Единственный выход

Тяжелые темно-серые тучи заволокли небо. Ветер то стихал, то ударял с новой силой, взвивая полы длинного черного плаща - насмехаясь, заверяя, что и чары невнимания могут обмануть кого угодно, но не его. Северус Снейп битый час ходил кругами вокруг серого мрачного особняка, ранее принадлежавшего Лестрейнджам. После окончания войны имущество приспешников Лорда было экспроприировано указом Министерства и перешло в собственность героев войны. И этот дом, пороги которого Снейп нынче обивал, заполучило рыжее недоразумение, ходячая катастрофа, ошибка эволюции по имени Рональд Уизли. И плевать бы на это, но помимо дома малолетнему паршивцу, весь героизм которого заключался в том, чтобы все время мелькать рядом с Мальчиком-которого-боготворит-весь-магический-мать-его-мир, досталась и лучшая ведьма современности. Северус Снейп в злости пнул яблоко, с хрустом разлетевшееся от удара. Выкрасть девчонку - и потом уже объясняться. А что? Идея не так уж плоха. Зачем ему все это потребовалось, себе он ответить так и не смог. Прошло два года - ровно два года с его мнимой смерти, первый из которых он и впрямь провел в забытьи, точно что труп. Физические раны были залечены быстро, магический ресурс восстанавливался куда медленнее. Психические же расстройства... Сложно притворяться Пожирателем столько лет и не стать им. Хотелось убивать, хотелось уничтожить каждого первого встречного, развеять в прах, расщепить до атомов, низвергнуть в небытие. Этот гнев - Северус не знал, откуда пришел этот гнев, однако холил и лелеял его, потому как более не ощущал ни-че-го. Тем не менее, свое убежище он не покидал почти никогда, потому что жажда разрушения была чрезмерно сильной. Визжащая Хижина стала его штабом, его крепостью. Где же еще прятаться, как ни под самым носом у старого врага - бывшего союзника? За годы этой проклятой, уничтожающей психику игры в двойного агента он перестал понимать, где добро, где зло, какова его цель, и за что он борется, и чего стоит его жизнь, если чего-то стоит. Он же должен был умереть согласно плану непогрешимого Дамблдора. Зачем он выжил? Зачем заблаговременно, старательно варил противоядие от яда Нагини? Нахрена, если теперь он не хочет жить, не хочет показаться миру, который поет ему оды с подачи Золотого Трио? Снейп заколдовал пространство Хижины чарами, подобными тем, что наложены на Выручай-Комнату, но значительно более простыми и с некоторыми модификациями. Всего стало две Хижины - одна, в которой он жил, и вторая, ставшая местом паломничества для мучавшегося чувством вины Поттера и, как ни странно, заучки Грейнджер. Хотя нет, это как раз не странно. Из своей тайной крепости он мог наблюдать их, блуждающих, бесплотных словно призраки, по его комнатам. Там, на их стороне, вокруг была лишь тьма, вековечная пыль, разруха и могильный покой. У него же бурлили зелья в котле, на полках стояли бутыльки, книги высились пирамидами на темном паркете и продавленный старый, жутко удобный диван стоял в углу комнаты. Ставни, однако, тоже были заколочены. Магические светильники испускали мягкое, не раздражающее глаз, свечение. Он пробовал поставить камин, но в этих весело потрескивавших поленьях постоянно слышалась какая-то издевательская насмешка. Так или иначе, но эти визиты, казалось, оказывали терапевтический эффект на всех троих. Сколько раз Снейпу приходилось слышать душевные излияния, признания в ошибках, мольбы о прощении. И все, все - адресованное одному лишь ему. Хотелось смеяться, хотелось злорадно иронизировать. А потом хотелось слушать и прощать. Иногда Грейнджер приходила и просто плакала. Беззвучно, только слезы лились по бледным щекам. В такие дни он подолгу мог сидеть с нею рядом в своем срезе пространства, поражаясь ирреальности происходящего. Он, впрочем, не сомневался, что жизнь героических детишек еще наладится. Да, они повзрослели раньше, чем хотелось бы, но вышли победителями из этой войны - молодые, целые, полные жизни. Ему же не было места среди живых. Между тем, однако, он не успел заметить, как сжигавшая его ненависть угасла, уступив место меланхолии и слабому любопытству. Снейпу стало нравиться наблюдать за миром со стороны, из тени. Необъяснимое умиротворение стало обнимать его, скрытого от чужих глаз, во время долгих прогулок вокруг Хогвартса, по Хогсмиду и иным прилежащим территориям. Все изменилось резко. Хрупкий мир в его душе разрушился в одночасье. Как вообще он мог забыть, что эти двое - его вечная зубная боль, его единственная надежда на спасение - заканчивают школу?! Гарри и Гермиона - дьявол, мысленно он уже называл их по именам! - вернулись, чтобы закончить седьмой курс, тогда как их закадычный дружок, никогда не бывший большим охотником до знаний, уцепился за представившуюся возможность и сразу устроился на работу в Аврорат. И вот, теперь Снейп, незримой тенью бродивший среди праздничных столов, волшебных цветов и огней, украшавших выпускной бал, имел неудовольствие наблюдать за парочками, застывшими в объятиях под омелой. За Поттера он был даже рад - младшая Уизли хотя бы была достаточно смышленой, пусть и не слишком выдающейся. Но видеть это олицетворение хаоса, идиота, ставящего грубую силу выше логики и знания, рядом, рядом с... Блистательной ведьмой, величайшей волшебницей современности, чей потенциал этот юнец так легко может разрушить, реализовав свою семейную тягу к размножению, рядом с... И тут Северус Снейп понял, что попал. Стряхнув с себя наваждение, он взмахнул крылом плаща, одним взглядом испепелил омелу и покинул замок. Хогвартс-Экспресс покинул станцию, и Северуса вновь накрыла Сияющая. Беспросветная. Тьма. После падения Лорда еще множество его приспешников по всей Европе продолжали партизанское движение. Диверсии, убийства, реже - открытые стычки. Охота за Пожирателями стала для Снейпа всем. Иногда по утрам он заходил в придорожные маггловские кафе под оборотным зельем, чтобы выпить чашку дряного кофе с парой подгоревших тостов и прочитать в газете новости об успехах Министерства в борьбе со сторонниками Темного Лорда, кои они без зазрения совести приписывали себе. Снейпа это развлекало. Для него эти ночи стали незаменимы: только вскрыв глотку кому-нибудь необычайно хорошо знакомому, он чувствовал, как руки прекращают дрожать, и мгла, заволакивающая глаза, на время отступает. Мерлин! Как же приятно было перестать притворяться, перестать исполнять приказы, подчиняться безропотно - и просто делать свое дело. Какая оглушительная пустота наполняла голову после его ночных похождений. Он поделил мир на белое и черное и избавился от треклятых полутонов, отравлявших его существование. Каждый, кого он знал в прошлой жизни, был по-своему прав. Помыслы и движущие силы каждого он мог понять и порою разделить. Теперь впервые он обрел право послать всех, имеющих свое мнение, туда, куда им это мнение надлежит засунуть. Но в третий раз в этой новой недожизни его бытие было разбито вдребезги все той же вездесущей мисс Всезнание. Заголовок Пророка гласил, что Гермиона Грейнджер готовится стать миссис Уизли. Северус Снейп опрокинул стол и вышел из грязного кафе на шоссе.

***

Уизли, Уизли, Уизли. Слишком много Уизли в ее жизни. Нет, Гермиона очень любила всех в семье Рональда, иногда ей даже казалось, что она любила их больше, чем его самого... Но в связи с их с Роном помолвкой они как с ума посходили. Молли, очевидно, считала, что они и так слишком уж затянули, и нечего было ломаться, присматриваться целый год. Джинни порхала как бабочка в мечтах о том, что Гарри проникнется моментом и тоже сделает ей предложение, тем более, что приближался ее выпускной. И так далее, и так до бесконечности. У Гермионы начинала болеть голова уже через полчаса обсуждения предстоящей свадьбы. А когда она запиралась в библиотеке Лестрейнджей среди книг, чтобы хоть немного побыть одной, ее начинали душить слезы обиды. Она металась по огромной комнате, и старинные канделябры заставляли ее тени плясать в агонии. Проклятая свадьба! Проклятые разговоры о квиддиче, об аврорах, о Пожирателях, о работе в Министерстве! Она потеряла своих родителей, которые никогда больше не вспомнят о ней, и просто мечтала обрести семью. Могла ли она знать, что ошибается? Уж лучше бы они сошлись с Гарри. Но Гермиона отдавала себе отчет в том, что они двое, одинаково сломленные, могли бы лишь растравить бережно скрываемые раны друг друга. Без сил она опустилась на зеленый ворс ковра. Работу в Министерстве, в отделе Тайн, ей дали сразу же по окончании Хогвартса. Могла ли она знать, насколько далека рутина окажется от ее фантазий? Что вместо изучения артефактов ей предстоит составлять картотеки, регистрировать, инвентаризировать и ни при каких условиях - о том напоминала Нерушимая Клятва - не сметь пытаться исследовать их? Стерев злые слезы с лица, Грейнджер встала, подошла к серебряному зеркалу во весь рост и вгляделась. Вполне привлекательная. Побольше бы ухода и правильная косметика, и некоторые бы сочли ее красавицей. Но. Грейнджер. Грейнджер - не Уизли. Украдкой она пробралась по коридору, спустилась по лестнице, слыша веселый смех Билла и воркование Флер, возмущенные крики Рона в ответ на возгласы его матери, и выбежала на улицу. В тонкой домашней мантии, - с некоторых пор она перестала носить маггловскую одежду даже дома - в мягких ботинках без каблука, она выскочила из дверей, тяжело захлопнув их за собой. Ветер обрывал последние листья с деревьев, вечернее небо темнело над головой и странно манило... куда только? Глубоко вдохнув холодный и пряный воздух, она вышла на середину сада. Когда в вечернем сумраке из теней соткалась знакомая - до дрожи в коленках - фигура, Гермиона забыла, как дышать. Истерический ком застыл в горле, мешая вымолвить хоть слово, и не думая о дозволенности, не размышляя о приличиях, она кинулась в объятия своего бывшего профессора, подозревая, что сходит с ума. Растерявшись в первое мгновение, Северус мысленно произвел мгновенную переоценку ситуации, взвешивая вероятности и шансы. Крепко, обеими руками взяв девушку за плечи, он отстранил ее от себя и пристально вгляделся в карие, потрясающе теплые глаза, в которых чувство удивления и восторга мешалось со звериным отчаяньем и нездоровой решимостью - и понял, что прав. - Ты знаешь, что я пришел забрать тебя? - Спросил он, не веря, что произносит эти слова. Вся ситуация была невероятно, непередаваемо сюрреалистичной. Гермиона смотрела на человека, которого оплакивала два года, и видела в его черных глаз отраженье себя, которую тоже едва не потеряла. Ей казалось - она попала в сказку. В волшебную сказку из тех, что читала, еще ничего не зная о Хогвартсе. Не сомневаясь, не думая, будто завороженная, она ответила: - Да. И застыла, когда ей почудилось, что Снейп собирается ее поцеловать. Это казалось немыслимо, невозможно и... так желанно. Впервые в жизни Гермиона Грейнджер теряла контроль и была этому рада. В смятении она прикрыла глаза, пытаясь представить что подумают Рон, Гарри и все остальные, и о том, что вообще она вытворяет. Гермиона почувствовала, как его волосы щекоча коснулись ее щеки, и сама потянулась вперед, ловя его губы. Голова кружилась, впервые за долгое время хотелось смеяться, наплевав на чужое мнение. Земля ушла из-под ее ног, когда они дезаппарировали, оставив за собой ворох кружащихся листьев, сплетни и слухи, сенсационные статьи в Еженедельном Пророке и ошарашенных Уизли, прильнувших к окнам.