Play or Die

      Два часа ночи по местному времени, но Лос-Анджелес не спит: огни, огни, огни повсюду. Они зажигаются на вывесках кафе и клубов, мигают на витринах и фонарных столбах, а сам город тонет в литрах дорогого алкоголя, дышит никотином элитных сигар и сердце его бьётся в ритме музыки, доносящейся с каждого бара на центральной улице. Испорченный город, где каждый человек ему под стать. Определённо, любой из кварталов здесь - отдельная книга, на обложке которой непременно золотыми буквами красуются слова "похоть", "разврат" и "наркотики". Дешёвое чтиво-события, которые люди принимают за должное. Красный неон слов бьёт по радужке глаз, которую уже застилает дымка опьянения, но глупо полагать, что желтоволосый мужчина станет уделять этому должное внимание. Джошуа хмыкает, глядя себе под ноги. Ночной ветер растрёпывает кудрявые пряди волос и всего на секунду Дан сдаётся себе в одной мысли - иногда простые вещи доставляют удовольствия больше, чем запрещённое, бегущее по венам. Но Лос-Анджелес не даст дышать свободно, он подобен вязкой трясовине - затянет полностью, забивая лёгкие дрянью. – Ночи доброй, – Джошуа улыбается во все тридцать два, обнажая белоснежные зубы и пожимая руку охраннику, в который раз подмечая, что эта собачёнка отменно исполняет свои обязанности. Эшлеман натянуто улыбается уголками губ, делая шаг в сторону и пропуская мужчину в помещение, даже не обыскивая того. В глаза Дана мгновенно бросаются десятки тел людей на танцполе, по голове сразу же ударяют тяжёлые биты громкой музыки, а обоняние притупляется, когда в горле оседает запах табака и спиртного, витающий в каждом углу огромного зала. Место не блещет пафосом, оно прокурено насквозь и это только заставляет мужчину ухмыльнуться - среди этого стада зависимых он чувствует себя в разы выше. Красные огни софит в беспорядочном хаосе моргают, кружатся лучами над сценой и невольно Джош фокусируется на лице одного из трёх парней, который в ту же секунду перехватывает его взгляд на себе, подтверждая это самодовольной ухмылкой, продолжая под бешеный ритм музыки изгибаться вокруг шеста. Спустя мгновение юноша резко, неожиданно, слишком, кажется, опрометчиво, падает на колени, заводя руки над головой и пару секунд рвано качает бёдрами в такт музыки. Так пошло, но оттого не менее прекрасно. Грязь действий и изящность тела, смешанные в одно целое. Желтоволосый скорее всего по инерции мотает головой, пытаясь прервать этот контакт с юношей на сцене, который прямо сейчас в быстром движении под очередной всплеск музыки проводит рукой от солнечного сплетения к груди, ключицами, шее и затем останавливается на линии подбородка, выгибая спину. Следующий жест заставляет Джошуа усмехнуться. Ведь ему не показалось. Парень действительно скалится, показывая мужчине средний палец, после чего одними губами проговаривает: «И не надейся», делая затем поворот, выгибаясь в пояснице. – Придурок, – желтоволосый мгновенно меняется в лице, встряхивая головой, хмурясь и пробираясь через толпу пьяных тел к чёрной двери кабинета с золотой гравировкой в конце зала. Сказать, что самолюбие Джошуа задел этот момент - не сказать ничего, азарт разыгрался в крови. Какая мерзость.

Иногда люди мелочны до смешного, даже если в их руках власть.

Рой жалящих мыслей шумит в опьянённой голове и Дан откидывает волосы назад, нажимая наконец на ручку двери. – Какие люди, надо же, – черноволосый мужчина замечает знакомый силуэт сразу же, когда Джош закрывает дверь, этим избавляя комнату от громыхающих раскатов музыки и громких криков толпы. – Какими судьбами, Джошуа? – Не догадываешься? – желтоволосый обходит стол и опирается об твёрдую поверхность руками, глядя на стопку бумаг, лежащих перед Даллоном. – Доходы падают, Уикс, – мужчина произносит фразу вполголоса, прожигая собеседника взглядом насквозь. – Что я могу сделать? – Далл разворачивается на стуле, скрещивая руки на груди и теперь уже глядя в карие глаза, которые блестят от количества выпитого алкоголя. – Начни торговать душами, заключи сделку с Дьяволом.. Мне продолжить? – Дан усмехается, выдыхая. – Найди способ раскрутить эту дыру, если не хочешь вылететь как пробка из бутылки шампанского, которое я выпью за твоё увольнение с должности. – Ты требуешь невозможного; это блядский максимум, который можно выжать из этого притона, – Уикс встаёт, засовывая руки в карманы. – Да что ты? – желтоволосый приподнимает брови, проходя к тумбе, доставая из неё тяжёлую бутылку с содержимым янтарного цвета и два сосуда, больше походящих на хрустальные стаканы, чем на бокалы. – У тебя действительно так пусто в голове? – Джошуа наполняет стакан на половину, делая первый глоток, который вкусом спиртного обжигает язык. – У меня присутствует инстинкт самосохранения, Дан, – темноволосый берёт в руку сосуд, вглядываясь в плавные грани стекла, – ходить по лезвию ножа - не то, чего мне так не хватает, а мы уже, к слову.. – Тебе и не придётся, – кареглазый пожимает плечами, перебивая и глядя на друга. – При наличии таких связей к нам не подкопается даже самый опытный коп с нюхом цепной овчарки и ты это знаешь. – Допустим, – Уикс хмурится, не имея возможности уловить ход мыслей. – Что ты предлагаешь? – слова звучат несколько тише чем всё, что было до этого, когда из зала даже сквозь тяжёлую дверь доносятся выкрики людей, раздражающие слух. – Предоставлять услуги, – желтоволосый усмехается, выдерживая многозначительную паузу, за время которой собеседник с грохотом ставит стакан на стол, скрещивая руки на груди, – но поскольку я не Люцифер, а ты не шут.. – Дан потирает корень носа. – Торговать будем не душами, а телами. – Это статья, – Даллон выплёвывает слова, глядя на мужчину из под нахмуренных бровей. Он слишком быстро всё понял. – А это - то, что заставит всех закрыть рты, – кареглазый достаёт из внутреннего кармана пиджака пачку баксов, неряшливым жестом бросая их на поверхность стола. – Проституция, Джош.. Это так мерзко и отвратительно.. – Уикс берёт в руки деньги, пересчитывая количество купюр. – Но у нас ведь нет выхода, так? – темноволосый улыбается, скалясь и засовывая доллары в верхний ящик стола, затем отпивая из стеклянного сосуда больше половины спиртного напитка. Алкоголь жжёт глотку, но обоим нет дела до этого - кровь давно очернена дрянью, ровно как и мысли. Мир стал продажным ещё во времена, когда люди только начинали существовать с осознанием того, что совесть - один из факторов, который подавить в себе можно за считанные секунды, но Джошуа Уильям Дан не просто привык жить по этому принципу, он шагнул на ступень выше. Игнорируя законы морали и всякие библейские заповеди, которые уж слишком усердно читал в детстве, мужчина рассчитывается хрустящими бумажками за всё, что трижды бы вынудило честного человека провалиться сквозь землю. Цена жизни в его понимании равносильна зелёной бумаге с определённым номиналом. Сперва крепко сжимая зубы, кареглазый со временем прочно влился в бешеный ритм города, где стал не просто одной из его шестерёнок, а более - по принципам семи смертных грехов занял место человека, которого давно бы уже могли сжечь черти, будь он верующим. – ..прошу прощения, мистер Уикс.. – в кабинете, заполненном запахом алкоголя и сигарет, появляется брюнет в чёрном танцевальном костюме, какой идентичен тем, что у иных парней на сцене. Мужчина с жёлтыми волосами мгновенно переключает внимание на эту личность, мысленно всё ещё воспроизводя тот момент, когда юноша слишком эффектно оказал ему жест внимания, это забавляет. В кои то веки кто-то решился проявить характер, не просто ластясь как дворовая шавка. – Да, Тайлер? – Даллон фокусирует взгляд на кареглазом, невольно глядя на то, как его грудная клетка хаотично опускается и поднимается. – Чем я могу помочь? – Уикс в какой-то момент улыбается, отмечая, что мальчишка чертовски привлекает своей худощавостью. – Моя смена.. – До последнего клиента, Тай-лер, – Уикс хмурится, когда его губы образуют собой единую линию, – и никаких исключений. Дан прокашливается, дабы вынудить Даллона ответить на неозвученный вопрос. – Девятнадцать лет, из опыта - только два года танцев по жанру вог, в целом - ничего особенного, – Уикс сперва фыркает и цитирует слова из резюме парня, жестикулируя, но замолкает, глядя на Джошуа, который, видимо, готов продолжить разговор сам. – Ты можешь оставить нас. Разберись с проблемами в зале, – желтоволосый встаёт, подходя ближе к Джозефу. – С проблемами в зале? – приподнимает одну бровь Далл, в непонимании косясь на друга. – С проблемами, Даллон, – кареглазый делает акцент на первых двух словах, давая понять, что прямо сейчас Уиксу необходимо покинуть помещение. И темноволосый не решается сказать что-либо в ответ. Никто и никогда не перечит Дану. Уж больно велика будет цена последствий. Тай ухмыляется, слыша за спиной звук хлопка дверью, в тот же момент выдыхая, садясь на кресло и поглядывая на желтоволосого.. нет, не с ноткой замешательства или стыда, а с точностью до наоборот - самодовольно. Ведь он тоже не привык прогибаться под кого-то, даже если его положение равняется самому мерзкому. – Сколько Даллон платит тебе за смену? – мужчина обходит юношу, останавливаясь за его спиной и щёлкая зажигалкой, когда зажимает зубами сигарету. – Две сотни, – Тайлер смотрит на собственные руки, оттягивая горловину слишком узкой одежды и хмурится от едкости табачного запаха, который уже, кажется, забился даже под кожу. – Ты можешь получать больше, – Дан выпускает изо рта облачко никотинового дыма, – в четыре раза, – повышенные ставки - повышенные требования. – Условия? – Джозеф откидывается на спинку кресла, щёлкая пальцами, когда мужчина наклоняется к его шее, обжигая мягким выдохом. – Торговля телом, – слова Джошуа звучат приглушённо, тихо, даже чересчур, когда он, делая шаг ближе к юноше, проводит рукой сверху вниз от острой линии его подбородка и затем ближе к бедру, задерживаясь там на несколько секунд, чувствуя чужое дыхание слишком близко. Здесь каждый человек - его собственность. – Документы? – Джозеф ухмыляется, сбрасывая руку желтоволосого, эта дерзость всего лишь смешит Дана. И, всё же, мгновенно ответы дают лишь в двух случаях: пребывая в полном отчаянии или будучи до мерзости безрассудными. Но Тайлер не желает выбирать, к какому из вариантов он относится, а потому попросту принимает факт того, что слишком испортил себя, раз готов терпеть чужие руки на своём теле. – Никаких бумаг, – Дан стряхивает пепел, затем вжимая сигарету в чёрную пепельницу. – Просто не подведи меня, сладкий, – последнее слово звучит приторно вплоть до последнего звука. Джозеф встаёт, подходя вплотную к мужчине так близко, на сколько это только возможно. Кажется, ещё сантиметр и их лица соприкоснутся. Едкий запах спиртного на таком расстоянии кажется вязким, сладковатым. – Разочаруешься во мне столько раз, что по итогу просто заебёшься считать, – брюнет выдыхает фразу практически в губы Джошуа, скалясь. Желтоволосый качает головой, усмехаясь. «Какой же ты ещё зелёный, парень», – мысль приходит в голову Дана сразу же после услышанного и тот провожает взглядом изящную фигуру Тайлера, когда он, закрывая дверь резким движением, едва заметно покачнул бедром вправо. Зацепил или заинтересовал? Да к чёрту нравственность. Игра началась.