Спор на желание

      Холодный зимний день. Температура за окном оставляет желать лучшего. В такой день самым лучшим удовольствием будет выпить пару стопочек спиртного, что и решили сделать Чуя с Дазаем.       

Тем временем в пивном баре

       — Что будем пить? — спросил Дазай, листая толстое меню. — Вино. — Ничего другого я и не ожидал, — улыбнулся Дазай.       Шатен позвал официанта и продиктовал заказ. Пока Чуя на что-то отвлёкся, Дазай с ехидной улыбочкой заказал для него вино покрепче, а себе обычный чай, который искусно замаскируют под коньяк.       Когда напитки принесли, Чуя даже не обратил внимания на то, какой прозрачный "коньяк" у Дазая. Они чокнулись и залпом опустошили бокалы.       После пяти стопочек Чуя был уже готовым. Его слегка качало в разные стороны, а речь была скомканной и нечленораздельной. Дазай, в отличии от него, замечательно себя чувствовал и явно что-то замышлял. — Чуя, давай поспорим, что выпьем ещё пять стопок?       Обычно в таких ситуациях Дазай называл бывшего напарника Чучуйкой, но пьяный рыжий вовсе не обратил на это внимания. — Тогда тот, кто не сможет выпить и опьянеет раньше, исполняет желание другого! — выдавил из себя Чуя.       Как и следовало ожидать, после такой порции алкоголя и без того быстро пьянеющий Чуя вовсе был одурманен вином. Он попеременно моргал глазами и то и дело заваливался на бок. Дазай после десяти стаканов чая до жути хотел в туалет по-маленькому, но ещё больше ему хотелось как следует постебаться над бывшим (напарником). — И кто же это у нас тут совсем напился? — ехидным голоском начал Дазай. — И кто будет исполнять желание любимого напарника? — Во-первых... Нихрена не любимого! А во-вторых... Да говори ты своё желание! — заплетающимся языком сказал Чуя.       Дазай улыбнулся мефистофилевской улыбкой, закинул ногу на ногу и сказал: — Ну, раз ты сам требуешь... Тогда вот моё желание. Нарядись в костюм маленькой девочки - юбочка, чулочки, туфельки, бантики на хвостиках и кофточка с цветочками.       Чуя в хмельном состоянии даже не понял, что сказал Дазай, и согласился. Он минут десять пытался встать со стула, но его раскачивало в разные стороны и Дазаю пришлось, в прямом смысле слова, нести его на себе. Поскольку Чуя очень худой и рост у него всего 160 см, весит он всего 60 кг, и Дазаю было не слишком тяжело тащить его к зданию Портовой Мафии. К тому времени Чуя почти вырубился, но резкий бросок на землю быстро вернул его в реальность. — А? — смог произнести он только одну букву.       Он ожидал увидеть перед собой Дазая, но этот недоделанный маньяк к тому времени уже свалил, и перед взором Чуи открылся разъярённый Огай Мори.       Не будем приводить, какими словами они назвали друг друга в тот момент, но скажем, что Огай тоже был не в самом трезвом состоянии. Отделавшись от него, Чуя в самом скверном настроении поплёлся на квартиру и завалился спать.       На следующее утро, что и следовало ожидать, Чуя был совсем плохим. Вчерашняя гулянка дала о себе знать. Весь рабочий день парень провёл как в тумане, и, соответственно, и думать забыл о споре с Дазаем. Но судьба резко щёлкнула его по лбу, когда Чуя уходил с работы. Если точнее, судьба послала ему щелчок в виде очень подозрительно улыбающегося Дазая. — Приветики, Чуя! — слишком доброжелательно сказал маньяк с суицидальными наклонностями и помахал ручкой. — Тебя только не хватало, — сквозь зубы прошипел Накахара. — Чу-у-у-уя, — протянул Дазай не вызывающим доверия голосом. — Ты ничего не забыл? — Ну разве что тебя отъебашить, — презрительным тоном ответил Чуя. — Я о нашем вчерашнем споре, — по одному виду Дазая было понятно, что он настроен серьезно. И что Чуе явно не поздоровится.       Рыжий стал припоминать все смутные подробности вчерашнего вечера. Он вспомнил, как сам озвучил условия спора и как сам в опьянённом состоянии требовал, чтобы Дазай скорее сказал своё желание. Ругнувшись не очень хорошими словами, Чуя осознал, в какое ужасное положение он влип. — Ко всему прочему, — голосом дипломата начал Дазай. — Туфельки становятся голубыми с белыми помпончиками, а чулочки - белыми в синюю полосочку. И не забудь жёлтенькие трусики!       Дазай явно наслаждался собой, в то время как Чуя осознавал, что теперь он точно никуда не отвертится. Этот олух Дазай продумал всё до чёртиков, даже до трусов. — И где ты собираешься это всё достать? — А я уже всё приготовил! — саркастически изрёк чертовски довольный собой Дазай и поднял с земли пакет.       Из него выглядывала коротенькая голубенькая юбочка. Пакет был внушительных размеров, Дазай планировал как следует поиздеваться над Чуей.       Тот вновь выругался и тяжело вздохнул. В сотый раз обругав себя за потерю контроля при алкоголепитии, Чуя даже не надеялся хоть как-нибудь избежать торжества Дазая. Если этот суицидальный мудак задумал сделать что-то, то его не сможет остановить даже ядерная бомба. Эта живучая сволочь воскреснет и сделает то, что задумала.       Дазай отвёл Чую за угол, в пустынный дворик, где, по идее, никто ходить не должен. Суицидник начал медленными движениями вытаскивать из пакета орудия для пыток — Чуя не мог смотреть на них без слёз и отвернулся, чтобы хоть на минуту уменьшить свои страдания. — Чуечка, — ласково позвал Дазай бывшего (напарника). — Всё готово, можешь одеваться!       Рыжий со скорбью в глазах развернулся и увидел безумно довольного собой лыбящегося Дазая. Тот держал в руках яркую одежду, которую предстояло надеть Чуе. — Чтобы не смущать нашу маленькую Чуечку, я отвернусь, — с самой искренней грустью и сожалением в глазах произнёс Дазай.       Мафиози пустил в адрес суицидника с маниакальными наклонностями парочку нехороших слов, но, будучи верным собственным словам, взял одежду. Дазай отошёл за угол и оставил Чую одного.       Рыжий небрежно кинул девчачьи орудия пыток на землю и со слезами на глазах снял брюки. Он двумя пальцами поднял синенькую юбочку и пораскинул мозгами, как её надевать. Ему не приходилось наблюдать, как представители противоположного пола переодеваются (нет, ну конечно в классе 5 он подглядывал за девочками в туалете, но это уже совсем другая история), и, соответственно, он не имел представления о том, как надевать (и одевать) предметы женского гардероба. Он попробовал, не расстёгивая юбку, залезть в неё через ноги, но из этого ничего не вышло.       В итоге, Чуя стоял в одних синих в зелёный горошек трусах с короткой синей юбкой в руках и всячески пытался её напялить. Он догадался, что нужно расстегнуть пуговицу и замочек, и, справившись с этим, одел юбку и понял, что она невероятно короткая. Она едва прикрывала его трусы в горошек.       Тут Чуя увидел среди вещей подозрительный жёлтый кусок ткани. Он нагнулся за ним, ощущая, как сильно, однако, продувает голые ноги в короткой юбке, и ужаснулся. Это были женские жёлтые трусики с белыми кружевами по бокам. "И где он их откопал?" — с горечью подумал Чуя. Ему пришлось переодевать даже трусы. Проклиная Дазая и замерзая от того, что один важнейший мужской агрегат жутко продувает ветром, Чуя одел трусики. Они были ему как раз. Мысленно попрощавшись со своим достоинством и честью, Чуя прискорбным взглядом оглядел пока ещё крупную кучку вещей.       Он вытянул из неё белые в синюю полосочку чулки. Для него было невероятным унижением надевать кольсоны, а о колготках и речи быть не могло, а тут — чулки. Женские. Девчачьи. В полосочку. И, чёрт возьми, под его размер, будь он проклят этот олух Дазай!       Мафиози стал осторожно натягивать левый чулок. Он 20 раз у него перекрутился, перепутался, но Чуя смог победить его. Более-менее расправив его на ноге, парень огляделся. Вокруг, к счастью, никого не было. Никого, кроме начавшего жутко ржать и быстро скрывшегося за углом ехидно лыбящегося Дазая. — Сволочь! — крикнул Чуя в порыве ярости, и, чуть не было не удержавшись, чуть не кинул в наглую морду бывшего (напарника) правый чулок.       Поняв, что Дазай видел всю комедию того, как Чуя переодевался, в мыслях он раздавил его и задушил верёвкой для повешения.       Проклиная самыми похабными японскими матами суицидника и вообще весь мир, Чуя натянул второй чулок. Теперь он выглядел ещё более комично.       Уже довольно взрослый 22-летний парень, мафиози, кроме того ещё и алкоголик, стоит в неприлично короткой юбочке в складку, которая, стоит ветерку лишь чу-у-уть подуть, оголяет прекрасные кружевные жёлтые трусики, да ещё и в полосатеньких чулочках выше колена. Надо сказать, теперь Чуя узнал малую часть страданий девушек, когда они идут в 30-градусный мороз в короткой юбке и чулках.       Он стоял в тоненьких чулках на холодном асфальте и только хотел надеть свои ботинки, как вдруг краем глаза заметил голубые туфельки. В его глазах появились слёзы. Он нагнулся за туфлями и попрощался сразу со всем, увидев белые помпончики. Обозвав Дазая олухом и недоумком, он ужаснулся тому, как этот безумец откопал туфли 41 размера.       Они были ярко-голубого цвета с белыми помпончиками На застёжке-липучке красовались яркие синие бантики. Кроме того, они были на небольшом каблучке. Когда Чуя с закрытыми глазами влез одной ногой в туфлю, он поморщился от неприятного ощущения. А как увидел на своей ноге сиё чудо, так и вовсе чуть не разревелся от досады, обиды и злости на Дазая.       Надев обе туфли и потоптавшись, мафиози понял, что туфли, пускай даже на небольшом, 2-сантиметровом каблучке — чистейшее и злейшее зло. С тех пор он терпеть не может на девушках туфли на каблуке, да и вообще туфли терпеть не может.       На очереди была кофточка с цветочками. И, ангидрид в перекись марганца этому Дазаю, тоже на размер Чуи, на его худое тело. Она была беленькой с розовыми цветочками и огромным фиолетовым бантом на воротнике.       Чуя снял жилетку и рубашку и только было хотел надеть её, как увидел, что она короткая и не прикрывает пупок. — Он что, издевается? — еле сдерживая слёзы, безумно расстроенным голосом произнёс несчастный мафиози.       Ему пришлось снять майку и одеть кофту на голое тело. Тут же почувствовался холод и мороз сегодняшнего дня.       Чуя отошёл от стены и оглядел себя. Он не мог без слёз смотреть на свой ужасный, чудовищный, отвратительный, убийственный, жуткий, никуда не годный, кошмарный, душераздирающий, гадкий, мерзкий, противный, омерзительный, поганый, отвратный, мерзопакостный, тошнотворный, гадостный, богопротивный, плохой внешний вид.              Тут из-за угла он услышал голос чертовски довольного Дазая: — Чуя! Не забудь, тебе ещё надо бантики завязать!       Тут мафиози не выдержал, выскочил и встал перед Дазаем. — Твою медь! Какие ещё нахрен бантики!?       Суицидник не мог сдержать смех при одном виде разодетого Чуи. Он громко рассмеялся и расхохотался, не в силах сдерживаться. Он ржал как конь, подгоняемый безумно комичным выражением разозлённого лица покрасневшего от ярости и свирепости Чуи. — Не медь... Ха-ха-ха! Не медь, Чуя... Ха-ха-ха! А...       Дазай хотел что-то сказать, но его совсем распёр смех. Он сложился поплам и не просто ржал, а угорал как лось. — Что "А"? — изнывающий от чертовской обиды при взгляде на хохочущего Дазая спросил Чуя. — Не медь, Чуя, а купрум!       Дазай снова залился бешеным хохотом. Мафиози рассвирепел ещё больше и оскалил зубы. — Сам ты купрум!       И тут Чуя услышал, как смешок раздаётся откуда-то со стороны. Он обернулся на звук и увидел Огая Мори вместе с Элис. — Ринтаро, смотри! — сказала девочка и показала пальцем на Чую. — Наш дядя Чуя одет, как маленькая девочка! — Тихо, Элис, — сквозь смех говорил Огай. — Неприлично показывать на взрослых пальцем.       Огай взглянул на Чую, на ржущего рядом Дазая, и, хихикая, взял девочку за руку и ушёл.       Чуя, осклабив все 32 зуба, сверлящими глазами уставился на Дазая. Тот, уже физически не в силах смеяться, начал ахать. Увидев вконец разозлённого Чую, Дазай повалился на землю и расхохотался.       Мафиози сжал руки в кулаки и хотел было обозвать Дазая всеми известными ему нехорошими словами и высказать ему всё, что он о нём думает, но просто разозлённо сплюнул на асфальт, развернулся и пошёл в сторону угла. Но тут же поскользнулся и грохнулся на землю. Прокляв весь свет, на чём он стоит, Чуя, чуть не оборвав хлястики туфлей, сбросил их и кинул прямо в бошку не перестававшего ржать Дазая. Получив удар по голове, тот залился ещё сильнее.       Чуя переоделся и, схватив всю девчачью одежду, которую Дазай искал с неимоверными усилиями, смял её в один большой комок. Он хотел засунуть его Дазаю в одно место, но подумав, что такой комок в Дазая не влезет, ограничился простым киданием на голову. Из-под горы одежды раздался безумный смех Дазая. — Твою медь... То есть купрум... Да иди ты знаешь куда! — сказал Чуя, развернулся и ушёл.       (всем нам известно, куда Чуя хотел отправить Дазая, но во избежание цензурных конфликтов название этого места приводить не будем)