Всё сложилось иначе...

      Прошло несколько дней. СССР практически не выпускал меня из комнаты. Еду и одежду он приносил сам. Я пытался пару раз атаковать его, но он всё равно был сильнее меня, а по голосам из других комнат я понимал, что к нему иногда кто-то приходит, поэтому больше я не рисковал. Выбраться через окно тоже было нельзя, они были заколочены. Раны мои стремительно затягивались. Как бы мне не хотелось признавать, но это всё благодаря Союзу. Раз в день он осматривал меня. Сначала я сопротивлялся и даже пару раз ударил его, но потом всё же нехотя позволял ему обрабатывать раны. Союз тоже окреп после битв, что делало меня ещё более беззащитным рядом с ним. Он стал подозрительно спокойным и почти не кричал на меня. Наверно потому что мне и без этого приходилась его слушаться.       Несмотря на всё вышеперечисленное я мучался от скуки. Союз часто куда-то уходил, а я сидел запертым в одной комнате. Моими развлечением было рисование. Не сказать, что у меня хорошо получалось, но я действительно старался. Рядом с кроватью стоял рабочий стол, там я и рисовал. Союзу же я свои работы не показывал, стыдно всё же. Странно, но я всё чаще начал замечать, что рисую именно его. Когда он приходил я внимательно его рассматривал, чтобы запомнить все его черты и потом попытаться накинуть их на бумагу. Однажды я поймал себя на мысли, что хочу нарисовать обнажённую фигуру Союза, как обычно художники рисуют людей, но покраснев я отказался от этой идеи.       Стены одной и той же комнаты… как же они меня раздражали. Мне становилось действительно плохо находится в одном помещении столько дней. Кстати, сколько я уже живу у СССР? Три дня? Пять? Я сбился со счёта. Эта цикличность, с которой Союз приходит в мою комнату, раздражала не меньше.       Однажды утром он пришёл с завтраком. Я уже давно проснулся, но лежал в кровати с пустым взглядом. Союз положил завтрак на тумбу и посмотрел на меня. - Рейх? Ты в порядке? - озабоченно спросил он. - ...я устал… - со вздохом ответил я.       Союз долго молчал, но потом снова заговорил: - Ладно. Вставай и завтракай. Сегодня я не буду тебя здесь запирать, но если выйдешь за пределы дома без разрешения, то снова будешь тут сидеть, ясно?       Я кивнул и встал. На самом деле я был очень рад этой новости, но виду не показывал. И это вовсе не значит, что я стану подчиняться этому уроду!       Союз мило улыбнулся и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Он...улыбнулся мне? Я впервые видел его улыбку… Это действительно удивило меня, и я смущённо отвёл взгляд, разгоняя странные мысли.       Позавтракав, я вышел из комнаты. Давно же я не видел остальную часть дома. Я проходил к кухне и заметил дверь в незнакомую комнату. Странно, что раньше я её не заметил. Я попытался открыть эту дверь, но она была заперта. Пожав плечами, я отправился на кухню. Союза нигде не было. "Это мой шанс сбежать!" - сразу промелькнуло в моих мыслях.       Я ещё немного подождал и медленно направился к двери. На моё счастье, она была открыта. Я положил руку на ручку двери и наконец решился открыть её.       Передо мной стоял Союз. Он сначала удивился, а потом я прочитал в его глазах разочарование. Я попятился назад, со страхом глядя на него. Он вошёл и запер за собой дверь. - Только я позволил тебе выйти из комнаты, как ты сразу меня ослушался! - грозно проговорил он. Это первый раз за последнее время, когда он повысил на меня голос.       Мне стало ещё страшнее, и меня охватила мелкая дрожь. Я опустил голову, отводя взгляд. - Эх...ладно. На этот раз прощаю, - сказал Союз, и пройдя дальше, сел за стол - Я сегодня затоплю баню. Ты же хочешь помыться, верно?       Я сначала встал в ступор. Что ж, я действительно давно не мылся, но можно не в бане? - Эм...у тебя нет здесь душа? - с надеждой спросил я. - Не, - легкомысленно ответил коммунист - Так ты пойдёшь? - Да...наверное да, - нехотя ответил я.

***

      Наступил вечер. Я сидел в своей комнате и никого не трогал, но вдруг в мою комнату вошёл Союз со словами: - На полотенце и пошли, - сказал он, кладя большое белое полотенце мне на стол. - П-пошли? Я могу и один помыться… - начал было я. - Не, пошли вместе. Я тебя веником попарю, - с хитрой улыбкой сказал он, и взяв меня за руку, потащил из комнаты.       Я еле успел схватить полотенце. Если честно, мне вообще не хотелось париться вместе с ним, но упираться было бесполезно. Мы вышли из дома, и пройдя по двору, пришли к бане. Он даже не дал мне осмотреться и заволок меня в маленький домик, закрыв за нами дверь. Тут было действительно жарко! -Давай раздевайся! - услышал я голос Союза, и посмотрев на него, увидел его прекрасное, сильное, подтянутое, покрытое шрамами тело.       Я покраснел и сразу отвернулся. Ох...это в бане так жарко или это он пылает? Из раздумий меня вывел требовательный голос: - Раздевайся или я сам тебя раздену! - говорил Союз медленно подходя ко мне, но я не мог смотреть на него.       Я даже не мог пошевелиться. Мне было жарко и не хватало воздуха. Я почувствовал, как он начал снимать с меня одежду. Сначала рубашку, потом штаны, а затем и оголил самое неприличное место. Я ещё сильнее покраснел, но смог прошептать только: - Не надо…       Наконец я более менее пришёл в себя. Я старался не смотреть на Союза и как-нибудь прикрываться, но всё было бесполезно. Я слишком заворожен его красивым телом и жадно запоминал всё, что вижу в нём. Мы прошли в ещё более жаркую комнату, где висели веники, стоял какой-то деревянный стол (или скамья?), вёдра и многое другое. От жары у меня мутнело в глазах, а воздуха становилось всё меньше. СССР уложил меня на скамью и взял один веник. Он слабо хлестал им по моему телу. Сначало было больно, но потом я привык. Мне было плохо от жары. Я жадно глотал ртом воздух, издавая звуки, похожие на стоны. Как же мне стыдно за себя.       Я не помню сколько это продолжалось. Мы помылись, но под конец я уже не мог стоять на ногах...как же жарко… Союз укутал меня в полотенце и буквально вынес на руках из этого ада. Мы зашли в дом и сели за стол. Он достал алкоголь и мы начали пить. Холодненькое было как раз кстати. Мы сильно опьянели и еле дошли до моей комнаты. Повалившись на кровать мы так и уснули, в одних полотенцах, рядом друг с другом.