Горячая милфа Уизли

Погрузившись в глубокое с мягкой ворсистой обивкой кресло, Северус раскинул в стороны руки и принялся барабанить длинными, тонкими пальцами по подлокотникам. Кресло, доставшееся ему от покойной матери, было чрезвычайно удобным, словно при создании на него наложили особые чары. В нем молодой преподаватель любил отдыхать после длительных экспериментов с зельями, которыми Снейп занимался во время каникул в Хогвартсе. Обычно хватало нескольких секунд, чтобы он полностью забыл о накопившейся к вечеру усталости, однако сегодня ему никак не удавалось расслабиться. Дело в том, что не более чем через час Северус должен был впервые в жизни заняться сексом. И сделать ему это предстояло с волшебницей-проституткой. В свои тридцать два Снейп всё ещё оставался девственником. За всю свою жизнь он так ни с кем и не сблизился. Единственной девушкой в его жизни была Лили Эванс, но с ней неудавшийся Ромео даже ни разу не поцеловался. Он вообще не очень-то шел на контакт с противоположным полом, да и противоположный пол его не жаловал. Снейпа считали угрюмым, мрачным, забитым, и таким он по сути и являлся. У него не было ни малейшего шанса кому-то понравиться, ведь девушки предпочитали других парней. Например, таких как Джеймс Поттер: сильных, смелых, уверенных в себе. Неудивительно, что Лили в итоге его и выбрала. Одно время Северус считал себя асексуалом. Ни одна из окружавших его девушек не волновала кровь слизеринца, даже Лили никогда не вызывала в нем плотских чувств. Для него она была бестелесным ангелом, чистым, непорочным, добродетельным. Ею он наслаждался иначе. Одни лишь красота и доброта Лили наполняли его экстатическим счастьем. Снейп преклонялся перед ней, как преклоняются перед божеством. Ему было уже целых двадцать три, когда он впервые ощутил желание. Он не хотел кого-то конкретного, просто у него возникло требовавшее разрядки напряжение. Но тогда он не решился вызвать проститутку, и ему пришлось справляться с помощью собственных рук. За прошедшие девять лет Северус еще не раз прибегал к самоудовлетворению. Придя к нему однажды, желание и не думало покидать его. Наоборот, оно лишь укреплялось, достигнув в конце концов точки, в который без живой женщины было уже никак нельзя. В камине внезапно вспыхнул зеленый огонь, ослепив сидевшего напротив Снейпа на несколько секунд. Когда картина перед глазами прояснилась и Северус смог рассмотреть перенесшуюся к нему на вызов проститутку, слизеринец вначале не поверил своим глазам: в камине стояла никто иная, как мать гриффиндорцев Уизли – Молли. На лице ее застыла гримаса ужаса: рот широко открыт, глаза едва не вываливаются из орбит. Она было не перенеслась обратно, но мешок с летучим порохом предательски выпал из трясущихся рук. – Я… я не знала, что буду именно у вас, – заплетающимся языком залепетала миссис Уизли. Она была очень скована и своими повадками совсем не напоминала проститутку. Только слишком откровенный наряд не давал забыть, для чего она здесь. – Меня тоже не предупредили, что это будете вы. Северус разглядывал миссис Уизли, всё так же сидя в своем непомерном кресле. Полную фигуру Молли обтягивал латексный костюм, который состоял из красного, готового треснуть на ее огромной груди корсета и коротких черных шортиков, отделенных узкой полоской белой кожи от сапог-чулок на высоких каблуках. Молли была ярко, скорее даже вульгарно накрашена, и это еще сильнее выдавало в ней жрицу любви. Синие тени на глазах доставали почти до самых бровей, на щеках и губах пылали огнем ярко-красные румяна и помада. Хорошо, что хоть нет огромных наклеенных ресниц, подумал Снейп, отведя наконец взгляд от Молли. – Может, мне лучше уйти? – бросила миссис Уизли, так и не переставшая смущаться. Северус внезапно почувствовал сильное разочарование. Нет, он не мог ее отпустить. Слишком долго решался он встретиться с женщиной. – Останьтесь. Если вы боитесь, что я кому-то расскажу... – Нет, нет, что вы! Я знаю, вы не такой человек. Понимаете, профессор, в нашей семье очень сложное материальное положение… – Не стоит передо мной оправдываться, – оборвал забурливший поток ненужных слов слизеринец. – Выходите из камина. И вам нужно привести себя в порядок после перелета. Мгновение поколебавшись, Молли всё же повиновалась. Снейп показал ей где ванная комната и снова уселся в кресло. Пока миссис Уизли стирала с костюма каминную золу, он всё пытался заставить себя возбудиться, представляя, как они с Молли предаются плотским утехам, но то ли он был слишком взволнован, то ли располневшая сорокатрехлетняя мать шестерых детей не привлекала его, желание в чреслах и голове так и не возникло. Минуло уже пятнадцать минут, но миссис Уизли до сих пор не вышла из ванной. Снейп заволновался, что та трансгрессировала, но пойти проверить это он не решался, а потому продолжал покорно ждать ее. И наконец она объявилась. Северус заметил, что вместе с золой Молли стерла и косметику. Без нее она выглядела даже моложе и свежее. Еще бы снять с нее этот пошлый костюм, и будет хотя бы приемлемо. – Вы уверены, что всё еще хотите этого? – спросила миссис Уизли, стоя в дверном проеме и не решаясь войти в комнату. Северус задумался: а хочет ли он этого в самом деле? Ответ подсказал дрогнувший вдруг член. – Да, уверен. Не говоря больше ни слова, миссис Уизли двинулась к Снейпу. Он в это время разворачивал боком к камину кресло, чтобы им было удобнее (ему не хотелось вести ее в спальню). Закончив с перестановкой, он уже собирался сесть обратно, но нечаянно наткнулся на Молли, которая подошла к нему слишком близко. Оба отпрянули в сторону. – Извините, – сказали они в унисон. – Я сяду в кресло? – спросил неопытный в общении с проститутками Снейп. Молли кивнула в ответ. Ему показалось, что выглядеть она стала спокойней. Усевшись в кресло, Северус снова почувствовал сильное волнение, которое перешло в очередь нервных подергиваний, когда, опустившись перед ним на колени, миссис Уизли просунула руки под его халат и положила их на его волосатые ноги. Легким, но уверенным движением она провела ладонями вдоль бедер, едва не задев ставший вдруг твердым, как камень, член, и затем настойчиво нажала на них с внутренней стороны. Отзываясь на это движение, Северус расставил в сторону ноги, обнажив при этом чресла перед миссис Уизли. Она нисколько не смутилась, а наоборот, придвинулась ближе и развязала пояс его халата, уже полностью являя на свет голого Снейпа. Молли не прекратила поглаживаний. Своими мягкими руками она ласкала его гладкую грудь, узкие плечи и впалый живот, вызывая новые приступы содроганий. Ее прикосновения были приятны Северусу, от них по телу разливалось тепло. И вдруг она схватила его за член. Взяла осторожно в рот головку и стала проталкивать член себе в горло. От неожиданности Снейп испустил громкий стон. Молли активно работала ртом, издавая при этом непристойные звуки. Северуса они возбуждали даже сильнее, чем ее движения. Член глубоко входил в ее глотку, но естественных рвотных позывов не возникало. Эта хипповавшая в прошлом женщина знала, что делала. Мягкие, влажные губы и язык плавно скользили по стволу, принося слизеринцу небывалое наслаждение. Щеки впали от образовавшегося во рту вакуума, сделав лицо миссис Уизли немного худей, на лбу появилась испарина. И вот, когда он уже готов был кончить, она ни с того ни с сего отстранилась. – Помнишь, что ты еще просил в заказе? – ее раскрасневшееся лицо уставилось прямо на него. Снейп сглотнул. – Помню. И на этих словах он откинулся в кресле и, согнув в коленях ноги, приподнял их вверх. Миссис Уизли припала к открывшемуся ее взору заду и, разведя в сторону ягодицы Снейпа, принялась ласкать языком его анус. Делала она это так же умело, как и минет. Северус был на грани умопомешательства. Один Мерлин знал, почему он до сих пор не кончил. Миссис Уизли глубоко проникала в него языком, лизала густо покрытый волосами анус снаружи и время от времени посасывала его. Снейп осмелел и запустил в пушистые, огненно-рыжие волосы руку, прижимая голову Молли ближе к себе. Но вдруг миссис Уизли вновь от него отринула. Всё так же молча она принялась развязывать спереди корсет, и уже вскоре Северус любовался ее пышной грудью с большими, но аккуратными ореолами сосков. Затем миссис Уизли встала с колен, стянула с себя шорты, освобождая от оков латекса свою волосатую промежность, и в последнюю очередь сняла сапоги. Теперь она стояла перед ним в чем мать родила. – Я уже наколдовала защиту, – сказала она, усаживаясь ему на колени. Обхватив руками его шею, Молли прижала Северуса к груди, и он задохнулся от восторга. Затем она привстала и, взяв в правую руку пылающий член, стала медленно погружать его в сокрытое рыжими зарослями лоно. Член входил без сопротивления, и Снейп уже было подумал, что проваливается в пещеру, как вдруг миссис Уизли сжала его плоть своими внутренними мышцами, да так что ему стало больно. Продолжая сдавливать член, Молли двигалась вверх-вниз, трясь при этом об Снейпа грудью и довольно массивным животом. Ему нравилось ее мягкое тело, и он с удовольствием обхватил ее широкий зад, стиснув крепко пальцами. Они тяжело дышали и тихо постанывали. Достигнув вскоре пика, Молли вскрикнула, но не остановилась. Ускорив темп, она продолжала насаживаться на Северуса, заставляя его хватать ртом воздух… И наконец он излился. А затем заплакал. Молли вновь прижала его к груди, обняв одной рукой за плечи, а второй поглаживая по голове. Северус рыдал как дитя, но успокаивающая ласка Молли довольно скоро возымела эффект: Снейп так же резко, как начал плакать, затих. – Всё хорошо, дорогой, – прошептала Молли на ухо. – Так бывает. Снейп сглотнул застрявшую в горле слизь и оторвал от груди миссис Уизли голову. Она смотрела на него с нежностью и сочувствием, и ему вдруг захотелось поцеловать ее. Он потянулся к ней губами, просунул в ее открытый влажный рот язык, но действовать дальше не решился. Молли не растерялась и, показывая, что нужно делать, взяла инициативу в свои руки. Для Северуса это было так же прекрасно, как и секс с ней. На прощание миссис Уизли вновь обняла его. Он держал ее за талию, и ему чертовски не хотелось отпускать ее. Снейп уже чувствовал, как приближается чувство одиночества. – Можно я вызову вас на следующей неделе? – спросил он нерешительно, боясь услышать отказ. Молли тепло улыбнулась и чуть склонила голову. – Конечно, дорогой. Когда захочешь.