вампирёныш

— Эй, вампиреныш! Майки сжимает кулаки почти до боли. Он не может сказать, когда это все началось. Может, еще в средней школе, несколько лет назад, почти сразу, как этот Айеро перевелся к ним. Сначала Майки не обращал ну совсем никакого внимания на этого беспредельщика — Фрэнк прогуливал уроки, рисовал на партах и чужих шкафчиках члены (удивительно, что Уэя это обошло стороной) и вообще делал всякие такие вещи, которые Майки в своей жизни никогда бы не сделал. Вот только, как оказалось, если Майклу плевать на этого гнома, не значит, что Фрэнку тоже на него положить. Все было как раз наоборот. И Боже, Майки готов ломать карандаши и рвать листки с контрольными, едва заслышав это тупое «вампиреныш». В основном, конечно, от Айеро, куда ж без него? Собственно, несколько таких карандашей как раз уже пару недель лежат на столе, потому что Майки слишком занят ненавистью к этому парню и своей учебой. Да, наверное, слово «слишком» не очень сюда подойдет. Тут скорее «пиздец как сильно» — он периодически даже забывает про существование старшего брата (который уже второй год учится в школе искусств в Нью-Йорке), ночи просиживая за учебниками. Было тяжело, парень умудрился испортить себе зрение, но безупречная репутация перед учителями и так же безупречно сданные экзамены, все же, были для него важнее какого-то там сраного зрения. Ботаник, камень, скелет и… вампиреныш. Что ж, Фрэнк хотя бы отличился. Отличился, да. Вот только безосновательно. Почему вампиреныш, черт? П-о-ч-е-м-у? Если Джерарда еще можно было назвать каким-нибудь вампиром (Майки до сих пор надеется, что брат просто лепил на лицо тридцать три миллиона слоев тональника), то Майкл-то как вообще? Все это было чертовски сложно и непонятно, а Айеро никогда не говорил ответы, поэтому приходилось самостоятельно додумывать. И все варианты, на которые был способен мозг Уэя, были настолько нереальными, что их сразу же хотелось забыть. Майки кладет книгу, которую только что хотел взять, обратно в шкафчик (возможно, ему просто стало стыдно даже перед Фрэнком за то, что он читает такое), и хлопает дверцей так сильно, как только может. Фрэнк знает — ему неприятна его компания, но все равно почему-то лезет, почему-то докапывается, почему-то не отстает даже после проклятий на десяти языках в свой адрес. — Вампиреныш-ш-ш-ш, — Айеро шипит, выпучив глаза, и Майки, черт, хочет прямо сейчас его долбануть о близлежащий шкафчик, но держится. Разве что злобно смотрит из-под очков, но это ведь не считается физическим насилием? Скорее, психологическим… — Что читаем? — Не твое дело, — грубо бросает Уэй. — Сделай милость — отвали от меня, а? — Малыш Майки опять обиделся? — и снова эта гаденькая усмешка. Тише. Майки чувствует, как его передергивает. — Еще раз ты так меня назовешь, и я за себя не ручаюсь, Айеро. — Так не ручайся, малыш, — Майки прикрывает глаза, но все равно чувствует, как одноклассник едко улыбается. — Бей. Парень хотел бы раздробить его черепушку в пыль, но он просто не сможет. Майки хилый, Майки слабый, Майки никогда ни с кем не дрался. А Айеро… Айеро в два счета его положит на лопатки даже несмотря на свой рост (Уэй был выше его где-то на пол головы, может, чуть больше). Майкл больше не смотрит на него зло, он лишь отводит глаза и медленно успокаивается, осознав свою беспомощность. Полную беспомощность. — Не можешь, значит, — Фрэнк заливается смехом, а Майки морщит нос от отвращения, в первую очередь — к себе. — Иди к черту. Голос уже не такой твердый, скорее, слишком неуверенный, но Фрэнк уходит, снова говоря сквозь смех про то, что ночью вампиреныш поймает его на улице и покусает. Его друзья смеются, а Майки хочет провалиться сквозь землю. Ему, блять, стыдно. Наверное, Айеро это чувствует, потому что буквально через несколько секунд он поворачивается и шлет ему блядский воздушный поцелуй. Сначала Уэй банально впадает в ступор, а потом лишь недовольно фыркает. И надеется, что на химию Фрэнк не придет.

***

Одна. Под лопатку. Вторая. Мимо. Третья. В затылок. Четвертая. На парту. Как же заебало. Короче, хреново надеялся — этот низкорослый ублюдок все-таки приперся. Он сел специально сзади Майки, а сейчас еще и кидается какими-то бумажками. Майки пытается не реагировать на это. Ну как не реагировать — он уже сломал карандаш. Из-за этого мудака он так скоро себе всю канцелярию переведет, черт! Это надо прекращать. Уэй разворачивает маленький бумажный комок в клетку и берет ручку.

Отвали от меня, гном

Парень сминает бумагу обратно, поворачивается и кидает в одноклассника. Фрэнк, кажется, шокирован. — Мистер Уэй, Ваши любовные записочки будете в другом месте передавать. А у нас химия. Майкл едва ли со стула не падает. Почему в этом мире, блять, все против него? Класс смеется. Айеро тоже. А Майки просто-напросто краснеет, и непонятно — от злости или от смущения. — Ублюдок. Он же вроде под нос пробормотал, нет? Тогда почему на него так смотрят? Боже, только не говорите, что… — Майкл? Напомните ему потом купить веревку по-крепче, ага. — И-извините. Парень чуть поворачивается к Фрэнку. Смеется, значит. Ну, как обычно, в общем. Вот только почему так обидно?

***

— Ребят, я догоню, ладно? Майки знает — Фрэнк давно заметил, что он выходит из класса последним. Знает, и спешит сложить все в рюкзак быстрее, чем когда-либо. Осталось два урока, потерпеть, еще немного и будет нормально, еще немного и… — Вампиреныш застеснялся? Черт. Он не готов. Уэй чувствует себя максимально уязвимо и неуверенно. Так, как никогда еще не чувствовал. И это, Господи, ужасно. Он не должен выглядеть таким в его присутствии. Таким раздавленным. Таким обиженным. — Слушай, чего ты от меня хочешь? — Майки не выдерживает. — Почему я извечно должен слушать это? Какого хрена ты ко мне привязался? Я тебя ненавижу, слышишь, блять, Фрэнк? Не-на-ви-жу! Все твои тупые обзывательства ненавижу, твои доебы и тебя самого, придурок, тоже. Он ненавидел его, правда. Но если бы Фрэнк ушел из его жизни навсегда, он бы ощущал себя опустошенным. Казалось, Майки питался собственной злостью, потому что по-другому объяснить то, что с ним происходило в отсутствие одноклассника рядом, парень не мог. Уэй постоянно думал о нем. Уэй постоянно жаждал его голоса. И Уэй, блять, постоянно прощал его за все эти ублюдские прозвища на самом деле, где-то в глубине себя. — А я тебя, вампиреныш. Айеро ухмыляется. Они слишком близко. Майки облизывает пересохшие губы. Фрэнк… целует его? Губы Айеро мягкие, а руки крепко сжимают чужие запястья. Майкл не умеет целоваться и пытается сбежать. Сбежать, потому что ему, черт возьми, нравится, что одноклассник делает, но себе он бы никогда в этом не признался. Он никогда бы не признался, что влюблен в этого полудурка. Фрэнк сильнее прижимает Майки бедрами к парте и отстраняется, кусая парня в шею. — Блять, — у Уэя давно уже сбилось дыхание, и он машинально отклоняет голову назад, когда Айеро целует его в кадык. — Фрэнк, хватит, черт. — Перестань сопротивляться, — Майкл уже буквально дрожит от его шепота. Возможно, его скоро хватит сердечный приступ: кабинет открыт, сюда может зайти кто угодно и когда угодно, а еще Айеро слишком горяч сейчас, и Майки просто-напросто сходит с ума от этого. — Тебе же нравится. — Н-нравится. Фрэнк запускает ладони в задние карманы джинс одноклассника, прижимая его еще ближе к себе и снова целуя. Грубо, жадно, прикусывает нижнюю, и Майкл стонет от того, насколько все идеально. Фрэнк будто залез в его сознание, выискал там самые сокровенные желания, а сейчас издевается, воплощая их в жизнь. В этот раз Майки сам льнет к нему, даже пытаясь отвечать, но получается слишком нелепо, совсем не так, как у Айеро, который, видимо, собаку съел на поцелуях с ботаниками, потому что иначе как у него получается не смеяться? — Кхм, я извиняюсь, конечно, что прерываю столь интимный момент… Фрэнк моментально отрывается и отходит чуть ли не на метр. А Уэй просто краснеет, опускает глаза в пол и поправляет съехавшие очки. Жизнь его определенно не любит. — Миссис Смит, мы все объясним… — Да можешь не объяснять, Айеро, мне и так все понятно. — Э-э-э… мы, пожалуй, пойдем. Майки решительно (с натяжкой, конечно, но все равно!) хватает Фрэнка за руку и тащит за собой на выход из класса. Айеро не вырывается, кажется, даже наслаждается этим прикосновением тонких холодных пальцев к своей коже, и снова ухмыляется. Они выходят в оживленный холл, и Майкл резко останавливается. Настолько резко, что Фрэнк едва в него не врезается. — И что дальше? Он снова несмелый, неуверенный. Он снова мнется, отводя глаза. Он снова ловит ту едкую ухмылку на себе, и понимает, что сегодня он облажался слишком сильно. Непозволительно. — Дальше? На что ты надеешься, вампиреныш? Что я кину бумажку с приглашением к себе домой тебе в карман? Глупый. Айеро смеется, смеется язвительно, и своим смехом размельчает все в блядскую труху внутри него. Обманутый, раздавленный и разочарованный. В себе. Что может быть хуже, чем очередные насмешки от человека, который несколько минут назад тебя целовал? Только, наверное, если этот самый человек — гребанный Фрэнк Айеро. И Фрэнк уходит, бросая через плечо воздушный поцелуй, к своим друзьям. А Майки ничего не остается, как медленно плестись в кабинет, проклиная Айеро и свою сраную жизнь за такое юное дарование в ней.

***

Уэй приходит домой совершенно разбитым. Он снимает очки и падает лицом в подушку, даже не переодеваясь. Голова совсем не варила, скорее, она сама была сварена, и единственное, что парню хотелось в тот момент — это утопиться. Под натиском мамы, так не вовремя пришедшей на обед (хотя как можно не вовремя прийти на собственный обед, если ты ходишь на него каждый день и в определенное время?), Майки все же приходится переодеться. Рубашка летит на стул, а джинсы он нихрена не заботливо встряхивает (не так важно зачем, просто привычка), когда парень замечает на ковре какую-то бумажку, похожую на те, которыми Айеро кидался на уроке. Как она вообще в карман попала? Он уже было собирается избавиться от ненужного мусора, но видит, что на ней что-то есть. Не сдерживается. Разворачивает. И улыбается.

Я хочу позвать тебя к себе на чай и снова поцеловать.

Твой гном)