Всему свое время

 — Чего бы ты хотел, Элтон? «Тебя».  — Хочу узнать, как ты нашел это местечко. Рид улыбается — вопрос ему пришелся по душе. Он долго, с подробностями и изящными уточнениями рассказывает о том, что ресторанчик ему порекомендовал один приятель, который отменно смыслит в морских гадах, и лучшего краба в Лондоне попробовать можно именно здесь, а чуть менее удачного — у Оуперкаля, тремя кварталами отсюда. Элтон из всего монолога едва ли слышит что-то, кроме слова «приятель», от которого внутри становится так же кисло, как во рту — от вина. Скольких Рид сюда приводил до него?  — Быть может хочешь чего-то ещё? «Тебя»  — Давай закажем мороженого. Здесь ведь есть мороженое?  — О, разумеется, — Рид тут же подзывает официанта, который бежит к их столику со скоростью, которой позавидовала бы породистая борзая. Он и похож на борзую — длинный, тонкий, и наверняка тоже любит баловаться с шариками. Элтон играет в эту игру уже битый час. Правила просты — не дать понять собеседнику, что он умирает от желания уединиться с ним хоть бы даже в ближайшем туалете. Судя по веселым взглядам Рида, выходит у него чертовски плохо. Элтону было бы куда спокойнее, зная он наверняка, чем закончится этот вечер. Но от Рида ожидать можно чего угодно. Вдруг он действительно хотел лишь поесть краба в компании рок-звезды?  — Нравится тебе здесь? «Да. Нет. Какая разница. К тебе или ко мне?»  — Здесь миленько. Возьму на заметку, когда захочу прийти сюда…с кем-нибудь. Рид наливает себе ещё вина.  — Думаю, что мы с тобой сюда ещё придем… Элтон поднимает глаза от своего мороженого. -…в конце концов, и ты, и я, как оказалось, любим крабов. Элтону хочется выть и кататься по полу.  — Чего-нибудь ещё, Элтон? «Тебя! Тебя! Тебя, черт раздери!».  — Думаю, что мы уже попробовали почти все, не так ли?, — нервно улыбается он, прикидывая, насколько двусмысленно это прозвучало. Шаг рискованный — если Рид сейчас попрощается, то Элтон снова потеряет его ещё на несколько месяцев. Рид просит их рассчитать. Молчание. Синие глаза Рида влажно блестят — в них выпитое вино, и что-то ещё, что даёт Элтону надежду на продолжение вечера. «К тебе или ко мне? Ну же, спроси, к тебе или ко мне?».  — Приятно было с тобой поужинать, Элтон Джон. Рид полушутливо кланяется.  — Ктбе иликмне.  — Что, прости? Рид смотрит на него чрезмерно пристально. Элтон чувствует как запылало его дурацкое лицо.  — Я просто не расслышал. Повтори, будь добр.  — Нет, нет, не важно, честное слово, не важно…  — И все же — повтори. В улыбке его мелькает что-то настойчивое, хищное, и Элтон уже не уверен, готов ли продолжать игру. Игра ли это вовсе?  — К тебе или ко мне? — с плохо скрываемым отчаяньем бормочет он, — Я спросил, поедем ли мы к тебе или ко мне.  — Ко мне, — спокойно отвечает Рид. Элтон едет с Ридом в такси, и думает о том, что он — болван. Он хотел бы, чтобы Рид дотронулся до него, но тот смотрит в окно, думает о чем-то своем. Элтон не рискует вмешиваться. У Рида просторная светлая квартира, обставлена достойно, пахнет его парфюмом. В спальне — огромная, вовсе не на одного человека, кровать.  — Чего бы тебе хотелось, Элтон? «Я в твоей квартире. В твоей спальне. Сижу на твоей кровати. Чего я могу хотеть?».  — Может ещё выпьем? Рид соглашается. Он разливает уже початую бутылку по бокалам.  — Это хорошее вино. Я пью его по особым дням.  — Бутылка закончилась, — заметил Элтон, — Особых дней больше не будет?  — Значит будут особенные, — Рид внимательно смотрит на него. — Может ты бы хо…  — Тебя. Я хочу тебя. Элтон уже не может думать. Игры закончились, и если так надо — он готов признать тотальное, безоговорочное поражение.  — Думал, ты и не скажешь, — Рид забирает бокал из рук Элтона. Элтону хочется спросить, почему все обязательно должно быть так сложно, но Рид целует его — и вопрос находит ответ. Будь как-то иначе — не было бы так сладко. Они падают на кровать, Рид чуть отстраняется, Элтон протестующе стонет.  — Я здесь, я никуда не делся.  — Не девайся. Пожалуйста.  — Мне просто нужно снять брюки. Они рвут друг на друге брюки, стягивают рубашки, путаясь в ремнях и пуговицах — все так, как было в первый раз. Такого Рида он не боится, не смущается — этот Рид каждым движением даёт понять, чего хочет. Сейчас он хочет Элтона, и одни небеса знают, насколько это взаимно. Элтон торопится, жадничает, задыхается. Рид успокаивает его, словно заигравшееся дитя, но попытки его тщетны, да и попытки ли это?  — Всему свое время, — шепчет он на ухо Элтону, после чего мягко целует его в шею. Элтон отчаянно не понимает, почему нельзя напиться воды, если до этого битый час бродил по пустыне. Он хочет чувствовать Рида каждой клеткой кожи. Неспешность убивает его. Воскрешает. Убивает вновь. И все же Рид знает, что делает. Все, что с ними твориться — невообразимо, волшебно, хорошо. Элтон хотел бы рассказать Риду об этом, но на ум не идёт ничего, кроме трёх запретных слов. Элтон яростно впивается поцелуями в Рида, потому что это помогает молчать, помогает не сказать чертово…  — Я люблю тебя. Элтон цепенеет, думая, что произнес то, чего говорить не следовало. Но эти слова слетели не с его губ. Рид вкрадчиво повторяет:  — Я люблю тебя, Элтон. Элтону кажется, что весь этот вечер — чья-то дурацкая шутка или чокнутый мираж, или…совершенно ведь не важно, что это, разве не так? Даже если через мгновение он проснется один в своей постели, даже если все это окажется глупым и наивным сном — все равно подобный сон в сотни раз лучше, чем то вакуумное ничего, преследовавшее его многие месяцы ожидания.  — Я люблю тебя, Джон.  — Видишь как все просто. Теперь Элтону хочется повторять эту фразу тысячу тысяч раз. Ему досадно, что Рид произнес ее первым, что Риду хватило смелости, а ему — нет. Он шепчет ее снова и снова, и каждый раз Рид улыбается, отчего становится похожим на мальчишку. Когда наступает утро, и он обнаруживает себя в чужой постели, то долго ещё лежит, крепко закрыв глаза, а открывает их лишь по чужому настоянию и весьма неохотно.  — Доброе утро.  — Доброе.  — Чего бы ты хотел, Элтон? «Чтобы ты не прогонял меня, не говорил, что у тебя дела и работа, чтобы не исчезал на несколько месяцев…».  — А чего бы хотел ты сам? Рид молчит, его глаза до краев налиты весельем. Элтона до костей пробирает разочарованием — неужели все опять начнется сначала?  — Хочу показать тебе местечко, где подают лучшие завтраки в Лондоне. Не откажешь в удовольствии? «Да! Да-да-да-да-да!» — Почему бы и нет.