почувствовал его любовь с первого дня, когда столкнулся с ним лицом к лицу перед кухонной дверью. Но он не готов к этому. Ни один из них. — Это справедливо, — сказал он, вместо того чтобы сделать глоток горько-сладкого кофе.