Выжить

Холодные слезы катятся по моим щекам, а губы дрожат, когда я вижу его вот такого. Чживона, который сражался за меня, но даже победив, он проиграл. *** — Мино всё ещё жив. — Со смерти Чжунэ прошел уже месяц. Я сидел в заточении именно столько. Никуда не выходил и не видел солнечного света. Мино смог подняться. С мертвыми друзьями, с мертвым отцом. У него никого не осталось. И мне было жалко просто смотреть на то, что он существует. И всем было жалко. Но он карабкался. И простит меня Господь, но на его месте должен был быть Чжунэ. Живой, сильный, красивый. По которому я дико скучал. И плакал вечерами, говоря Чживону, что скучаю по семье. По сути так и было, ведь Ку был частью моей жизни. Один из самых близких для меня людей. А я просто позволил ему умереть. *** — Нет, Чживон, не надо. — сейчас мне было не так страшно. Я даже не знаю, от чего я пытался отговорить старшего. Ведь, твою мать, я хотел умереть. Короткое движение, выстрел. Я бы умер, но Бобби чего-то ждет. Тянет до последнего, а его руки трясутся. — Ты должен. — тихо говорит он, пока ветер раздувает его широкую одежду и почти выцветшие волосы, — Ты должен умереть. *** Мино проиграл. Проиграл ещё месяц назад. Он больше не тот человек, кем был прежде. И винит он в этом меня. И всё, из-за чего он нападет сейчас на Бобби, так это я. Ведь больше у него ничего не осталось. Ему не за что цепляться. Он просто хочет сделать то, что собирался ещё до всего этого дерьма. — Он направил на вас целую армию своих людей. — бубнит по телефону Донхёк. Примерно тогда мы оба с Чживоном поняли, что Сон свихнулся. Он потерял всех. Всех своих близких и любимых людей просто из-за того, что я сбежал. Бобби сделал меня своей приманкой. Бобби сделал меня своей игрушкой. И я поверил ему. А он поверил мне. И потому стоять сейчас перед ним было тяжелее всего. А ведь мы доверились. И честно, оба попытались. Но у таких рассказов не бывает хороших концовок. А может бывает? Может Бобби все-таки уберет блядскую пушку с моего лба и просто, мать твою, поцелует? _______________________________ — Поехали. — тот явился в нашу квартиру рано утром. Я тогда ещё спал, потому поморщился от яркого дневного света, что появился в комнате вместе с блеклым и усталым Бобби. — Куда? — тихо спросил я, ловя одежду, что он скидывал мне на кровать. Он снова наверняка не спал всю ночь. В последнее время у него стало слишком много работы. А после того, как он своими руками задушил ту его невесту, Ли Хаи, китайская мафия разорвала с ним союз. Кажется, они так и не поняли, что девчонка была чертовым информатором. Ну и пошла нахер. — Поедем к моей маме. — Чживон ответил на мой вопрос, когда выкинул все мои и его шмотки из своего шкафа. Я сразу же взбодрился, смотря на два пустых чемодана, что он выкатил, — Собирайся, малыш. Чего глазами щелкаешь? Я вскочил за секунду. Чживон никогда не рассказывал мне о своей семье, потому я был взвинчен и напуган. Но и в предвкушении я тоже был. Вернее, как... Чживону не за чем мне было рассказывать о его отце. Я знал его папашу намного лучше, чем это делал он. А мама... про неё мы никогда не разговаривали. Да и про мою семью мы зарекались не часто. Нам было не до этого. Мы либо трахались, либо работали. Собрав все чемоданы, я купил его матери цветы и сел в машину. Я правда очень переживал. Спрашивал, какие у неё интересы и что она знает обо мне. Как мне лучше представиться и чего лучше не рассказывал. Бобби ответил: «ей будет все равно» как-то холодновато, оттого я подумал что в их отношениях есть что-то напряженное. — Я точно ей понравлюсь? — я внимательно посмотрел на Бобби, что сидел за рулем своей машины, через секунду чуть усмехнувшись с моего вопроса. — Не переживай об этом. Ты ей понравишься. Она всегда поддерживала мой выбор. Тогда Чживон мне казался ещё более поникшим. И два этих чемодана... мы к ней переедем? Мы будем скрываться у неё? От мысли о том, как Чживон будет закрывать мой рот своей ладонью во время нашего секса, у меня свело живот. Вон почему-то сразу замечал такие вещи. Он чувствовал каждый раз, когда я хоть немного возбуждался. — Тебя завел разговор о моей матери? Я о тебе чего-то не знаю? — он тихо посмеялся и я улыбнулся ему в ответ, смотря на часы. Шесть утра. Самое время подремать. Мои глаза стали медленно закрываться, пока сам я задремал на сидении рядом с Чживоном. Мы приехали словно через пять минут, хотя судя по местности, я и понятия не имел, где нахожусь. Сплошные деревья, церковь и куча могил... оу. Мы вышли из машины, после чего я не услышал ни звука. Тишина, удручающая и раздражающая. В таких местах всегда до чертиков страшно, особенно рядом с человеком, который уже убивал людей. Еще страшнее становится, когда из багажника Бобби достает лопату. Он на меня практически не смотрит. Только пальцами манит, закрывая машину и куда-то двигаясь. И я, конечно же, иду за ним. Твою мать, а что мне остается? Холодный ветер раздувает цветы, что были в моих руках. Прохладно. Такая куртка уж точно меня не согреет, но согревал тот факт, что впереди меня идет мужчина, который так боролся за мою жизнь все это время. Неужели напрасно? — Здесь. — он останавливается, одним несильным движением вставляя лопату в землю и этим заставляя меня дернутся от страха. — Ч-что?.. — я испуганно посмотрел на старшего. Предлагает копать мне могилу? Но Бобби кивает вниз, безэмоционально и с какой-то легкостью. Взгляд опускается ниже, на могилу. Могилу его матери... черт, а они похожи. Слова застревают где-то под рёбрами. Бобби смотрит на её фотографию так же долго, как и я. Но я все же думаю, что правильным решением будет... — Давай ты. — я посмотрел на парня, протягивая ему букет цветов и вздыхая. И если бы я не обратил внимание, то не заметил бы, как Чживон беззвучно стирает скатившуюся по щеке слезу. — Нет. — совсем тихо отвечает он, отрицательно качая головой. Мне хватает секунды, чтобы сообразить. Я подхожу ближе к могиле его матери, аккуратно наклоняясь и устраивая цветы рядом с надгробием. Смотрю еще пару секунд, прежде чем слышу, как кто-то снимает пистолет с предохранителя. Вот он, момент истины. — Чживон, не надо. — Ты должен. Ты должен умереть. Его тяжелое дыхание мешает сконцентрироваться. Я прикрываю глаза, надеясь, что все закончится быстро. Давай же, Чживон. Давай. Вытираю теплые слезы со своих щек, ощущая, как дрожат губы. Я понимаю почему. Потому что порчу Чживону жизнь. Потому что всё, что он делает сейчас - убивает толпы своих людей из-за моей шкуры. Меня не любят в кругах корейской мафии. И уважение к Чживону угасало с каждым днем. Потому что пидор, потому что некомпетентен, потому что я - шлюха предательская, которую даже заклятые враги хотят убрать. А Бобби не может, потому что член стоит. Я усмехаюсь. Скорее, истерично. — ВЫСТРЕЛИ, БЛЯТЬ!!! — мой голос слышен по всему кладбищу. Я открываю глаза, наблюдая за тем, как дрожат его руки. Как он хмурится, стискивает зубы и почти что давит на крючок. Но нет. Я выдыхая, — Ты слабак, Бобби. Убей меня. Убей. Я медленно поднимаюсь с коленей. Вырастаю перед ним в полном лице, смотря ему в глаза. Боже, наверное, он самый несчастный на свете человек, выросший без отца, потерявший мать и любимую невесту. Потерявший уважение своих людей даже после всего, что он сделал. И последнему я виной. Я. Человек, которого он полюбил и вот-вот снова потеряет. — Я тебя люблю, говна ты ссаного кусок. — я тихо смеюсь, ощущая, как глаза снова наполняются слезами. Смотрю, как Бобби смеется в ответ, а посте просто подставляет пушку к своему виску. За одну миллисекунду. Я, кажется, только что умер. От инфаркта или инсульта. От чего-то точно умер, потому что жизнь пронеслась перед глазами. И дать ему по ебальнику я успел. Да так, что пушка вылетает из рук, а моя рука начинает болезненно кровоточить. Уж лучше тебе, Бобби, с разбитым носом, чем с вышибленными мозгами. — Совсем долбаеб? — я рычу, пиная оружие в сторону, словно футбольный мяч. Смотрю на Вона, что громко смеется, держась за свой нос, — Пиздец... ты крышей поехал. — И я тебя люблю. — продолжая смеяться, говорит тот, переводя взгляд на меня и улыбаясь, — Я понятия не имею, что теперь. Ни малейшего. — Брось меня где угодно и езжай домой. Я всегда найду способ выжить. — я вздыхаю, понимая, что сейчас нам нужно будет попрощаться. — Нет. — Бобби отрицательно качает головой, хмуря брови и задумываясь буквально на минуту. Думает о чём-то, — Я знаю, куда ты поедешь. Мы сели в его машину. Он пообещал, что отдаст мне оба чемодана с одеждой, чтобы я помнил его запах. Он подарил мне какой-то дебильный ковбойский брелок с заправки, пока мы покупали ему салфетки для разбитого носа. — Так куда мы едем? — спрашиваю я, просто любуясь на человека, который такой простой, но в то же время такой тяжелый. Он улыбается, смотря на меня на секунду и переводя взгляд на дорогу сразу после. — Ты едешь домой, Ханбин. Ты едешь к себе домой.