Всё еще тяжело

Года идут неумолимо быстро. Детские привязанности перерастают в крепкую дружбу, дружба — в неопытную, наивную влюбленность, а влюбленность — в настоящую любовь. Цзинь Лин дорожил своей дружбой с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи. Огрызался, кривился, иногда издевался, но гордо звал молодых господ Лань своими друзьями. А потом случилось то, что случилось — смерть тётушки Цинь Су, предательство дяди и его гибель. Ребенок Цзинь Лин еще не был готов стать главой Ордена Цзинь. Скрепя сердце и скрипя зубами, он привыкал отзываться на Жуланя, вести дела клана и наводить порядок в Ордене. Последнее давалось особенно тяжело. Цзинь Лин мучился, корпел над документами, нагружал себя сверх меры… из головы совсем вылетели обещания о совместных ночных охотах, ребяческий беззаботный смех и чувство полной свободы. Жулань вспоминал о Цзинъи и Сычжуе мельком, почти не заостряя на них внимание. Сколько они не виделись? Четыре месяца? Полгода? Время для Жуланя потеряло счет. …Молодой Глава Ордена Цзинь бегал по Башне Кои, справляясь с вечерними неурядицами, когда его окликнул до боли знакомый мальчишеский голос: — Господин Цзинь! Молодой господин Цзинь! Жулань насупился. Он немедля развернулся и чуть не задохнулся, увидя повзрослевших ребят. За всё то время, что они не виделись, А-Юань и А-И значительно подросли и окрепли, чего нельзя было сказать об значительно исхудавшем Жулане. Золотое ханьфу с пионом сорта «Сияние средь снегов» смешно болталось на нём, и Жулань даже постыдился своего внешнего вида. Куда ему до прославленных адептов Гусу Лань, славящихся своей изящной красотой и поразительной ухоженностью? — А-И? А-Юань? Цзинъи был всё таким же нетерпеливым и безрассудным, быстрым и решительным. Нарушив добрую сотню правил со Стены Послушания, он сорвался на бег и заключил пошатнувшегося от столь бурных приветствий Жуланя в объятия. — А-Лин! А-Лин! А-Лин! Как давно мы не виделись, А-Лин! Сычжуй чинно подошел к ним двоим и поклонился по всем правилам этикета. Единственное, так широко улыбаться при поклоне к главе клана никак нельзя: — Цзинь Лин, приятно встретиться с тобой вновь. Восемь месяцев прошло с нашей последней встречи. Восемь месяцев! Жулань припомнил: было холодно, и он, еще не полностью заваленный делами, выбрался на ночную охоту близ Гусу. Там был его дядя Вэй, предатель Юньмэн Цзяна и Старейшина Илин, а также Ханьгуан-цзюнь и целая группа учеников. Сычжуй тоже там был. Видя, как А-Лин продрог, он подарил ему свою накидку с расшитыми на ней облаками. Цзинь Лин до сих пор хранит ее у себя в комнате, в сундуке — вместе с личными вещами отца и старыми платьями матушки. Молодой Глава Ордена Цзинь прикусил нижнюю губу в задумчивости. С одной стороны, его ждали нерешеные дела, с другой — когда он еще раз сможет увидеться со своими друзьями? Когда-то он питал к ним особое «теплое» чувство и плевался, думая, что непременно станет обрезанным рукавом. Но шло время, чувство легкой влюбленности истлевало, и А-И с А-Юанем снова стали для него всего лишь близкими друзьями. Изредка они переписывались. Совсем мало, потому что у Жуланя не было для этих детских переписок времени. У него ни на что не было времени, честно говоря. — Мы прибыли в Ланьлин Цзинь не просто так, — Цзинъи подмигнул. — Скажи ему, Сычжуй! — Давайте уединимся, — запоздало вскрикнул Жулань. Его авторитет в Ордене еще был шатким, а Цзинъи своим панибратским отношением рушит крохи того, что Жулань успел понастроить за время своего «правления». В личных комнатах Главы Ордена Цзинь Жулань достал некрепкое рисовое вино. Помятуя о том, что адептам ордена Гусу Лань нельзя пить алкоголь, он хотел немного поиздеваться. К его удивлению, Цзинъи и Сычжуй с благодарностью приняли пиалы. — В нашем Ордене скоро будет праздник, — осторожно начал Лань Сычжуй. Жулань приподнял бровь: и что с того? — Цзэу-цзунь поручил нам передать приглашения Вам, Глава Ордена Цзинь. Вежливое обращение царапнуло душу. Цзинь Жулань мечтал вернуться в как будто бы прошлую, сладко-беззаботную жизнь, когда не нужно было корпеть над титулом и своей репутацией. — В честь чего праздник? Лань Сычжуй замолк. Цзинъи, неловко откашлявшись, нарочито торжественным тоном сказал: — Свадьба Ханьгуан-цзюня и учителя Вэя. Повисло молчание. Глава Ордена Цзинь, тихо хмыкнув, потянулся к своей чаше с рисовым вином. Опрокинув всё за раз, он вежливо, как учил дядя Яо и как требовали правила приличия, улыбнулся. — От Ордена Ланьлин Цзинь прибудет делегация. Сычжуй и Цзинъи незаметно перевели дыхание. Лань И быстро сунул свиток с приглашением в руки Жуланя и резко пригубил из пиалы. Они молчали какое-то время. Тишину нарушил Лань Юань: — А ты… изменился. Стал сдержанным. — И рассерженным, — поддакнул Цзинъи. — Когда ты в последний раз спал? «А какая вам разница?» — хотел было спросить Жулань, но промолчал. Вместо этого холодно ответил: — У меня не так много времени на пустые разговоры. — У тебя нет на нас времени? — голос А-И дрогнул. Жулань поднял на него свой взгляд: в чистых глазах Цзинъи плескались неверие и совсем немного — обида. Лань Сычжуй положил руку на плечо Цзинъи в утешающем жесте, а затем мягко спросил у главы Ордена Цзинь: — Что с тобой, А-Лин? А-Лин. Давно его так не называли. Дядя Цзян Чэн строго звал его Цзинь Лином, теперь — по титулу. А-Лин. Только дядя Яо и тетя Су обращались к нему так мягко. Ну и друзья. Горечь сдавило горло; Жулань выдохнул и устало буркнул: — Ничего. Совсем ничего. — Тебе… всё еще тяжело? Цзинь Жулань прожигал взглядом белые похоронные одежды с вышитыми на них узорами облаков. Он надевал белый два раза: на похороны Цинь Су и на день рождение дяди Яо, до которого Ляньфан-цзунь так и не дожил. — Да, — прошептал Цзинь Жулань. — Мне всё еще очень тяжело. Лань Сычжуй кивнул и, тихо шелестя одеждой, встал из-за стола. Глава Ордена Цзинь едва не вздрогнул, когда горячие ладони легли на его плечи. — А-Лин, — выдохнул Лань Юань, — наш А-Лин. Жуланю разреветься бы сейчас, но позориться не хочет. Он только уткнулся лицом в грудь Сычжуя и беззвучно задрожал. — Мы можем тебе помочь, — ласково пророкотал Сычжуй. — Забыться. Совсем ненадолго. — Хорошо, — сдавленно прошептал Жулань. — Всё, что угодно. Лань Цзинъи уже подошел к нему сзади и со всей нежностью, на которой он был способен, погладил младшего друга по спине. Сычжуй вздохнул и обнял Главу Ордена Цзинь. — Всё, что угодно, — эхом повторил он и скромно, но светло улыбнулся. — Хорошо. И наклонился, поцеловал. Цзинь Жулань удивленно охнул и тут же почувствовал, как руки Цзинъи скользят под верхние одежды, развязывая пояс, обнажая молодого юношу. Жуланю вырваться бы, спросить, какого черта они делают, но сил нет даже на это. Он слишком обессилен, вымотан и печален. И поэтому он просто поддался вперед, делая из невинного поцелуя страстный и глубокий. Молодой Глава Ордена Цзинь совсем пропустил тот момент, когда он и А-И с А-Юанем оказались полностью наги. Зато хорошо запомнил секунду, когда головка члена Сычжуя, смоченная только слюной, стала медленно, но настойчиво «раскрывать хризантему» Жуланя. — Ты слишком узкий, А-Лин, — простонал Лань Юань и сделал первый короткий толчок. Жулань тихо вскрикнул и неосознанно попытался отодвинуться. Его лицо тут же оказалось в ладонях Цзинъи, и его губы накрыли чужие. А-И ловил своим ртом каждый стон, каждый полувскрик Цзинь Жуланя. Не держи Цзинъи Цзинь Лина, его бы протаскивало по мягкой обивке дивана. Сычжуй ускорился. Его движения из плавных и нежных переросли в резкие, едва ли не грубые. Член входил в Жуланя на всю длину, и по комнате разносился звук шлепков яиц о кожу ягодиц. Цзинъи, покрывая лицо Главы ордена Цзинь легкими поцелуями, потянулся рукой к его члену — и сжал головку, вырывая из горла Жуланя громкие, ничем не прикрытые откровенные стоны. Жулань кончил первым, уткнувшись лбом в плечо А-И. Сычжуй сделал несколько плавных толчков и замер, изливаясь вовнутрь Цзинь Лина. — А-Лин, — выдохнул он и поцеловал его в потную от возбуждения спину. Жулань тихо захныкал: ему понравилось, очень понравилось, и низ живота до сих пор сводило приятной истомой. Главу Ордена Цзинь стало клонить в сон, но он видел налившееся кровью естесство Цзинъи. Не смея игнорировать желание друга, Жулань неумело обхватил головку члена и на пробу лизнул. Солоновато. Заглотив в рот побольше плоти, Цзинь Лин совершенно безопытно задвигал головой взад-вперед, посасывая и причмокивая. Цзинъи стонал и неосознанно дёргал бедрами, заталкивая твердый член глубже в глотку. Жулань захрипел и поспешил отодвинуться. Его тонкие пальчики сжали яички. Цзинъи резко вскрикнул, и Жулань почувствовал, как рот заполняет чужое семя. — А-Лин. Дальше было… туманно. Цзинь Жулань смутно помнил, как Сычжуй мыл его в бочке, как Цзинъи расчесывал его длинные мокрые волосы, как те вдвоем потом завернули Цзинь Лина в теплый халат и, упав на диван, прижимали к себе. Но А-Лин точно запомнил, что в эту ночь, впервые за долгие месяцы, он спал без бередящих душу кошмаров.