Потому что я знаю, что ты мой

      Ночной воздух, попадающий в цзинши, был освежающим и прохладным; тихая песня сверчков снаружи была знакомой; тело, прижимающееся к боку, было тёплым. Одинокая свеча тускло освещала комнату, бросая тёплые блики на аккуратно сложенную рядом с кроватью верхнюю одежду и на две фигуры, лежащие на белых простынях. Ленты для волос были отложены в сторону. Любые границы и запреты давно стёрты. Вэй Усянь удобно устроился в объятиях своего мужа, рассказывая обо всём, что приходило ему в голову. Большая мозолистая ладонь нежно двигалась вдоль его спины, а золотые глаза оставались сосредоточенными лишь на лице напротив, проявляя неподдельный интерес к рассказам о различных событиях прошедшего дня. Лань Ванцзи был тихим человеком, но Вэй Усянь не возражал. Он был тем, кто больше делал, нежели говорил, и юноша считал это довольно милым. Времена, когда с молчаливых губ наконец-то срывалось несколько слов, становились особенно приятными. Мягкий смех послышался со стороны Вэй Ина, когда он рассказывал историю, произошедшую утром. Мгновение спустя он почувствовал почти неосязаемое прикосновение губ к своему лбу, а тёплая ладонь за его спиной начала движение по новой траектории. Она на мгновение замедлилась, обдумывая, а после осторожно возобновила свой путь. Вэй Усянь замолчал, как только осознал происходящее, и взглянул на своего мужа. Лань Ванцзи смотрел на него с невинным вызовом, спрятанным в глубине глаз, и с еле заметной улыбкой на губах.       Смотря на человека перед собой, Вэй Ин сосредоточил своё внимание на прикосновениях, блуждающих по его спине и дарящих чувство успокаивающего присутствия. Нежные пальцы ласково выводили маленькие узоры, после повторяли то же самое снова, второй, третий и четвёртый раз, прежде чем Вэй Усянь понял, в чем смысл. Он почувствовал жар на своих щеках, а с губ сорвался тихий вздох. Он произнес в маленькое пространство между двумя телами слово, вычерченное на его позвоночнике: — … «мой»? — голос был чуть выше шепота. Он больше чувствовал, нежели слышал, как Лань Ванцзи тихо подтвердил его догадку, прежде чем его губы были захвачены целомудренным поцелуем. Вэй Усянь приподнял голову, когда мужчина отстранился. Золотые глаза были немного сощурены, а в уголках появились ласковые морщинки.       Рука Лань Ванцзи снова двинулась и начала вычерчивать новый иероглиф. Слово медленно формировалось под нежными касаниями его пальца. Повторив очертание пару раз, он провёл рукой вдоль всей спины, терпеливо ожидая ответа.       В этот раз Вэй Усянь расшифровал слово гораздо быстрее и был более уверен в себе. — «Муж»! — гордо ответил он, заработав ещё один быстрый поцелуй.       Будучи уверенным в себе, Вэй Ин понял правила этой невинной игры и, сверкая глазами, сам настаивал на продолжении. — Хорошо, Лань Чжань! Напиши ещё один! Это вызов! — Запомни свои слова, — всё, что сказал Лань Ванцзи прежде, чем рука возобновила движение.       Начав с верхней части позвоночника и медленно опускаясь вниз, он написал больше иероглифов, чем ожидал Вэй Усянь. Возможно, было написано целое предложение? В любом случае, Второй Нефрит никогда не жалел себя для Вэй Ина. Брови сосредоточенно нахмурились, юноша медленно разгадал сообщение, оставленное на его спине. — «Состариться вместе с тобой, держась за руки». Да? Я угадал! — в этот раз Вэй Усянь наклонился и сам украл победный поцелуй с любимых губ.       Эта невинная игра продолжалась ещё некоторое время. Переключаясь между простыми словами и длинными предложениями, Вэй Ин расшифровывал каждое и получал в ответ поцелуи. — «Тоска» — «Талантливый» — «Вэй Ин». Эй, это было лишь моё имя, Лань Чжань! Используй настоящие слова! — «Любовь с первого взгляда». Пфф, у меня, конечно, плохая память, но я уверен, что в первую нашу встречу ты пытался подраться со мной, — Вэй Усянь засмеялся, ткнув пальцем в рёбра своего мужа. — Вэй Ин, не отвлекайся, — упрекнул Лань Ванцзи. — Хорошо-хорошо, — сказал юноша, пренебрежительно махнув рукой, возвращаясь мыслями к первоначальной задаче. — Но ты же знаешь, что я прав? — Ах, это «лояльность» — «Терпение» — «Одно счастье рассеет тысячи печалей»       Рука Лань Ванцзи в очередной раз вернулась к верхушке позвоночника, начиная вырисовывать символы в нисходящем движении, но в этот раз предложение не закончилось, достигнув поясницы. Он снова вскинул руку вверх, продолжая вновь исписывать вдоль позвоночник, но уже новыми иероглифами. И ещё раз. Он практически писал целый параграф для расшифровки Вэй Усяню! Лань Ванцзи сделал паузу, чтобы показать, что он закончил, а затем начал повторять написанное с самого начала. Глаза цвета утреннего солнца смотрели прямо в глаза, застланные где-то на горизонте серыми шторами. Вэй Усянь сосредоточился, чтобы начать медленно произносить слова, как только они были написаны на его спине. Слышимый вздох слетел с его губ, Вэй Ин покраснел, а его сердце разрывалось по швам. Лань Ванцзи всегда знал, как простыми жестами или словами заставить его колебаться. Этот раз не был исключением.       Неуверенно он начал озвучивать вслух приговор, отпечатанный на спине горячими иероглифами. Он затаил дыхание, а голос его был тихим, дрожащим из-за чувств, предоставленных ему в таком чистом и открытом виде. — «Ты мне нравишься»…       Он произнес эти слова так осторожно, будто бы они были самым хрупким фарфором, склонным сломаться при незначительном дуновении ветра. В золотых глазах появился тёплый свет. Одна рука всё ещё продолжала медленно вырисовывать слова на спине, а вторую мужчина переместил наверх, чтобы прижать к нежной щеке, большим пальцем потирая скулу, побуждая его продолжать. — «Мне кажется… я люблю тебя… я хочу тебя… я не могу оставить тебя»…       Глубокий рваный вздох вырвался из лёгких Вэй Ина. Юноша слабо осознавал, что чужие пальцы на его лице мягко вытирают проступившие слёзы. В глубине души он знал, но никогда прежде серьёзно не задумывался, что Лань Ванцзи примет слова, которые он спешно произнёс той ночью в храме Гуаньинь, близко к сердцу! Если бы он знал, то, вероятно, сделал бы их более романтичными и красивыми, а не просто набором слов, который он кое-как из-за всполошенных мыслей собрал в кучу, в обрывки цельных предложений, чтобы передать свои чувства. — «Я не хочу никого, кроме тебя… Никто не сможет заменить тебя»…       В комнате на минуту воцарилась тишина. — Ох, Лань Чжань! Ты меня ранил! — воскликнул он. — Как я могу продолжать, когда моё сердце готово разорваться?! Это все твоя вина! Ханьгуан-цзюнь действительно слишком силен, слишком беспощаден к моей бедной душе! — Вэй Усянь уткнулся лицом в изгиб шеи мужа и позволил счастливым слезам свободно скатываться, продолжая все время шептать сладкие признания любви, ненароком касаясь губами кожи, которую он нашел там. — Вэй Ин, — услышал он над головой знакомый баритон, пробирающийся прямо к его сердцу.       Вэй Усянь вскинул голову и раньше, чем он бы смог остановить себя, озвучил просьбу: — Лань Чжань, поцелуй меня. Прошу. — Мгм.       Тёплые губы обхватили его собственные, задерживаясь дольше, чем при других поцелуях, которые они делили некоторое время назад. Лань Ванцзи отстранился, а на его месте остался глухой запах сандалового дерева и свежий ночной горный воздух. Вэй Усянь ещё не хотел прекращать, поэтому он повторил свою просьбу одним простым словом: — Ещё… — Мгм, — Лань Ванцзи прижался своими губами ещё раз, а потом снова отстранился. — Ещё… — Мгм. — Ещё… — Мгм. — Ещё.       Ветер ворвался в комнату через открытое окно, задул свечу и своровал то небольшое количество тепла, что она давала. Лунный свет освещал два тела, тесно прижатых друг к другу на деревянной кровати. Руки блуждали по волосам, мягко обнимая. Они лежали лицом к лицу, украдкой целуясь между тихими предложениями. Мягкие голоса терялись в ночи, смешиваясь с бесконечной песней сверчков под окном.