Связной

Вставив кристаллический флэш-накопитель в разъем, я записал на него сам файл и данные анализа, параллельно удалив остаточные копии файла, чтобы не засоряли память. Процесс занял пару секунд, после которых я извлек флэшку, закрыл программу анализа и, выйдя из системы, проследовал к выходу. Пройдя по темному коридору и блоку дезинфекции, я оказался в лифте и нажал кнопку верхнего уровня, где находился мостик и офис капитана станции. Лифт закрылся и тронулся. Расслабившись, я облокотился на стеклянные стенки кабины, но в то же мгновение механизм подъёма плавно прекратил свою работу, и свет в кабине погас. Да не в жизни! Я отказываюсь верить, что электродвижки в шахте полетели именно тогда, когда меня угораздило прокатиться в этом проклятом бокале (так мы с коллегами иногда в шутку называли лифт)! А вдруг генераторы полетели?! Хотя в этом случае зазвучал бы сигнал тревоги, к тому же моментально подрубились бы аварийки и лифт продолжил функционировать. В любом случае, торчать здесь я не намерен. Конечно, управляющий по технике безопасности три шкуры с меня сдерет, но это, пожалуй, единственный выход. Включив портативный фонарик, я нашарил в потолке кабины люк, сдвинул щеколду, и закинув сперва свой чемоданчик, неуклюже вылез наверх. Нужно было больше времени проводить в зале для тренировок. Между стеной шахты и кабиной был достаточный зазор, в который я и спустился. Посмотрев на табличку сбоку, я увидел надпись: “Отдел управления дронами и стыковочная станция”. Отлично, кажется, если пройти по коридору справа, то я окажусь в комнате ожидания и смогу подождать пока рабочие не спустятся сюда и не починят лифт. Однако планы мои были нарушены звуком стремительно приближающихся шагов. Почти одновременно в концах обоих коридоров возникли солдаты охраны, послышался звук щелчка предохранителя. Знайте, когда происходит нечто необычное организм обыкновенно сам принимает решения в обход головного мозга. И поскольку единственным свободным путем был проход передо мной, я без промедлений рванул вперед. Буквально спустя мгновение позади послышался звук выстрела и дребезжания заряда. Они палят по мне из плазменных винтовок?! Плазменных?! Хорошо, что чутье меня не подвело, но сейчас еще рано благодарить судьбу за спасение. Впереди находится дверь в отсек стыковки, если смогу пробраться туда, то получу доступ к своему кораблю, что уже не плохо. Не сбавляя скорость, я долбанул по панели открытия двери и, остановившись через полметра, развернулся и приложил браслет-идентификатор к панели с моей стороны. Дверь тут же захлопнулась и на экранчике появилось сообщение о временной блокировке. Что ж, теперь на все про все у меня не более тридцати секунд, главное успеть отправить команду в сеть прежде, чем она отреагирует на идентификаторы солдат. Забавный факт: даже если твоя задача чинить что-либо, иногда стоит самим это что-то поломать. Система безопасности всей станции по сути своей является одним из секторов кода LCHS, так как она отвечает в том числе и за защиту каналов передачи связи через квантовую матрицу. Посему, я, как человек имеющий непосредственный доступ к коду локальной системы, могу проводить манипуляции в том числе и с директориями систем внутренней безопасности станции. К чему же я все это? Довольно давно из-за сбоя данных в базе данных персонала, система безопасности отказалась пускать меня в отдел связи. Никто не мог мне ничем помочь, и меня это настолько взбесило, что я самостоятельно залез в код системы безопасности и отредактировал протоколы допуска. Работают они на удивление крайне топорно: система просто присваивает каждому из индивидуальных идентификаторов число: 1, 2, 3, 4… Чем больше число, тем ниже уровень доступа конкретного идентификатора. И какой же мне со всего этого прок в сложившейся ситуации? Максимальный возможный уровень допуска любого субъекта: единица. Максимально возможный, если устанавливается через общий интерфейс доступа LCHS. Но я же взаимодействую с системой через BIOS, как настоящий профессионал! Поэтому мне не составляет труда нарушить все гласные и негласные правила. Открыв свой кейс-ноутбук, я услышал знакомый звук выхода системы из режима сна. Хорошо, что я никогда не выключаю его полностью. Войдя в консоль, я судорожно начал бить по клавишам: sartses=1 [prflname<0004347>\passscode=******] sis(LCHSMain)=<LM> objname(prfl)=<a> for a in LM:       objname(<prflaccessstatus>)=<pr>       set(<pr>)=0       endunit=1 actcmdunit=1 endses=1 Напечатав последний символ, я вдарил по кнопке “Enter”, и консоль заполнилась быстро сменяющими друг друга строчками текста исполняемых системой команд. Сорвавшись с места, я вновь прислонил браслет к сенсорной панели, и та вновь уведомила меня о блокировке двери. Все! Теперь есть хоть небольшой повод радоваться. Почему? Отправив эту маленькую команду в сеть, я тем самым запустил цепочки выполнения специальных директориальных протоколов, приводящих к тому, что система присваивает моему идентификатору нулевой уровень доступа. То есть команды, исполняемые от моего имени, не сможет отменить никто на станции. Буквально никто! Теперь они точно не смогут открыть ее с помощью запроса в командный центр, а уж на то, чтобы сломать эту металлическую тарелку у них уйдет по меньшей мере часа два. Но все же не стоит пока расслабляться. Закрыв кейс, я встал, взял его в руки и быстрым шагом направился по направлению к отсеку стыковки, блокируя за собой все двери. В голове крутился лишь один вопрос: какого черта? Они открыли по мне огонь без предупреждения, да еще и из плазменных винтовок! Плазменных, мать твою, винтовок! Летального в ста процентах случаев оружия! Зачем? Почему? Хрен его знает! Может быть начальство прознало про мою внеурочную проверку за месяц до назначенного времени и решило таким образом наказать меня за отклонение от должностного рабочего плана? Если так, то это самый креативный способ сделать выговор, который я видел в своей жизни! Пытаясь отвлечь себя, я не заметил, как оказался в отсеке стыковки огромный тоннель со светящимися полосами сканеров по всей длине и местами для кораблей, находящимися прямо передо мной. Стройные ряды рабочих шлюпок, среди которых в четвертом слоте стыковки моя. ШРК – штатный рабочий корабль, вверх инженерного инструментария. Пусть эта малютка и не предназначена для длительных космических полетов или тем более для взаимодействия с космическими системами ускорения, но помимо своей основной функции она еще и по совместительству выполняет роль эвакуационной шлюпки своего владельца в случае, если это потребуется. Видимо вот и настал ее звездный час. Недолго думая, я подошел к кораблю, разблокировал его с помощью браслета, и залез внутрь. Расположив чемоданчик в специальной ячейке, я прикоснулся к сенсору запуска. На экране высветился логотип LCHS, прозвучал звук запуска прошивки и элементы управления загорелись разноцветными огоньками, свидетельствуя о готовности корабля к полету. Что ж, пора сваливать отсюда!