На обратной стороне Луны

Усаги снова была рядом с Мамору, перестав наконец сходить с ума от ожидания и отсутствия ответов, а Сейя и остальные Старлайты стояли рядом со своей принцессой, которую так долго и упорно искали; Иннеры и королевская пара прощались с гостями с далекой планеты Кинмоку. Спасительница галактики мило улыбалась, когда Сейя негромким голосом произнес ставшее привычным и нужным прозвище «Оданго» и продолжил, когда она обратила на него внимание: — Я так рад, что твой парень вернулся. У Усаги защемило сердце — она видела, что Сейя говорил совершенно искренне. Она не осознавала, что он понял тщетность своих попыток еще после их краткого диалога на последнем концерте, но очень отчетливо понимала, что он смирился со своим статусом и больше не планировал завоевывать ее расположение; почему-то от этих мыслей в душе стало невероятно холодно, однако она не подала виду и, улыбнувшись теплее, ответила: — Благодаря тебе, Сейя. Без тебя я бы не справилась. — Оданго… — снова шепнул Сейя, явно не ожидавший подобных слов, и Усаги как будто физически почувствовала, как искорка надежды в его душе внезапно взметнулась вверх языком пламени — и ее словно пронзило острым мечом, однако она должна была держаться, должна была быть сильной, вести себя как принцесса, спасительница, Мессия… Не зная, что сказать, она лишь улыбнулась и на мгновение закрыла глаза, подтверждая таким бессловесным образом искренность своих слов — и тут Сейя зарделся, глядя на нее как на самое потрясающее чудо в своей жизни, слегка приоткрыв рот. Смотря на его такой растерянный, совершенно наивный вид, на его смущение и легкий румянец, на огромные синие глаза, отливавшие лиловым в лучах заходящего солнца, Усаги снова и снова ощущала резкую боль в сердце; взяв себя в руки, видимо, не желая афишировать свои чувства перед остальными, и особенно перед женихом девушки, которая ему так нравилась, Сейя высказался: — Я никогда тебя не забуду. Усаги с трудом сглотнула ком в горле: будучи эмпатом как в обычной, так и в магической сферах жизни, она слишком громко слышала отчаянно проглядывавшее «я люблю тебя» за безобидными словами брюнета; никто не знал, как в тот момент ей хотелось отказаться от всего и ответить ему взаимностью, раз и навсегда связав с ним свою судьбу, однако ее останавливало слишком много факторов, поэтому, не желая, чтобы Мамору понял ее глубокие чувства к другому, она ответила: — Да… Мы всегда будем друзьями! — и не без труда изобразила еще одну милую улыбку на своем красивом лице. Она ожидала почти любой реакции, однако вид Сейи после того, как он услышал эти слова, как ножом резанул ей по обнаженному сердцу, заставив его обливаться кровью, хотя парень быстро пришел в себя и неловко рассмеялся, обращая все в шутку, пока Тайки и Ятен смеялись от души… Мельком взглянув на Какью, Усаги поняла, что вся эта ситуация ей совершенно не нравилась, и она ждала, пока прощание подойдет к своему концу, однако мысленно махнула на это рукой и снова сосредоточила все свое внимание на Сейе. Ей ужасно не хотелось выставлять себя глупой и непонимающей перед ним и получать смешки от подруг, однако битва, метания между долгом и желаниями и боль от предстоящей разлуки слишком вымотали ее, и она не могла решиться на переломный шаг, который изменил бы не только ее личное будущее, но и, скорее всего, будущее всей планеты. Сжав всю свою волю и чувства в кулак, она надела маску глупенького подростка, не способного увидеть чужие чувства, хотя видела и слышала их невероятно отчетливо; к счастью, все быстро закончилось, и Старлайты с принцессой направились к краю крыши. С каждым шагом Сейи, с которым он отдалялся от нее, ей становилось все труднее и труднее сдерживать свои эмоции, чтобы не броситься за ним, и вдруг он остановился. Сердце девушки дрогнуло: неужели он все же решил остаться? — Мамору, — обратился Сейя к своему сопернику, и тот слегка вздрогнул, словно никак не ожидал такого, — береги ее. Усаги замерла на месте, ожидая ответа жениха, но… он молчал, как будто непонимающе, и тогда ей захотелось разреветься от несправедливости и глупости собственных иллюзий, державших ее в плену так долго; как будто попытавшись разбавить напряженную атмосферу, Сейя подмигнул и добавил: — Говорю как друг другу. Усаги хотелось кричать, что Мамору вряд ли сможет ее защитить, потому что именно ей приходилось спасать его все это время, невзирая на все трудности, боль и ненависть бескомпромиссных врагов; ей хотелось ринуться к Сейе, прижать его к себе, открыть ему душу и рассказать все, с чем ей пришлось бороться раньше, обнимать его и осыпать его поцелуями, даря свою благодарность и любовь… — Я понял, — голос Мамору отвлек ее от внутренней борьбы и переживаний. Он понял, промелькнуло у нее в голове. Понял, но не обещал. Он не способен защитить не только ее — ему сложно защитить даже себя… Битва за галактику вновь пронеслась у нее перед глазами, давая понять, как много Сейя сделал для нее. Получив ответ, Сейя едва заметно кивнул, как будто хотел добавить что-то еще, невыразимо важное и нужное, однако все же промолчал и направился к ждущим его друзьям и принцессе, а потом они попрощались… и улетели.

***

Усаги думала, что ей будет сложно объяснить остальным, почему ей вдруг резко захотелось домой, однако все сами нашли причину ее состояния — страшная битва и радость от встречи с любимым принцем смешались в дикий коктейль эмоций, с чем девушка с радостью согласилась; однако уже у дома на нее нахлынули такая тоска и боль, что она повисла на руке у человека, без которого раньше не мыслила свою жизнь, а теперь силилась собрать осколки былых чувств, и спросила: — Скажи, Мамо-чан… Ты меня любишь? — Да, — ответил тот, почти не глядя на нее, и его голос, как и всегда, был ровным, спокойным, почти безэмоциональным, хотя легкая улыбка и появилась на его губах. — А почему ты спрашиваешь? — Пожалуйста… — Усаги необходимо было закрыть дыру в сердце. — С тобой просто замечательно, — ответил Мамору, и Усаги улыбнулась в ответ. Он думал, что его ответ сделал ее счастливой, однако именно в этот момент она поняла, что в ее жизни остались лишь стабильность и спокойствие, а свет, эмоции и тепло навсегда исчезли вместе со звездным лучом, рассекающим вечернее небо; подарив мужчине, с которым ее связывало лишь совместное правление в будущем, но не любовь, поцелуй, в котором уже не было чувств, она зашла домой и рухнула на кровать, рыдая и кусая край подушки, чтобы приглушить рвущиеся наружу эмоции. Впереди оставались одиночество, его голос на дисках и десять веков пустоты.