Разбудить Принца

Ай не находила себе места от беспокойства. Девушка распахнула окно, и прохладный вечерний воздух освежил её лицо. «Канаме…» - все мысли были только о нём. Ай безумно тосковала по молодому человеку, постоянно глядя на миниатюрный портрет, скрытый в медальоне. Каждый раз, убегая из дома, девушка направлялась к особняку своего отца, часами блуждая вокруг в надежде увидеть его, но всё было напрасно – дом словно вымер; двухэтажный особняк стоял молчаливый, занавешенные портьерами окна смотрели своими тёмными глазницами. Ай выбралась из дома и побрела по пустынным улицам, стараясь избегать мест, освещённых бледным светом попадающихся на пути фонарей. Куда она шла, она и сама не знала. Что-то гнало девушку всё дальше от дома, в темноту городских улиц, туда, где на каждом углу её поджидала опасность, где не было тихой и уютной комнаты с любимыми вещами и любящего взгляда и нежных рук матери. Что с ней происходит? Почему всё не так, как было всегда? Почему так больно в груди и тревожно на душе? - Привет, малышка, ты здесь одна? – откуда-то со стороны раздался мерзкий голос, а из темноты на Ай смотрели пылающие жаждой глаза. ***** Вот уже два дня Киёми не появлялась в комнате Канаме. Шото Исая заходил время от времени в комнату молодого человека, проведать его. Мужчина садился на стул возле кровати, напротив Канаме, и что-то говорил ему, уверяя, что с девушкой всё в порядке, и в том, что случилось, не было его вины, но молодой человек практически его не слушал. Хозяин замка пытался отвлечь своего гостя от невесёлых мыслей, разговаривая с ним на посторонние темы, но на деле это напоминало больше монолог, чем беседу. В результате Исая поднимался со своего места и со вздохом покидал комнату, вновь оставляя Канаме одного. Молодой человек неподвижно лежал на постели, глядя в пространство. В его душе поселилась невыносимая пустота. Не хотелось ни думать, ни вспоминать, ни чувствовать. Физическая боль уже давно отступила на второй план, уступив своё место боли душевной, но и та лишь глухо отдавалась где-то в дальнем уголке души. Канаме сам себя не понимал, никогда ещё он так не хотел разобраться в своих собственных мыслях и чувствах, как сейчас. Перед его мысленным взором постоянно вставал один и тот же навязчивый образ, от которого избавиться не было никакой возможности, но и видеть его всё время было мучительно. Молодой человек сам себя загнал в угол, выдумав для себя обвинение, которое нестерпимо давило своей тяжестью, вынеся самому себе приговор и теперь лишь ожидая, когда же на его голову падёт кара, приведя приговор в исполнение. На третий день дверь комнаты Канаме отворилась, и на пороге появилась Киёми. Молодой человек не сводил с девушки встревоженных глаз. Она была какой-то подозрительно притихшей, - где та извергающая энергию неугомонная бестия, что бушевала в этой самой комнате всего три дня назад? Потупив взгляд, Киёми вошла в комнату и, подойдя к прикроватной тумбочке, молча поставила на неё бокал, наполненный насыщенно-бордовой жидкостью. Сегодня девушка была одета в скромное, без особых украшений, светло-кремовое платье, волосы забраны в высокую причёску. Она словно сошла со старинного портрета, сходство добавляла бледность лица Киёми. Замерев на несколько секунд, девушка робко подняла глаза на Канаме, встретившись с ним взглядом. - П… прости… - совсем тихо, еле слышно произнесла Киёми, вновь пряча взгляд под тёмными пушистыми ресницами. – Я… не хотела… Не дожидаясь ответа, девушка быстро развернулась и поскорее покинула комнату, оставив молодого человека недоумевать, что же с ней произошло. ***** Противостояние охотников и вампиров продолжалось, в городе по-прежнему было неспокойно, и выходить из дома после заката было опасно. В Гильдии каким-то образом прознали о том, что приёмная дочь Зеро является чистокровной и наследницей Куран. Кто-то пустил слух, что Ай причастна к нападениям на людей, и теперь охотника подозревали в том, что он прикрывает девушку. Всё усугублялось тем, что никто напрямую не выдвигал обвинений, он лишь ловил на себе косые взгляды, стоило ему ступить на порог Гильдии. Зеро несколько раз пытался поговорить с дочерью, но каждый раз дело заканчивалось слезами. Охотник не единожды наведывался в особняк Канаме, желая разобраться с вампиром, виня его во всём случившемся, но когда бы молодой мужчина ни приходил, то получал один и тот же ответ, - что Главы Куран здесь нет. Зеро с болью осознавал, что Ай всё больше отдаляется от него, да и Юки в последнее время что-то скрывала от мужа. Ай всё чаще жалась к матери, словно бы искала у неё защиты. Зеро всё реже появлялся дома, ночами гоняясь за обезумевшими обращёнными, но это всё больше теперь стало напоминать игру в кошки-мышки, - кто-то намеренно, целенаправленно занялся наведением паники в городе, умышленно бросая тень на всех чистокровных, и всё сильнее разжигая прежнюю вражду между людьми и вампирами. На улицах города, во всех домах поселился страх. ***** Такума надолго пропадал куда-то, ничего объясняя и никому ничего не говоря. Время от времени молодой мужчина появлялся в особняке, чтобы узнать, как идут дела, а затем снова исчезал. Вампиры продолжали поиски чистокровных, замешанных в беспорядках, творящихся в городе, и параллельно уничтожая обращённых, опустившихся до уровня «Е» и потерявших рассудок, но из всех молодых людей, на деле только четверо выполняли указания Ичиджо. Сейрен редко объявлялась в особняке Куран, похоже, молодая женщина по-прежнему не теряла надежды разыскать Канаме. Айдо то закрывался в своей комнате, а то уходил из дома и неизвестно где проводил все ночи напролёт. ***** Очнувшись на следующий день после происшествия и осознав, что натворила, Киёми готова была провалиться сквозь землю при одном воспоминании о случившемся, ей было стыдно смотреть даже на своё отражение в зеркале. Два дня девушка не покидала свою комнату, проводя всё время взаперти. Сидя на кровати с ногами и обхватив руками коленки, она часами смотрела перед собой, размышляя, как ей загладить свою вину. Шото Исая пару раз заглядывал к Киёми, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Девушка была безмерно благодарна гостеприимному хозяину замка за заботу. В первый же день она обнаружила на своей тумбочке приготовленный для неё бокал воды и коробочку с таблетками. Киёми поспешила принять неприятное лекарство, чтобы усмирить пробуждающуюся жажду, а вот муки совести ей никак не удавалось унять. Девушка безумно волновалась за своего Принца, переживая за него и всё время думая о нём. Её чувства к Канаме крепли с каждым днем, несмотря на то, что молодой человек не отвечал ей взаимностью и не давал повода питать каких-либо надежд на его счёт. Тем не менее, Киёми не собиралась отказываться от него, в душе лелея мечту, что может быть однажды… Для девушки всё было ново – и эти необычные ощущения, и то, что она могла теперь обходиться без пищи, и то неожиданное открытие, что оказывается кровь может иметь совершенно разный вкус, а также, что выпив чью-либо кровь ей открывались скрытые мысли. Впервые случайно узнав о чувствах к ней Тецуо, она испытала шок, возможно, потому что считала парня только другом, даже и мысли не допуская о том, что он мог бы быть для неё кем-то намного более близким. Привкус его крови вызвал в душе Киёми смятение, растерянность, грусть. Эта кровь не утолила жажду, и девушка не желала вновь почувствовать её вкус на губах так, как кровь своего Принца. Кровь Канаме сводила с ума, заставляя сердце бешено биться в груди, от этого сладковатого запаха перехватывало дыхание, и Киёми переставала понимать, на каком она свете. Девушке каждый раз было мало, хотелось испытать эти ощущения снова и снова. Киёми хотя и ругала себя за то, что сделала, называя дурочкой и глупой, взбалмошной девчонкой, но всё же… от воспоминаний, когда её клыки вонзились в мраморную кожу молодого человека, и она почувствовала на своих губах привкус его крови, начинало томительно щемить в груди. Тот образ, что на короткий миг девушка увидела перед глазами, хотя Канаме и постарался скрыть от неё все свои чувства, не давал ей покоя. Ну да, она знала, что вся эта затея, от начала и до конца, была просто безумной авантюрой, и что надеяться ей особо не на что, но всё же… Всё же… Киёми была не из тех, кто долго пребывает в унынии и депрессии. Уже через два дня девушка, выбрав из предоставленного ей гардероба самое скромное платье и заручившись согласием хозяина замка, вновь отправилась навестить своего Принца. Она долго не могла придумать, что же ему сказать, но, наконец, решила просто попросить прощения. ***** Ай непроизвольно попятилась назад, как и всегда, в первый момент испытав страх перед надвигающейся опасностью, но когда перед ней появился мужчина с алчно горящими алым глазами, буквально пожирающий её безумным взглядом, от испуга и нерешительности не осталось и следа. Выпустив свою силу, девушка направила её на вампира, действуя скорее неосознанно и не задумываясь, как это у неё получается. Всё произошло, как обычно, само собой. Обращённый вдруг замер, в его глазах отразился ужас, а затем он взорвался, превратившись в прах. Уже не впервые ночные вылазки Ай заканчивались подобным образом. Иногда всё происходило быстро, но бывало и такое, что, на миг растерявшись, девушка была атакована опустившимися до уровня «Е» вампирами. В них мало что напоминало о том, что когда-то они были людьми, хотя внешне они порой и были похожи на представителей человеческой расы. Особенно тяжело приходилось, когда перед Ай возникали совсем ещё юные создания. В такие моменты девушке проще было убежать без оглядки, чем видеть, как на её глазах её ровесники, а иногда и вампиры намного моложе её обращаются в ничто. Порой Ай возвращалась домой со следами крови на одежде, тогда Юки старалась скрыть эти улики до прихода мужа. В первый же день по возвращении домой после того, как Ай впервые сбежала из дома, она во всём призналась матери, - сил держать всё в себе у девушки больше не было. Ай поведала Юки обо всех своих горестях, и о том, что с ней творилось в последнее время, о произошедшем в особняке Тоумы… Не скрывая ничего, девушка обо всём рассказала молодой женщине и нашла у неё поддержку, которая была ей так необходима. Юки ни словом не упрекнула дочь, согрев ей душу нежными объятиями. Зеро они решили пока ничего не говорить, зная, как молодой мужчина относится к Канаме. ***** - Что ты здесь делаешь? – вот уже дважды на протяжении недели Зеро заставал под окнами своего дома этого надоедливого вампира, - что ему тут понадобилось? Айдо при виде охотника обычно сразу же молча разворачивался и уходил, но сегодня, то ли задумавшись слишком уж сильно, не сводя глаз с окон второго этажа, где находилась комната Ай, а то ли решившись наконец поставить все точки над «и», молодой мужчина не спешил оставить свой пост. Повернувшись к Зеро, он ждал, глядя на него, когда тот подойдёт. - Что ты забыл возле моего дома? – в глазах охотника сверкнул недобрый огонёк, молодой мужчина был настроен явно не дружелюбно. - Распространились слухи… - начал Ханабуса, как только Зеро поравнялся с ним. – Во всех творящихся беспорядках подозревают нескольких чистокровных… Айдо старался осторожно подбирать слова, но он мог бы и не продолжать, охотник уже был в курсе происходящего. Ай всё чаще стала исчезать из дома, лишь солнце садилось за горизонт, возвращаясь только под утро. Зеро заподозрил неладное, но Юки говорить ничего не стал, - не хотел волновать жену. Молодой мужчина сверлил незваного гостя недоверчивым взглядом, - с чего бы вампиру беспокоиться о его дочери? Неужели только потому, что Куран Канаме является её родным отцом? Охотник помнил, насколько верны были аристократы его заклятому врагу. - Ты хочешь сказать, что пришёл всего лишь затем, чтобы предостеречь нас? – тон, каким Зеро задал вопрос, не стал ни на градус теплее. - Я хочу увидеться с Ай-сама. Я люблю её, - от услышанного охотник на миг потерял дар речи, - да как он посмел заявлять подобное?! Если бы Зеро не был настолько зол, то заметил бы, что в глазах вампира нет обычной враждебности, во взгляде голубых глаз читалось смирение, а в их глубине притаилась лёгкая грусть.