ne me quitte pas.

claude debussy — clair de lune.

      Я всё никак не могла оторвать взгляда от огромной люстры, что висела прямо над моей головой. Бледный свет присутствовал в каждом уголке огромного зала, отражаясь мерцающими бликами на прозрачном полу. Свет находил место и на бордовых стенах, играя с тенью там, где висели картины, что на первый взгляд казалось подсветкой рам. Я бы описала этот зал одним словом: г р а н д и о з н о.       Как бы не было грустно, но последний день пребывания в моём родном, чудном городке Бостоне подходил к концу. И всё же, я была из тех людей, кто предпочёл бы игру симфонического оркестра в филармонии, нежели клубную музыку и коктейли. В этот вечер я оказалась в Музее изящных искусств. И действительно, меня окружало лишь изящное искусство.       Я закрываю глаза и вдыхаю сжатый воздух, чувствуя запах красок, будто бы картины, окружающие меня, вот-вот были написаны. Будто бы висят на этих стенах не годы, а считанные дни. Что только не воображает моя чрезмерно романтическая натура. Хоть я и любитель подобных мест, в искусстве шибко не разбираюсь. А мне и не важно, кем и когда была написана та или иная картина. Я привыкла наслаждаться великолепным, не вникая в подробности.       Чем дольше я всматривалась в полотна, тем больше ощущала запах вишни. В глубине зала терпкий аромат лишь усиливался. Спустя время он ощущался настолько ярко, что разум затуманился, а к глазам подступали водянистые кристаллики, защищая слизистую оболочку от чрезмерной едкости... духов?! Повернув голову, я заметила такого же, как и я, посетителя, разглядывающего картину. Он стоял ко мне спиной, и я могла только догадываться, что это молодой худощавый парень в чёрной толстовке с капюшоном, очевидно, переборщивший с распределением парфюма на своей одежде. Стоило мне осторожно сделать шаг ближе к нему, как аромат лишь усилился. Таинственный незнакомец резко оборачивается и.. оказывается вовсе не таинственным незнакомцем. Бывший. Мы были похожи на каменные статуи в то мгновение: застыв на месте, мы смотрели друг другу в глаза, будто пытались прочитать скрытые эмоции на лицах. Меня выдавали брови, а вот его выражение почти не изменилось, лишь глаза чуть округлились.       — Надо же, какая встреча, — наконец, на выдохе начинаю я, дабы прекратить эту душераздирающую тишину.       — И я рад видеть тебя, — приветствует он, разглядывая меня с головы до ног. Мне так не по себе. Странное чувство, которому нет объяснений, завладело полностью. В голове никак не укладывалось, что передо мной именно этот человек. Именно Им Чангюн.       — Ты… вернулся в Бостон? — тихо спрашиваю я, до сих пор не признавая этого факта.       — Ты, видимо, тоже, — незамедлительно бросает Им.       Кажется, я пьянела с каждой секундой. Чёртов одеколон. Чёртов Бостон. Чёртов Чангюн, в конце концов. Стоило мне забыть его, стоило зажить всем моим шрамам на сердце, стоило начать жить с чистого листа.. как жизнь подбросила неожиданный сюрприз, решив свести нас в самый внезапный момент.       — Ты совсем не изменилась. Всё такая же красивая, — замечает Чангюн, и его глубокий голос разливается тягучим мёдом, капая прямо на болезненные места моей души.       — Ты тоже. Даже пахнешь так же, как прошлым летом, — я пускаю язвительный смешок, отводя взгляд куда-то в пол.       Просто не выдерживаю эту игру в "гляделки". Столько времени прошло. Теперь я не могла бесконечно смотреть в его глаза, как раньше. И всё же, мы оба уже не те. Он другой, я другая. Жалеет ли он о случившемся? Естественно, жалеет. Как я это поняла?.. Достаточно было взглянуть в его глаза. Они больше не искрятся. Раньше я видела там звёздное небо. Необъятный чёрный небосвод, на котором сияли повсюду сверкающие блики. Я точно знаю, что не сосчитала их всех. Просто.. не успела. Теперь, наверное, и не сосчитаю. Теперь его глаза похожи на бездонные глубокие зеркала, которые не отражают абсолютно ничего. Ни света, ни тепла. Но всё же, в его глазах остался кусочек звёздного неба, чудом не застланный серыми холодными тучами. Стоит ли мне пытаться отыскать этот кусочек?       — Что ж.. как ты? Как на личном? Одинок? — осторожно спрашиваю, вновь смотря прямо в глаза.       — Удивительно, правда? Прошёл год, а тебя никто не заменил. Никто не затмил тебя. И не затмит. Никогда. — размеренно твердит Чангюн, оставляя очередной удар на уровне сердца. Не зря люди говорят: глаза никогда не врут. Вот только, его правда… Лучше бы она оказалась ложью.       — Тогда почему ты бросил меня тогда? Неужели было что-то важнее наших чувств, что ты так наплевательски оставил в этом городе, улетая на другой континент? Что это было? Мечты? Карьера? Может быть, жажда денег? Почему ты не мог всё это разделить на двоих? Почему ты снова здесь? — я срываюсь на крик, ловля на себе неодобрительные взгляды посетителей музея.       Им приближается предельно близко, заключая в объятья, и я мгновенно умолкаю, погружаясь в вишнёвый аромат. Сердцу и тошно, и томно одновременно. Я даю волю слезам капать на его плечо. Одна за другой, они засыхают на мягкой ткани его кофты, с губ срываются всхлипы, а его левая рука невесомо касается моих волос.       — Я совершил ошибку. Прости, — шепчет Им, прижимая к себе ещё сильнее.       Только сейчас я почувствовала себя дома, в родном Бостоне. Быть может.. дом — это две руки, обхватывающие тебя, когда ты сломлен?       Чангюн трепетно касается моей шеи подушечками холодных пальцев, горячо вздыхая куда-то в сторону. Я догадываюсь, каковы будут последующие действия с его стороны, поэтому медленно отстраняюсь назад. Не желаю снова испытывать ту жгучую боль. Но, видимо, ему как-то всё равно, хочу я этого или нет — он хватает меня за запястье, настолько крепко, будто бы это его последний шанс, будто я - ниточка его жизни, которая стремительно обрывается. Жаль, что мы всё ещё хорошо помним повадки друг друга.       — Ты же знаешь, я не отступлю, — недовольно шипит брюнет, сокращая расстояние между нашими лицами.       — Чангюн, — жалобно произношу его имя, молясь про себя, чтобы он не начудил сейчас, а ведь он может.       — Милая, я всё ещё люблю, — лепечет Им, и я таю с каждым произнесённым звуком.       — Увы, я не могу ответить тебе взаимностью, — говорю смело, хоть и с болью в груди.       — Врёшь. Ты скучала. Просто боишься переступить через саму себя, — уголки его губ стремительно поднимаются вверх, и я впервые за последний год вижу улыбающегося его.       — Ты не можешь знать, что у меня на уме, — неубедительно отрезаю я.       — Иногда следует позабыть о гордыни, — хмыкает он.       Не успела я собраться с мыслями, чтобы возразить, как его ладони оказались на моей талии. Мы обменялись кроткими взглядами, в эту же секунду в моей голове всплывает ярко-красными буквами слово «Опасность», но действовать уже слишком поздно. Секунда. Касание. Ошибка.       Я отчётливо чувствую, как сердце пропускает удар, а мозг перенасыщается адреналином, что через несколько мгновений расплёскивается в крови, растекаясь по всему телу. Я покрывалась мурашками, вызванными контрастом ощущений. У Чангюна всегда были горячие губы и холодные руки. Они были настолько ледяными, что холод просачивался сквозь плотную ткань платья, в то время как на лице я ощущала, будто ласковые лучи весеннего солнышка щекочут меня.       Поцелуй, что был, поистине, слаще сахара, прерывается. Мы медленно отстраняемся друг от друга, не отрывая взгляда; и только сейчас я чувствую, что в лёгких катастрофически не хватает кислорода, а щёки предательски горят, как будто мы вернулись в наш первый поцелую. Глубоко вдохнув вишнёвый воздух, я продолжаю смотреть в глаза Има, как и он в мои.       — Я люблю тебя, — слова доносятся до ушей, подобно самому оглушающему раскату грома, подобно самой нежной песни соловья.       Я проиграла — нет оснований опровергать. Ничего не решаюсь сказать в ответ, так как знаю, что именно сейчас голос предательски затрясётся: к горлу подступал тяжёлый ком. Одинокая слеза, скатывающаяся по щеке, говорит тысячу слов за меня. Делаю шаг прямиком в руки Чангюна, уже крепко-крепко сжимающие меня.       — Не отпускай больше. Никогда.       Он целует меня в лоб, говоря, что не отпустит, а я прижимаюсь ближе, представляя, как в его глазах загорается первая звёздочка.