Девушкам не место в хоккее

Когда вы понимаете, что ваша жизнь удалась? По мне так это, когда все живы и здоровы, рядом с тобой твой любимый человек, который, можно сказать, пылинки с тебя сдувает, есть лучшие друзья, и ты учишься там, где хотела, и на того, на кого хотела, и в учебе все гладко. Уже третий год я учусь на архитектурном факультете в институте, в котором я познакомилась со своим парнем, Кириллом, который в свою очередь учится на музыкальном и играет за нашу баскетбольную команду, и со своей лучшей подругой. Раньше мы жили с ней в одном общежитии, но теперь вместе снимаем небольшую квартиру рядом с институтом. Она в старых районах Питера и 2 комнаты нам хватает с головой. Кстати сейчас я иду к ней в столовку между пар. — Вер, привет, — сказала я, когда подошла к столику. — Привет, — она встала и обняла меня, но лицо у неё было какое-то поникшее. — Что-то случилось? — спросила я. — Да так. Ничего особенного… — сказала она, но по разгорающейся злости в глазах, я поняла, что она сейчас очень эмоционально мне все расскажет, — Не считая того, что Васькин опять меня вывел из себя. Видите ли у моей песни не та гармония! Я написала ее сама, а он придирается. Песня хорошая! Он просто сокурсник! Какое право он имеет ко мне придираться? В итоге, я на него наорала и ушла. Кажется мой хохот превышал по децибелам даже толпу болельщиков на матче. А для того чтобы все поняли, я объясню. Васькин, то бишь Саша Васин, это парень с её факультета, который от незнания как подкатить к Вере, начинает придираться к её работам. И именно придираться, потому что Вера пишет замечательные песни. Может, я, конечно, сужу субъективно, ибо я не музыкант, но они правда прекрасны. Мурашки по коже бегут, когда я слушаю песни её сочинения.  — Ты просто ему нравишься, — сказала я, когда перестала смеяться. — Даже если так, что за странные методы подката? — Он не умеет правильно подкатывать… — Да уж. Ну да ладно. Как у вас там с Кириллом? Я сегодня услышала, что он в основной состав команды перешёл, странно, что только не от тебя. — Да, прости замоталась, не успела сказать. — Он там какой-то защитник что ли? — Вообще-то атакующий защитник основного состава, — вдруг откуда не возьмись, появляется Кирилл и садится рядом со мной. — Вот. Он сам лучше меня все объяснит. — Поздравляю, — сказала Вера, доставая свои нотные тетради, — Вот что здесь не так? — она задаёт риторический вопрос, но ей на помощь сразу приходит Кирилл. О чем они там потом болтали, я уже особо не вникала, ибо понимала только часть. Но я четко разобрала, когда их разговор закончился и Кирилл рядом со мной напрягся. А такое обычно происходит со всеми баскетболистами, когда на горизонте появляется хоть один игрок хоккейной команды. Да, у нас в институте есть ещё и хоккейная команда. И дружбы между разными видами спорта нет. Две команды борются за титул королей института, что я считаю полной глупостью. Мы здесь не ради какой-то показушности, а ради учебы, а они устраивают войны. Кстати, о появлении хоккеистов. Зашла не вся команда, а их капитан, со своими близкими друзьями. Почему-то Кирилл хуже всего реагирует на Марка, то бишь капитана. В чем причина я не знаю, но когда появляется его статная фигура, Кирилл покрывается мурашками, а в глазах появляется столько разных чувств, которые я разгадать не могу. Он объясняет мне все тем, что чертовски не выносит его. Я и сама не испытываю особой любви к этой персоне, в связи со своими причинами, но не настолько, как Кирилл.  — Всё хорошо? — спросила я у него, взяв за руку. — Да, все в порядке. Успокойся. — Я, в отличии от некоторых, спокойна, — я даже слегка посмеялась, — Ты так жаждешь получить высокий статус в институте? — Не в этом дело, — прорычал он. — А в чем? — я оглянулась на четырех хоккеистов, которые стояли около буфета, заказывая себе что-то вне очереди. Я фыркнула. Самодовольные индюки. — Ни в чем. Давай закроем эту тему? Я пожала плечами. — Ну ладно. Как твой конкурс? У тебя уже готова песня? — Я не участвую, — сказал он, как отрезал. Я нахмурилась. — Почему? — Пока я в основном составе мое время почти всегда будет занято баскетболом, — как будто в этом ничего нет, сказал он, а я поджала губы и посмотрела на Веру, которая в свою очередь была полностью погружена в свою песню и только перебирала пальцами по столу, как по клавишам пианино. — Ты уверен, что это того стоит? — Я уже все решил. — Э… Ясно. Что за категоричные ответы? Кирилл находится в основном составе всего пару дней, а меня уже достали его категоричность и холодность. Такое ощущение, что это как-то на него влияет. Только я не могу понять как. Я, как более нежная часть нашей пары, пытаюсь сглаживать все эти углы. Но и мне это может в один момент надоесть. Позже, когда нам всем нужно было идти на пары, Кирилл и Вера направились в одном направлении, так как у них общие музыкальные классы. Я ещё долго смотрела на этот отдаляющийся силуэт в куртке баскетболиста, которую он носит, теперь не снимая. Когда они скрылись за поворотом, я, прихватив свою папку с эскизами и рюкзак, развернулась и пошла в свой корпус, смотря в телефон, потому как мне очень срочно надо было залезть туда и ответить маме. Я шла и вдруг наткнулась на чье-то тело. По воле ситуации, я роняю свой телефон и папку с эскизами, которые вылетают из неё, как осенние листья. Растерянность быстро сменяется раздражительностью и чувством вины, ибо я столкнулась ни с кем иным, как с Марком Царевым. Куртка хоккейной команды рябит у меня в глазах, а его ухмылка заставляет меня краснеть от злости. — Что, ходим и не видим куда идём? — Очень смешно. Обхохочешься! Ты так и будешь стоять и смотреть или поможешь собрать, так как это случилось по твоей вине. Ещё и мой телефон, — со страхом в голосе я присела к нему. — По моей? — возмутился он. — А по чьей ещё?! Я тебя не видела, а ты вполне мог бы увидеть человека и обойти его. Он смотрит на меня сверху вниз, к чему я собственно привыкла. Но взгляд его разъярен, и я только сейчас понимаю насколько было глупо вступать в перепалку с самым ужасным человеком в нашем институте. Я сидела на корточках и смотрела на свои эскизы, разбросанные по полу. Не успела я передумать и начать самой все собирать, как Марк молниеносно сел и вдруг замер, взяв один из моих эскизов в руки. Я стала быстро собирать остальные. — Рисуешь? — спросил он растерянно. — А это разве не очевидно? Да и какое тебе вообще дело? — я вырвала свои бумаги из его рук и сложила в папку, — Спасибо за столь огромную помощь. А теперь, если ты не возражаешь, я пойду. В отличии от некоторых, я учусь в этом институте, а не стремлюсь получить власть, Марк, — язвительно сказала, чувствуя злостность в своём голосе. Несмотря на мои почти метр семьдесят, я казалась гномом рядом с этим громилой, но я специально задела его плечом проходя мимо. Да, оно у меня потом еще пятнадцать минут болело, пока я думала, что наверно слишком жестоко обошлась с ним. Я обычно не бываю такой дерзкой. Хорошо, однако, что Кирилл этого не видел. Он бы сейчас рвал и метал. Хотя я думаю, несмотря на то, что мой парень очень даже сильный, такой амбал, как Марк, одним ударом положит его в кому. Итак, стараясь выветрить и забыть то, что было сейчас, я направилась на свою лекцию. Я абсолютно уверена, что он и не вспомнит меня больше, потому можно все благополучно стереть из памяти как и в прошлый раз. Марк Что за фурия пронеслась мимо меня? Такое ощущение, что меня сейчас ядом облили с ног до головы. Однако, эта фурия божественно рисует, и этот факт невозможно скрыть. Проследив за ней, я обернулся и заметил, что все внимание людей в столовой было сосредоточено на мне, а именно на той ситуации, что только что была. Обычно девушки робеют передо мной, а эта будто меня ненавидит. Но за что? Ничем не примечательная. Хотя пожалуй нет. Она вполне себе ничего. Где я мог её видеть? Я подошёл к своим друзьям, которые уже сидели за столом. За столом, что вечно свободный, потому что никто не занимает стол «ледяных хищников». — Ты жив? — спросил Леха. — Да вроде пока да. Она бешеная какая-то. — Ты просто привык, что бабы вешаются на тебя, — добавил Миха, и я наигранно посмеялся. — Ты же знаешь, что я об этом думаю… — О, да. Никаких девушек во время сезона, только перепихи… — опять сказал Леха, и все заржали.