Танцы на стёклах

      Астахова искренне жалела, что не умела притворяться. Её лицо было открытой книгой с крупным шрифтом, в которой вина читалась с первой страницы. Она жалела, что вспылила пару дней назад в автомобиле Шастуна и даже порывалась написать ему сообщение и попросить прощения. Писала, что в тот день действительно устала, как он правильно отметил, что не хотела задеть, предлагала прекратить эту вражду, которая отражалась на их работе. Одно из самых удачных, как ей казалось, сообщений Васька поставила на таймер, намереваясь отправить его, пока будет ходить с Ваней по торговому центру. Сообщение по итогу было трусливо удалено, когда они застряли в пробке.       Сегодня Василиса старалась лишний раз не отсвечивать. Она плелась по аэропорту в хвосте их разномастной процессии. На стойке регистрации Астахова, конечно, спохватилась, что, возможно, было бы проще ей одной подойти с паспортами импровизаторов. Хотя, девушка за стойкой с удовольствием кокетничала с Поповым и Шастуном, и Васька не могла себе позволить лишить её такого удовольствия.       — Девушка, а будьте так любезны, — следующим на регистрацию подошёл Матвиенко, Позов и Астахова стояли позади него, — а можно Василисе местечко у окошка?       Работница аэропорта перевела взгляда на Астахову. Администратор смущенно улыбнулась. Серёжа поманил Васю к себе, и та послушно подошла, протянув свой паспорт.       — Первый раз же летишь, — ласково заметил Матвиенко, и Астахова покраснела ещё больше, осознав, что мужчина, скорее всего, подслушал её разговор со Стасом. — Всё должно быть чин-чинарём.       — Серёж, ты где таких слов набрался? — подтянулся к стойке Позов.       — Приютил тут намедни одного графа на ночлег, — махнул рукой себе за спину Сергей.       — И что же, графа в хоромы, а сам в сенях разместился? — хихикнул Димка.       Матвиенко расстроенно поджал губы и закивал. Вася тихо поблагодарила девушку, которая протягивала ей билет и паспорт. Серёжа с Димой забрали свои документы.       — Сережкинс, ну ты сегодня прям джентльмен, — с восхищением гоготнул Шастун, когда троица догнала его, Стаса и Арсения. — Покупаешь своей даме место у окна.       Матвиенко его проигнорировал. Бодро размахивая чёрной спортивной сумкой, мужчина зашагал в направлении предполётного досмотра. Антон хмыкнул и посмотрел на Васю, которая весь день избегала его. Девушка быстро зашагала мимо, и Шастун нахмурился, сообразив, что администратор шла с пустыми руками.       — Серёж, дай пожалуйста сумку, — подтвердила догадки молодого импровизатора Астахова, догоняя Матвиенко.       Антон замедлил ход. Серёжа, сдавший свой чемодан в багаж, вопросительно развернулся на администратора. Василиса забрала сумку и, расстегнув её, достала оттуда прозрачную косметичку с небольшими флаконами. Любопытный Матвиенко чуть ли шею не свернул, наблюдая за манипуляциями девушки. Работник аэропорта его окликнул, и мужчина направился к рамке.       Астахова старательно игнорировала внимательный взгляд Шастуна. Улыбнувшись девушке за монитором, которая проверяла содержимое её сумки, Вася пошла к другой свободной рамке. Ладони вспотели. Девушка в красках представила, что рамка сейчас начнёт адски пищать, но этого не случилось. Работник аэропорта равнодушно махнул металлоискателем, теряя к девушке интерес.       Зато при виде Антона рамка восторженно заверещала. Импровизатор сделал шаг назад, выругался и привычным жестом снял все кольца и цепочки. Шастун вернулся к рамке. Он удивлённо сдвинул брови, когда понял, что Вася смотрит на него с сочувствием или пониманием, что ему совсем сейчас не хотелось привлекать к себе внимание.       — Сколько много косметики, — констатировал Серёжа, когда чёрная спортивная сумка подплыла на ленте к Астаховой.       — Это для ухода, — зачем-то пояснила девушка, пряча косметичку.       — Ну так, уходи, — услышала она рядом голос Шаста.       Она бросила на него вопросительный взгляд. Импровизатор продолжал стоять рядом, детально изучая её с высоты своего роста. Спохватившись, Василиса застегнула сумку и с ужасом шарахнулась в сторону, увидев, что Антон тянется к ней.       — Моя очередь ухаживать за единственной дамой в нашей компании, — невозмутимо сообщил Шастун, обратившись к Серёже.       Матвиенко опешил. Вася мысленно попрощалась с сумкой и вещами в ней и проводила Антона покорным взглядом. Тот словно на дефиле плыл, покачивая бёдрами, к изумлённым наблюдателям.       — Васёк, — первым обрёл дар речи Сергей, — я бы тебе по-дружески посоветовал потом по ведомости проверить, все ли трусы на месте.       — Чего? — оторопела администратор.       — Вот и я говорю, чего ему надо от твоей сумки, — хмыкнул Матвиенко, убрал руки в карманы и, карикатурно пародируя походку Антона, направился к друзьям.       Василиса медленно пошла следом. Она хмуро сдвинула брови, пытаясь понять, что придумал Шастун. А вдруг он выкинет её сумку, когда самолет будет взлетать? Да ну, он же в своём уме, в конце концов. Вряд ли позволит себе так открыто просирать свой «солнечный» образ. Удостоверившись, на всякий случай, что паспорт с билетом и телефон продолжали лежать в нагрудном кармане чёрного худи, Астахова свернула в сторону и направилась к кофейному аппарату.       — Он не всегда был таким.       — Блять!       Василиса вздрогнула и отпрыгнула, когда увидела мужскую руку. Попов подошёл ближе, отменил заказанный крепкий двойной американо, выбрал молочный шоколад и оплатил напиток своей картой.       — За столь короткий срок ты второй человек, который столь красочно реагирует на моё появление, — спокойно заметил Арсений, пока Астахова, краснея до кончиков ушей, тупо пялилась на шоколад, лившийся в пластиковый стаканчик. — Ольховская также отреагировала, когда пару дней назад чуть ли не прибила меня дверью, — пояснил импровизатор, хотя Василиса вопросов не задавала. — Если тебе это интересно, конечно, — обворожительно улыбнулся мужчина и протянул стаканчик девушке.       Астахова аккуратно забрала молочный шоколад и тихо поблагодарила Арсения.       — Шастун, с которым я познакомился, был другим, — продолжил Попов. Вася обожгла язык. Она наивно полагала, что разговор на этом был закончен. — Сегодняшний Антоха, — мужчина бросил красноречивый взгляд на компанию импровизаторов. Астахова еле переборола в себе желание развернуть Попова лицом к себе, чтобы только обсуждаемая персона не поняла, что фигурировала в их диалоге. Точнее, монологе, — эмоциональный вампир. Ему надо нападать, оскорблять, унижать, получая в ответ отрицательные эмоции, — продолжал Арс.       Василиса переминалась с ноги на ногу. Как намекнуть Попову, чтобы он перестал пялиться на Шаста?       — Если хочешь работать с ним, тебе надо научиться не поддаваться его манипуляциям. Где-то промолчи, где-то ответь спокойным голосом. Обращайся к его внутреннему ребёнку, — Арсений, наконец, соизволил развернуться на свою собеседницу. — К Тоше.       Теперь Астахова не удержалась и посмотрела на Антона. Как скоро он взорвётся, если она обратиться к Тоше? Шастун интерес к своей персоне со стороны Василисы игнорировать не стал. Он вопросительно взмахнул рукой, беззвучно интересуясь, какого чёрта она на него таращилась.       — А если у меня не получается? — спросила Василиса у Антона и спустя секунду запоздало развернулась на Попова.       — Да ладно, брось, — бархатно рассмеялся Арсений.       Вася посмотрела на Арса, как на умалишённого.       — А с чего бы ему сегодня с сумкой твоей носиться? — пояснил Попов.       — Откуда я знаю? — пожала плечами Астахова. — Может, трусы мои своровать хочет.       Арсений рассмеялся. Нет, он заржал на весь зал аэропорта. Вася не выдержала и ударила мужчину, попросив быть тише.       — Это Матвиенко вообще-то сказал, — наябедничала она и улыбнулась.       Попов кивнул. Он прекрасно знал, что это вполне в духе Серёжи.       — Серьёзно, — с той же мягкостью продолжил Арсений, — у тебя начинает получаться. Ещё чуть-чуть и начнёшь ставить Антона в угол в кабинете, — он подмигнул девушке и толкнул её в плечо.       Вася потупила взгляд и вновь улыбнулась. Однако в следующую секунду заметила, что Антон наблюдал за ними. Он нервно крутил свой телефон в руках, не сводя мрачного взгляда с Попова и Астаховой.       — Ничто не даёт ему право вести себя, как говнюк, — выразилась девушка.

Счастливые люди Не думают матом, Закутавшись в пледе, Бессильно измятом; Не лечатся виски; Не спят с телефоном; Не тянуться к риску; Не курят с балкона; Не дышат устало Чужим никотином; Не спят с кем попало; Не пьют аспирина…

      Астахова поняла, что с раскрытым ртом завороженно смотрит на Арсения, читавшего вслух стихи. Красивое лицо импровизатора накрыла сосредоточенность, когда он запнулся, вспоминая следующие строки. Вася захлопнула рот и поспешно отвернулась от Попова, сообразив, что она реально глазеет на красивого мужчину, читающего стихи. Она поискала растерянным взглядом мусорку и выкинула пустой стаканчик.       Оборвав своё выступление на лёгкой недосказанности, Арсений нисколько не оскорбился, что букетов к сцене не принесли, и поспешил вернуться к друзьям. Василиса спрятала руки в нагрудном кармане и отправилась следом. Если бы Шастун мог сжигать взглядом, от неё бы давно остались тёмные угольки.

***

      Вася лежала на кровати в своём гостиничном номере и дёргала ногой в такт «Куклы колдуна», игравшей в её наушниках. Она с улыбкой листала фотографии, сделанные на концерте. Она до последнего переживала, что Стас ей откажет, потому что администратор, бегающий по сцене с фотоаппаратом во время концерта, привлекал слишком много внимания. Но Шеминов решил, что было бы круто, если бы с её новым назначением в процессе тоже начались какие-то изменения.       Василиса не была профессиональным фотографом. Она не выстраивала свет и не стремилась поймать удачные ракурсы — Арсений наверняка бы при взгляде на эти фото присоединился к коалиции Антона против неё. Ей просто нравились те ощущения и эмоции, которые ей сейчас дарил просмотр этих фотографий.       Наушники издали противный звук, оповещавший, что они разряжены. Вася цыкнула, бросила фотоаппарат на кровать и направилась к своей сумке. Она вытянула белый провод и собиралась застегнуть сумку, когда что-то привлекло её внимание. Астахова отложила зарядку в сторону и достала чужой телефон.       Василиса покрутила смартфон в руках точь-в-точь, как несколько часов назад владелец крутил его в аэропорте. Девушка бросила взгляд на свои часы на запястье. Почти двенадцать. Если Шастун обходился столько времени без своего телефона, он вполне мог подождать и до утра.       Дисплей засветился. Вася удивилась, что телефон не издал ни звука. Она обалдело смотрела на фото Кузнецовой на экране мобильного. Обречённо простонав, девушка мысленно поинтересовалась, за что её так не любит боженька. Сжав в руках дорогой айфон, Астахова вышла из своего номера.       Иронично, но Василиса решила заказать себе номер в другом конце коридора в то время, как импровизаторов она разместила всех рядом. Долгая дорога влекла за собой кучу ненужных размышлений и логичных вопросов. Очевидно, что Шастун самолично засунул свой мобильник в сумку Астаховой, которую демонстративно таскал в аэропорте, самолёте и гостинице.       Василиса остановилась напротив номера Антона.       — За что? — простонала она, запрокинув голову, и поскреблась в дверь.       Ответа не было. Она бросила осуждающий взгляд на телефон в своих руках. Это он виноват, что она сейчас топчется под дверью Шастуна. Входящий вызов прекратился, и Вася опешила.       Двадцать восемь пропущенных. Кузнецова действовала наверняка, да. Это была ревность? Подозрение?       Дальше у Васи закончилось воображение, и девушка толкнула дверь номера.       — Антон, тут…       Астахова застыла на пороге, едва не уронив телефон Шастуна. Она запоздало захлопнула рот, осознав, что это начинало входить в дурную привычку. Василиса втянула воздух и опустила взгляд, ощущая, как барабанные перепонки норовят лопнуть от громкого стука её сердца.       — Вообще-то стоило постучать, — визгливым голосом заметила девушка, лежавшая в кровати Антона.       Девица определённо могла посоревноваться в тональности с рамкой аэропорта, пришедшей в бешеный восторг при встрече с Антоном.       — Я стучала. Мне никто не ответил, — зачем-то оправдалась Астахова.       Щёки пылали.       — Стоило бы поучиться вежливости, — никак не могла угомониться незнакомка.       Василиса выпрямилась. Однако сдвинуться с места по-прежнему не могла. Наверное, неплохо было бы защититься от напора длинноволосой девушки и поинтересоваться, а что она, собственно, делала в постели Антона. Но Вася не могла.       — Счастливые люди не спят, с кем попало, — теперь уже не красиво, а слишком насмешливо в её голове цитировал Попов.       Астахова отвела взгляд в сторону. Дверь ванной медленно открылась. В комнату вышел Шастун, который вытирал волосы полотенцем.       — Ты ещё здесь? — брезгливо поинтересовался импровизатор, обратившись к девице в своей кровати.       Наверное, Вася перестала верить в происходящее. Она посмотрела на телефон, оповестивший, что Кузнецова позвонила уже тридцать раз.       — Как видишь. Как раз объясняю вашей новенькой, что неприлично врываться в номер без стука, — донесся до её ушей капризный женский голос.       Астахова не смотрела на Антона. Она растерянно смотрела на фотографию Кузнецовой, опять занявшей весь экран. Шастун беззвучно выругался и втянул голову в плечи.       — Проваливай, — грубо рыкнул импровизатор. — Вась, не ты, — мягче добавил он, когда заметил, что Василиса качнулась назад, но не смогла сдвинуться с места. — И никому ничего не рассказывай, — ледяным тоном приказал Антон.       Васе казалось, что она наблюдала за всем происходившим через плотное стекло. Шастун сверкал потемневшими глазами. Оскорбленная симпатичная мордашка девушки, выбиравшейся из-под белоснежного одеяла. Астахова отвернулась, когда та сверкнула голой грудью и непроизвольно прикрыла свою, словно обнажена была сейчас она. Девица фыркнула, подняла кусок ткани с пола. Маленький кусочек на поверку оказался коротким платьем.       Вася вспомнила Коку в её черном платье и тонких шпильках. Потом подумала, что лицо этой шатенки кажется ей знакомым — она вроде сидела в первом ряду. Воинственно настроенная та уже шагала к выходу. Астахова с сочувствием посмотрела на гостью Шастуна, но шатенка выходила победительницей и в жалости Василисы не нуждалась. Всё было как в том меме из инсты:       — Бедная…       — Бедная здесь только ты.       Дверь за её спиной хлопнула, и Астахова отмерла.       — Кто-нибудь звонил?       Василиса ошалело смотрела на протянутую руку Шастуна.       — Не знаю, — соврала администратор и поспешно вложила айфон в руку Антона. — Я его в сумке нашла.       — Даже звонки не проверила, — разочарованно цокнул языком Шастун. — Какая же ты скучная! — его невозмутимость ошарашила девушка. — Ты ничего не видела, поняла?       Вася взглянула на Антона. Почему-то захотелось плакать. Его спокойный, немного усталый голос казался дикостью. Лучше он привычно сорвался.       — Да, — кивнула администратор, поняв, что парень ждал её ответа.       — Умница. Свободна!       Дважды повторять Астаховой не было нужно. Она пулей вылетела из одного номера и целенаправленно влетела в номер напротив.       — Так вот о чём ты говорил! — она задыхалась от недостатка кислорода и жадно глотала воздух. — Антон в туре спит с фанатками?       Матвиенко лениво повернулся на девушку. Боковым зрением Василиса заметила движение и поняла, что сейчас и в этом номере откроется дверь ванной. Щёки снова начали розоветь, и Астахова всерьёз забеспокоилась, что сейчас станет хранительницей ещё и Серёжиной тайны.       В целом, Серёжина тайна могла вполне претендовать на первое место. Потому что из ванной Матвиенко вместо обнажённой девушки вышел Попов. И из одежды на Попове были только боксеры.       — Вась, прости, я не знал, что ты здесь, — спохватился Арсений.       Импровизатора определённо ослепил яркий свет пунцовых щёк Астаховой.       — Но про меня ты знал! — крикнул Серёжа. — Оденься.       Василиса отвернулась, затем закрыла глаза руками. Она не видела Арсения. Зато её воображение в красках рисовало, как Попов в одних боксерах читает стихи в аэропорте. Астахова понятия не имела, что хуже — это видение или творившееся наяву. Она убрала руки от лица и тут же прикрыла глаза снова. Арсений почему-то решил, что сначала нужно натянуть футболку, а уже потом заняться поиском брюк.       — Что-то случилось? — спросил Попов.       — Да, ты без штанов случился, — заметил Серёжа. — И всё ещё случаешься.       — Ну я же не первопричина переполоха, — справедливо отметил мужчина и нашёл, наконец, чёрные джинсы.       — Васька узнала, как Шастун снимает напряжение на гастролях, — с раздражающей ленцой в голосе произнёс Матвиенко.       — Но это же неправильно! — запротестовала Василиса и отняла руки от лица.       Она с облегчением обнаружила Попова в штанах.       — Забей, — со спокойствием в голосе посоветовал Арсений. Астахова возмущённо повернулась на него и поняла, что тот занят ширинкой своих джинсов. — Просто не вмешивайся, окей? — невнятно пробормотал он.       — Ты сейчас Ваське совет даёшь или Василию в своих штанах? — заржал Серёжа.       — Это отвратительно, — констатировала Василиса. — И похождения Антона, и твои шутки, — пояснила администратор и, тряхнув рыжей копной волос, покинула номер Матвиенко.

***

      — Решила составить конкуренцию моей новой подружке?       Вася в последний момент поймала полотенце, сползавшее с её груди. Мокрые волосы прилипли к раскрасневшимся щекам, и Астахова убрала их за ухо.       Шастун с довольной улыбкой наблюдал за ней, склонив голову на бок. Он развалился в кресле, а в его руках была бутылка пива.       — Я не планировал посягать на твою девичью честь, — он поднял руки вверх, капитулируя, но Василиса физически чувствовала его взгляд на своём теле и ненавидела себя за тугой узел, что затягивался в её животе. — Я пришёл заключить договор о неразглашении.       Антон сделал глоток. Он нарочно не отводил взгляда от Васи. Та крепче прижала полотенце к своей груди. Она стояла перед Шастуном в одном, мать её, полотенце. На ней только полотенце и ничего больше. Ничего, кроме стыда и слишком заинтересованного взгляда Антона.       — Какой договор? — в голосе звучала предательская дрожь, а в горле появилась сухость.       Шастун поднялся из кресла. Вася сделала шаг назад и врезалась в стену.       — Забудь то, что ты видела сегодня у меня в номере.       Антон подошёл ближе. Слишком близко. Астаховой казалось, что она чует запах солода на его губах.       — Ты это увидишь ещё не раз.       Васе показалось, что в голосе Шастуна тоже произошёл надлом. Она почувствовала лёгкий нажим в области живота. Она проклинала эту глупую реакцию тела, но, к своему удивлению, Астахова увидела, что это Антон касался её. Большой палец его руки мягко давил на её живот.       — И даже не вздумай рассказать об этом Ире, — прохрипел Шастун.       Наверное, было бы неловко, если бы сейчас кто-нибудь ввалился в её номер. Их лица с Антоном разделяли никчемные миллиметры.       Шастун облизнул губы. Вася шлепнула его по руке и толкнула в грудь.       — Тебе их не жалко? — казалось, что все её силы ушли на этот толчок, поэтому голос был таким тихим. — Этих девушек? Ты хоть представляешь, каково им?       Каково мне с е й ч а с?       — Вась, — Антон встряхнулся, словно воробушек от снега. Импровизатор словно дезориентировался в пространстве и потерянно опустился на столик. — Они провели ночь со своим кумиром и буду вспоминать это до конца своих дней, — самоуверенно развёл руками парень. — Жалко только, что им никто не поверит.       — А Ирина? — Василиса отчаянно будила остатки совести Шастуна, которая спала богатырским сном. — Ты её обманываешь.       Щёки горели. Астахова понимала, что кого-кого, а Антона она сейчас меньше всего осуждала.       — Я просто не расстраиваю её, — пожал плечами Антон. — Сама подумай, ты бы хотела узнать об изменах своего парня? Ах да, у тебя же нет парня, — Шастун выпрямился, и на его лица появилась самоуверенная ухмылка.       — Уходи.       Голос сыпался вдребезги. Рука дрожала, указывая направление. Антон послушно поднялся. Около кресла он наклонился, чтобы взять оставленную на полу бутылку.       — Это… — импровизатор накрыл ладонью дверную ручку и развернулся на Васю. Та стояла, сложив руки на груди, — ты себе там не придумывай ничего, ладно? А то вдруг решишь, что между нами искра, буря, безумие… — оскалился парень.       — Между нами договор о неразглашении, — ответила ему неприятной усмешкой Астахова. — И ничего больше.       — А вот за это уважаю, — хмыкнул Шастун и покинул номер.