Важнее всего

Сплинтер был хорошим отцом, он знал о своих сыновьях то, о чем даже не догадывались их знакомые и друзья. В этих юных воинах, помимо желания спасти город, теплилась надежда на лучшее будущее, без страданий и боли. Леонардо с ранних лет мечтал о Японии, он рассказывал братьям о красоте садов, чья слава настигла Нью-Йорк в самый разгар цветения сакуры. Лео доставал разорванную детьми книжку и с замиранием сердца любовался розовым одеянием дерева. Его не волновало, что часть картинки была утеряна, лишь маленький кусочек чудесного изображения радовал Леонардо в минуты душевных терзаний. Пальцы ласково поглаживали страничку, словно стремясь дотронуться до прекрасного. Наверное, поэтому сэнсэй незадолго до своей гибели передал сыну несколько фотографий из прошлого, где добрый учитель Хамато Йоши стоял рядом с красавицей Тенг Шень. Над ними возвышалась одинокая сакура. Лео взял листок и шепотом произнес то, что заставило Сплинтера задуматься, учитывая тот факт, что Леонардо не знал истории фото: — Ваш подарок — это маленькая Вселенная огромного счастья. Сэнсэй видел Донателло в минуты душевного покоя, когда инструменты лежали на столе, а свет тусклой настольной лампы освещал лицо спящей измученной черепахи. Тогда любящий отец мягко будил сына и просил немного поспать. Когтистая ладонь натягивала одеяло и лежала поверх до тех пор, пока дыхание не становилось размеренным. Как всегда, Сплинтер подходил к маленькой доске, висящей на противоположной стене, и рассматривал загадочные формулы. Среди них выбивались сияющие рисунки. Именно «сияющие», потому что Донни любит использовать фосфорные маркеры. Здесь были Сплинтер, братья и самый настоящий космос. Каждая планета вращалась вокруг них, и миллионы золотых точек падали на зелень доски и превращались в звездные цветы, как разбиваются фейерверки о гладь неба в канун праздника. Донни называет свою семью солнцем, центром всего Мира. Сэнсэй говорит с Рафаэлем об океане. Его вечно взрывной и темпераментный сын обожает беседы на подобные темы. Потому что океан — безграничная свобода. — Как думаешь, почему всем хочется оказаться по другую сторону родного края. Так делают люди, так поступаешь ты. Почему? — Сплинтер спрашивает не с целью выяснения причин, ему хочется, чтобы Рафаэль говорил о том, что ему действительно нравится. — Не знаю, мастер. Но я это делаю ради того, чтобы искусственно расширить свой кругозор. Вы передавали нам знания о мире, чтобы мы не ограничивались только тем, что видели своими глазами. Потому что там, в другой части Света — своя жизнь. Сплинтер подарил своим сыновьям мудрость, а значит и часть его души покоится в их сердцах. Микеланджело включает телевизор в час ночи, чтобы посмотреть мультфильмы, которые он умудрился пропустить из-за вечерней тренировки. И каждый раз черепаха вздрагивает от шороха в темных коридорах, потому что Раф сказал, что мёртвые поднимаются из своих могил, чтобы вселяться в тела неспящих существ, особенно смотрящих мультики. Сплинтер берет веник и присаживается к Майки на диван. — Ничего, сынок, пусть только приблизятся, мы им покажем… Микеланджело смеется и прижимается к отцу, его глаза уже практически закрываются, как неприятная мысль буквально на минуту появляется в голове и исчезает усилием воли Майки. Мы же вчера хоронили… Леонардо и Донни слушают своих братьев и задумчиво качают головами. Отец посетил братьев, потому что хотел побыть с ними еще немного. На маленькой доске пропадает одна фигура.