Приручить дикого зверя

***

      В ушах звенело. Мощные порывы холодного ветра хлестали по лицу, спутывая золотые пряди, заставляя карие глаза слезиться. Сердце галопом стучало по ребрам, и билось оно с такой силой, будто бы пыталось разорвать грудную клетку на две части. Мышцы сковало от леденящего душу страха. На мгновение мозг даже не сразу смог опознать, что черт возьми происходило: вот ты куда-то катишься, а все что попадалось на твоем пути болезненно впивалось в кожу, и вдруг: непредвиденная легкость, даже, можно сказать, уловимое чувство свободы.       От осознания того факта, что она летит в небесную пустоту с небывалой скоростью; в крови с бешеным ритмом проступил животный ужас, и Люси закричала что есть силы, надорвав голос:       — Нацу!!!       Она не верила, что это происходит с ней. Просто в хаотично разбегающихся мыслях не мог уложиться тот факт, что она на волоске от смерти и буквально летит к ней с огромной высоты. Всё нутро вибрировало, колотилось, стыло от страха за собственную жизнь.       Люси впервые, наконец осознала, что как бы в ее судьбе все не складывалось ужасным образом — она хотела жить.       Живот скрутило, мышцы сократились в страдальческом позыве, будто бы органы связали в узел, вот-вот готовый вывернуться наружу, а голосовые связки почти перестали нормально работать. Ее, наверное, уже не было слышно. Тело, вопреки всему, казалось тяжелее обычного, совершенно не слушаясь, безвольно повиснув в этой воздушной невесомости.       Карие глаза из-под пелены слез уже видели пики лесных деревьев, и лицо обожгло от смеси разных чувств. Молниеносно сомкнув веки, из-под которых хрустальными каплями лились слезы, девушка яростно зажмурившись, готовилась к неизбежному падению.       Но вдруг раздался рассекающий воздух свист, который со сверхзвуковой скоростью приближался к ней. Один миг, и тело ощущает сильную, почти до удушающей боли сдавливающую хватку, а кожу обдало обжигающей волной звериного тепла.       Под плотно закрытыми веками, от того напряжения внутри Люси, с которым она жмурилась, уже плясали непонятные узоры перед глазами. Голова кружилась, сердце было готово остановиться от переработки, легкие не позволяли нормально дышать, от чего изо рта вырывались сиплые, едва уловимые вздохи.       — Какого дьявола ты творишь, глупая женщина?!       Она слышала яростное рычание. Слышала, как загнанно дышит ее спаситель. Наконец ощущала твердь земли собственным телом, которое временно отказывалось адекватно стоять на ногах, и поэтому они оба сидели.       Нацу, который был взбешен и единовременно напуган не меньше самой любительницы попрыгать с горы без способности летать, обхватывал трясущееся тело руками и крыльями, сам ощущая, что дрожит. Он смог услышать ее крик даже сквозь крепкий сон, и вначале не мог понять и сориентироваться. Дракон четко помнил, что девушка оставалась с ним в пещере и он держал ее в своих руках, не намеренный выпускать. А тут, услышав женские вопли и определив кому принадлежал этот голос, едва ли смог удержать здравый рассудок. Эта человечишка чуть не погибла по собственной глупости!       — Что ты творишь?! — Вновь гаркнул он, с силой сжимая трясущиеся девичьи плечи. Пытаясь заглянуть в ее лицо, хищник продолжал злостно рычать: — Тебе жить надоело?! Как ты здесь вообще оказалась?!       — Я… Я н-не… — голос не слушался, и Люси, наконец поняв, что все еще дышит, живет, чувствует, как кожу с силой сжимают чужие руки, как на нее смотрят разгневанные зеленые глаза, ощущает тепло постороннего тела, не выдержала и, зарыдала. Так громко, протяжно, словно маленький ребенок. Испуганная, дрожащая, она не могла сказать пары слов. Лишь плакала, уткнувшись лбом в смуглое плечо, не обращая внимания на впивавшиеся в кожу чешуйки.       Нацу опешил. Он впервые видел такое. Внутри него все также переворачивалось от того, что им двоим пришлось пережить всего мгновение назад. Да, дракон испугался за нее. Да, он был зол, что она ушла в непонятном направлении и чуть не погибла. Но весь тот сумбур, что царился в нем, когда он увидел ее вот такой: зареванной, с мокрым от слез лицом, дрожащую и жмущуюся к нему с таким отчаянием и нуждой, пробудило в нем странный порыв.       Когтистая лапа взметнулась вверх от женского плеча к золотистой взъерошенной макушке и, дрогнув всего на мгновение, будто бы решаясь, вначале не смело опустилась на голову, а после принялась успокаивающе поглаживать. Второй же он прижал ее чуть ближе к себе, укутывая в собственные крылья как в кокон, словно ограждая от той ситуации, давая понять, что она больше не упадет.       Нацу обещал себе, что подумает над тем, что делает сейчас чуть позже, потому что в тот момент в его голове больше не было других мыслей, кроме одной: то, что он делал, помогло человечишке успокоиться.       — Я успел. — Тихо прорычали куда-то в макушку, и Люси всхлипнула. «Спасибо»       Это простое слово так и осталось у нее в горле, застряв неприятным комочком. Она была не в том состоянии, чтобы говорить. Ей просто хотелось закрыть глаза и понять: она все еще жива.

***

      После того инцидента минуло пару часов. Люси с трудом могла вспомнить, как долго они просидели у того обрыва, с которого она так неудачно сорвалась. В памяти все еще сохранились те ощущения падения. Все ее существо до сих пор бурно реагировало на хоть какое-то воспоминание об этом: то перекрывало дыхание, то в животе все неприятно скручивалось и от этих неприятных чувств хотелось убежать как можно дальше, но тело будто деревенело в эти моменты. Ее организм крайне тяжело переживал подобный стресс.       Однако сознание предательски запомнило лишь одно: как Нацу спас ее, и как обнимал, по своему пытаясь утешить. Его руки с такой силой сжимали ее, а тот взгляд, которым он на нее тогда посмотрел — смесь гнева, страха, облегчения. Такой необычный коктейль эмоций, что отразился в его обычно хладнокровных хищных глазах, теперь надолго сохраниться у нее в голове.       На нее никогда не смотрели так.       Мысли настолько сильно затянули ее в этот круговорот смешанных эмоций, которые все дальше и дальше уводили ее от того происшествия. Больше всего поражало то, что она практически перестала думать о том, что сегодня чуть не погибла, вместо этого полностью посвятив свои размышления одному дракону.       Блондинка прижималась спиной к каменной пещерной стенке, притянув коленки к груди и обнимая их руками, ткнувшись носом в образовавшуюся впадину. Нацу сидел напротив нее, задумчиво сложив руки на груди и немного недовольно постукивая кончиком хвоста, крылья же оставались в спокойном состоянии, сложившись у него за спиной. По его слегка сощурившимся глазам можно было легко догадаться, что ящер прибывал в некоторых раздумьях, иногда даже вздрагивал, будто бы в его голове всплывало что-то неприятное. Возможно организм хищника также находился в легком шоке от незапланированного полета.       Люси прикрыла глаза, сжав пальцы. Она знала, что нужно было сказать хоть какие-то слова благодарности, но что-то внутри настойчиво не давало девушке это сказать. Все то время, что они находились в пещере, оба не проронили и слова. Розоволосый принес ее сюда, аккуратно усадил и сел рядом, не издав даже звука.       Голова все больше и больше генерировала самые различные мысли и домыслы, и как бы девушка не хотела, мыслительный процесс ни коим образом не хотел прерываться.       Люси не могла должным образом осознать причину, по которой хищник ее спас. И еще больше не могла понять своих чувств по этому поводу. Если бы… Если бы он не успел во время и она бы разбилась, то кареглазка смогла бы обрести… свободу, пускай и навеки простившись с жизнью. Она бы избавилась от бремя человеческого инкубатора и больше никогда…       Девушка тут же нахмурилась, болезненно ущипнув себя за запястье. Ей нельзя думать о смерти. Лишь когда ты оказываешь лицом к лицу с ней, начинаешь осознавать, что хочешь жить как никогда прежде, даже если раньше думал иначе.       Она ведь ставила себе цель — выжить. А значит нужно искать иной выход из ситуации. Может быть даже у нее было предположение, что дракон мог спасти ее не только ради своей греховной и, определенно, аморальной цели, но и просто потому, что она… нравилась ему?.. Это было смешно признавать, однако розоволосый много раз упоминал и даже показывал ей свою симпатию. Пускай иногда он делал это какими-то своими способами, и все же…       Люси ощутила, как легкий румянец покрыл щеки, заставив прикусить нижнюю губу, не желая поддаваться нахлынувшим эмоциям. Ей не хотелось и близко признавать тот факт, что некоторые вещи из драконьих ухаживаний она не считала отвратительным, а может даже наоборот… они были милыми? Как например согревание ночью. Или как он постоянно обвивал ее ногу своим хвостом. Приносил вкусную еду.       И если бы не одна маленькая загвоздка, что мешала девушке подпустить этого зверя к своему сердцу, то она вполне могла бы представить, что у них есть шанс на… взаимность.?       От такого умозаключения блондинка вздрогнула, чем и привлекла внимание своего смотрителя. Тут же пытаясь отвлечь хищника от ее странного поведения, Люси набрала в легкие побольше воздуха и, взглянув на Нацу, тихо вымолвила:       — Спасибо что… спас меня.       Выражение его лица чуть смягчилось, а хвост перестал напряженно подергиваться. Все это время он долго и упорно думал: что же побудило человечишку на такой бесспорно глупый поступок? И ответа на это вопрос он до сих пор не нашел, по прежнему блуждая в закоулках своего сознания.       — Как ты там оказалась? — Его голос звучал все еще немного недовольно, слегка озлобленно, но при этом он говорил спокойно и едва понизив тон.       Нервно пожевав губу, Люси опустила ресницы, разумно решив, что ему стоит рассказать правду, а то мало ли… вдруг снова выйдет из себя и сотворит нечто ужасное.       — Мне нужно было… отойти, — она слегка зарумянилась, отводя взгляд, чувствуя легкую неловкость в том, что говорит о таком. — Ты спал и я не хотела тебя будить. А после того как вышла наружу, то мне захотелось осмотреться. Я… не знала, что внизу пропасть и поэтому шла совсем неаккуратно. И споткнулась, — на этих словах она болезненно потерла свою лодыжку: Нацу со всей серьезностью следил за каждым ее движением, и когда она потерла пораженный участок, то нахмурился, продолжив слушать. — Я стала падать по склону вниз. И никак не могла остановиться. Стало очень больно и страшно. А когда… я сорвалась, то все, что я могла сделать — позвать тебя…       Люси зажмурилась, боясь реакции, которую могли вызвать ее слова. Хищник прекрасно дал ей понять, что за пределы пещеры ей лучше не высовываться, а она ослушалась, да еще и чуть не погибла.       Нацу сохранял молчание, но по его глазам было видно, что гнев его отпустил. После ее непродолжительного рассказа он немного понял и свой просчет. Вначале он действительно испытывал настоящую злобу за то, что она вот так легко покинула его убежище и к тому же он чуть ее не лишился. А затем подумал: люди — существа сложные, с ними гораздо тяжелее, если им не давать то, что им нужно. Может, в самом деле, ей стоит показать куда больше? Может даже… предоставить чуть больше свободы, чем есть у нее сейчас?       Нужно было сразу дать ей осознать те пределы, которые доступны для ее прогулок, а какие нет. Как никак, он выбрал место, куда можно попасть лишь имея способность летать и никак иначе. Во-первых, это уберегало от побега саму самку, а во-вторых, не позволяло другим сюда проникнуть.       И все же, он опять, по своей глупости чуть не потерял свою человечишку.       От касания на своем колене девушка вздрогнула, пугливо поднимая головку. Но наткнулась на совершенно не то, чего могла ожидать. Зеленые глаза смотрели на нее… так странно. И с каждым разом все было страннее и страннее. В груди что-то сжалось, теряясь в непонятливых догадках. А после и вовсе до ушей донесся странный звук.       Что.?       Пытаясь сконцентрировать свои органы чувств лишь на одном, Люси с изумлением округлила глаза: он что, мурлычет?..       Звук был именно такой: немного приглушенный, вибрирующий, шедший откуда-то из глубин грудной клетки.       Нацу и сам не мог полностью осознать, что твориться с ним, но когда его накрыло это ласково-нежное чувство и желание показать своей самке это место чуть подробнее, то внутри будто бы проснулся кто-то другой, принявшийся издавать такие звуки. Обычно это было рычание. Но сейчас ему совершенно не хотелось пугать эту хрупкую девчонку. Тут было нечто другое… необычное, но при это такое, необходимое именно здесь и сейчас.       — Пойдем. — Тихо пророкотали совсем близко, обдавая теплом лицо. Не сильно церемонясь он обхватил своей лапой девичью ладошку и приложив усилие, поднял с насиженного места, притягивая к своему туловищу.       Люси не знала, что делать и что думать, лишь по крепче вцепилась в крепкие плечи, дабы не упасть, когда ее вытаскивали из пещеры и вновь по старому обычаю усадили на предплечье.       Распрямившись во весь рост, потягивая немного загудевшие мышцы и расправив крылья, пытаясь их размять, Нацу ухмыльнулся:       — Я решил, что тебе теперь можно выходить. Сейчас я покажу тебе те места, куда тебе можно.       Удивленно захлопав глазами и немо всматриваясь в усыпанное мелкими чешуйками лицо, Люси безвольно приоткрыла рот, абсолютно лишившись дара речи. Это что, драконье помилование? И эта… ухмылка. Немного клыкастая, широкая, и такая… хищная, но вовсе не несшая в себе какой либо угрозы. Она и не думала, что он способен на такие эмоции. Знакомая с ним чуть меньше месяца, зверь открывался для нее с самых разных сторон.       Это было впервые, когда не видела в нем то чудовище, что ее пленило.       И ей понравилось то теплое чувство, что обволакивало грудную клетку изнутри, чем-то мягким отозвавшись в сердце. Блондинка даже не заметила, как на лице проступил румянец.       Он нес ее на руках все то время, пока показывал ей окрестности. Они прошли и к водопаду, и к той самой роще, где росли полюбившиеся своим вкусом необычные фрукты, что приносил ей дракон каждый день. Нацу даже сорвал один спелый плод и протянул девушке, и дальнейшую экскурсию Люси провела с набитым ртом и липкими от сладкого сока руками.       Розоволосый видел и свою выгоду в том, что бы все ей тут показать. Самое главное — это уберечь ее от повторного полета с горы. Да и, если он предоставит ей относительную свободу, то и, глядишь, она потеплеет к нему душой. Это было одной из его главных целей. Медленно и постепенно, пускай и не сразу, но человеческая самка обязана посмотреть на него по иному. Уже даже сейчас, спустя какой-то промежуток, он своим потайным чутьем ощущал некие перемены в ее поведении.       Далее он показал ей редеющий лес, где за тонкими стволами деревьев виднелось голубое небо.       — За границу этих деревьев ты не ходишь.       Его серьезный тон и тот стальной взгляд, которым он на нее посмотрел, говорили о многом, и Люси лишь кивнула, не смея возразить.       Она оставалась радостной и от того, что ей не приходилось больше мучатся круглыми сутками в холодной серой пещере.

***

      Их конечной остановкой после небольшой прогулки являлся… источник?       Люси удивленно приподняла брови, когда издалека увидела идущий от воды пар и кожей ощутив, как воздух рядом с нею стал влажнее и теплее чем раньше. Она все это время находилась на руках у хищника и любой нормальный человек уже давно бы устал и запыхался от натуги, когда так долго носишь на себе взрослую девушку. Но Нацу оставался совершенно спокойным — в нем ничего не могло выдать хоть какую-то усталость. Наоборот его лицо выражало легкость и спокойствие.       И ей все больше казалось, что черты его лица все меньше напоминают дикого зверя.       Либо она уже привыкла, либо и в самом деле что-то в нем переменилось. Вспоминая те дни, что он провел ухаживая за ней в период ее кровотечений, Люси действительно думала, что прежде о ней никогда так не заботились.       Девушка росла в очень набожной семье. Отец был священником в местной церкви, а мать сельской учительницей. Пускай их дом и не был сильно богат, он не был обделен теплотой и семейным уютом. Люси растили в строгости, но при этом она все равно чувствовала, что любима. Но все переменилось, когда у нее впервые пошла кровь. Ее отец будто бы сошел с ума, увидев кровавые пятна на простыни и испуганную девочку, хватавшуюся за живот и отчаянно жавшуюся к матери. Он стал что-то причитать о том, что его дочь проклята, что в нее вселился дьявол. Ее отец был очень верующим человеком и всегда признавал лишь тот факт, что когда у женщины идет кровь, то она грязна и порочна. И даже когда ее мама стала ее защищать, он своего решения не изменил.       Спустя какое-то время Люси научилась с этим справляться и прятать подобное от отца. Ее мама больше не могла ему перечить и просто помогала с этим. Их жизнь вернулась в прежнее русло, до того момента, пока священнику не взбрело в голову выдать девушку замуж.       Лейла не могла его в этом поддержать. Но и не смогла противиться воле мужа. В 15 она отправила свою дочку к бабушке — своей матери, что жила на окраине деревни. Там девушку никто не стал искать и только мама приходила ее навещать.       Так и шло время. Люси свыклась с мыслью, что ее женский цикл — абсолютно естественная вещь, вовсе не грязь и не грех. Ее бабушка была целительницей и все ей правильно растолковала, немного успокоив блондинку.       Ее жизнь так бы и текла в размеренном порядке, если бы дракон не похитили ее в тот день, когда она отправилась в лес.       Она не была обделена заботой, но почему-то… С Нацу ей казалось, будто он ценит ее гораздо больше чем собственная семья. Люси искренне не понимала почему вдруг стала так думать, но сердце повело себя именно так. Страх перед этим могучим и опасным существом таял, и как бы она не старалась вновь напомнить себе о том, что для него она — лишь сосуд для вынашивания потомства, ей хотелось верить, что все может обернуться и другим путем.       Поток ее размышлений оборвался в тот момент, когда ее довольно шустро опустили обратно на твердую землю. С непривычки ноги немного подогнулись, пытаясь освоиться с новым положением в пространстве, и девушка ухватилась за чужую руку, возвращая себе возможность встать прямо и не упасть.       — Здесь из-под земли бьют горячие ключи, поэтому вода тут всегда горячая, — негромко пояснил драконий юноша, показывая подбородком на небольшой природный бассейн от которого облаками шел пар, а вода в нем при свете солнца казалась зеленоватой.       Нацу перевел свой взгляд обратно на блондинку, и когда его глаза зацепились за то, что ему не особо понравилось, он нахмурился.       — У тебя везде царапины, — хмуро проронил он, коснувшись девичьей щеки, где красовалась багряная полоска запекшейся крови. Люси тут же прижала руку к тому месту, где тот ее коснулся, сразу недовольно прищурившись: царапина была не глубокой, возможно через неделю от нее не осталось бы и следа, но сейчас от нее были лишь одни неприятные ощущения.       Девушка чувствовала, что несостоявшееся падение с обрыва все равно оставило на ней кое-какие отпечатки. И как раз в этот момент напоминающе заныла поврежденная лодыжка. Блондинка тут же перекинула вес с больной ноги на более здоровую, все еще удерживаясь рукой за чешуйчатое предплечье.       От хищных глаз не укрылись эти простые телодвижения. Нацу видел, что его самка была немного потрепанная и ему это слишком сильно не нравилось. Что-то внутри него недовольно свербило и клокотало, пыжилось и дулось от собственной же неосмотрительности: если бы он проснулся в тот момент, когда девушка уходила, всех этих увечий на девичьей коже можно бы было и избежать.       — Тебе нужно здесь искупаться, — заявил он и нотки в его голосе явно говорили о том, что если кареглазка вдруг вздумает ему противиться, он все равно добьется того, чего хочет, что все будет именно так, как он скажет. — Этот источник целебный, твои раны заживут быстрее, — уже чуть мягче добавил тот, тут же ухватившись за края ее своеобразной одежды.       Люси встрепенулась, сразу же отходя на шаг от хищника, убирая схватившие было ткань руки. Щеки ее немилосердно запылали. На нахмурившийся взгляд и проскользнувшие в зеленых глазах гневные огоньки, девушка вымолвила чуть приглушенно:       — Сама. Я… р-разденусь сама.       Она не стала просить его отвернуться. И так понимала, что он этого не сделает. На протяжении тех дней, когда у нее был период так называемой «течки», блондинка ежедневно принимала водные процедуры. И дракон, конечно же, все это время за не ней наблюдал, каждую частичку женского тела пожирая голодными глазами.       И ей бы, возможно, стоило уже привыкнуть к этому, прекрасно осознавая тот факт, что зверю нравится смотреть на ее обнаженное тело и никакого стыда он от этого не испытывал. И совершенно не думал о том, что это до красноты смущает его жертву. Он наслаждался каждым ее движением и не планировал себя лишать такого прекрасного зрелища.       Ее пальцы непослушно промахивались, когда она пыталась расстегнуть очередную пуговицу на своей рубахе. Но вскоре льняная ткань упала с молочного тела, и девушка осталась полностью нагой.       Зрачок в хищных глазах на короткий миг возбужденно сузился, а после удовлетворенно расширился — ему нравилось то, что он видел.       Аккуратно Люси опустила вначале здоровую ногу в горячую воду, и только после, придерживаясь за берег, погрузила и больную. Бледную кожу тут же стало приятно покалывать от целебной воды, а нос окутал приятный травяной аромат. Он напомнил девушке знакомый запах в бабушкином домике, от чего блондинка разморено прикрыла веки. Этот источник был довольно глубоким — вода достигала аж до самой груди, поэтому довольно быстро девичье лицо приобрело распаренный красный оттенок.       Из головы вместе с паром улетучились и тяжелые мысли. Люси очень давно не ощущала на себе всю прелесть горячей воды. У себя в деревне она каждую неделю ходила в баню, а так же на заднем дворе была большая бочка, под которой мог зажигаться костер и тем самым нагревалась вода внутри нее. Она слышала многое про эти удивительные природные источники, и сейчас она наконец смогла ощутить, каково это в нем находиться.       Ее отвлек звук всплеснувшей воды.       Люси встревоженно обернулась на обеспокоивший ее звук, как тут же замерла, пораженно застыв. За ее спиной стоял дракон. Вода ему доходила примерно чуть выше пупка, с его вишневых волос стекали капельки, а крылья были размеренно погружены на половину в источник. По его лицу было видно, что он был крайне доволен.       Кареглазая находилась в изумлении и никак не могла подобрать слова.       Он ведь не любит воду. Каждый раз он лишь наблюдал за тем, как она купается, и еще ни разу не предпринял попытки к ней присоединиться.       — Почему ты тоже купаешься?.. — резко осипшим голосом пролепетала Люси, опасливо прикрыв свою грудь руками.       — Что за глупости ты спрашиваешь, человечишка? Я не должен мыться? — обиженно прорычали ей в ответ, все ближе приближаясь. — Да, мне не по душе холодная вода. Но в горячей воде я не против побыть. — Он все ближе подходил к ней, пока наконец не оказался совсем вплотную: на миг Люси даже показалось, что температура его тела была на несколько градусов выше чем в самом источнике. Колкие мурашки забегали по женской спинке, когда она заглянула в его глаза: он определенно что-то замышлял, и от этого в животе странно скрутило внутренности. Вроде и страшно, а вроде и… любопытно.       Но, ощущая некую опасность с его стороны, девушка съежилась, стараясь сделаться куда меньше и незаметнее чем есть на самом деле.       — Я хочу помочь тебе искупаться. — И Люси по голосу слышала, что это вовсе не добросердечная милость с его стороны, а требование, чтобы она позволила ему это сделать. Даже противиться не было смысла: то рычание, что предупреждающе вырвалось из недр его груди, говорило о тех последствиях, что могут ее ожидать после попыток ему воспрепятствовать.       — Н-Но я и сама могу… — неловко выпалила она, пытаясь отойти назад, но дно было таким скользким, что совершать быстрые движения, да еще и в воде, совершенно не выходило.       Путь к отступлению преградило крыло, что встало позади нее, не давая возможности идти дальше, став своеобразным препятствием на пути к бегству.       Кожей лопаток она ощутила жар и силу прижимавшегося к ней крыла, чувствуя шероховатость чешуек на своем теле, понимая, что, походу в этот раз не удастся миновать своей участи.       Раньше вода была ее спасителем от подобного посягательства, но теперь, когда хищнику было комфортно в ней находиться, страх и отчаяние медленной волной стали накатывать на девичье сознание.       Нет… Она еще не готова… Не готова снова чувствовать ту боль, что он ей принес. Нет…       Тот страх, что отразился в золотисто-карих глазах, немного озадачил дракона. Его чутье сразу же ощутило присутствие страха, как девушка перед ним вновь начинает испытывать испуг. Нет, сейчас ему не нужно этого.       — Не бойся. — Когтистая лапа вновь потянулась к женской щеке, и Нацу, прилагая все усилия, постарался максимально бережно коснуться румяной мягкой щеки. — Я дал тебе слово, что больше не сделаю тебе больно. — Тон его голоса впервые на ее памяти звучал настолько мягко, но все еще с привычными рычащими нотками, что Люси вздрогнула, не веря услышанному.       Драконий юноша опустил свое лицо примерно на уровень с ней и, проникновенно заглядывая ей в глаза, пророкотал:       — Я тебя не обижу. Верь мне, Люси.       У Люси на коже проступила дрожь, а то, как именно на неё смотрел Нацу, отозвалось в груди чем-то щемящим, до боли не знакомым и приятным.       Может, он в самом деле готов все сделать по иному.? Может, Люси стала… важна ему? Но почему?.. Зачем? В голове роилось столько мыслей и догадок, столько несуразиц и прочего.       Она не может поверить ему так быстро. Не может начать доверять так скоро. Он ведь… чудовище, дикий и беспощадный зверь, что сделал с ней ужасные вещи. И который…       «Ты научишь меня жить по-человечески. И будешь моей»       Который вопреки всему не был так сильно похож на своих сородичей. Да, он был диковатым. Но… он хочет жить по другому. Так может.?       — Только… купание.? — отведя взгляд проронила Люси, чувствуя, как жаром опаляет лицо, как начинает кружиться голова от переизбытка тепла.       Нацу торопливо закивал головой, безмолвно смотря на нее.       — И больше… ничего?..       Дракон понимал, каких именно слов хочет добиться от него человечишка, и чего именно желает, чтобы он не делал. Он бы соврал ей, если бы сказал, что не хочет. И лгать в лицо не было одним из принципов драконов: все вопросы они решали сразу, без отлагательств и других ненужных действий.       — Я не сделаю того, чего ты не захочешь.       Люси сглотнула. Эти его немного односложные и не говорящие ровным счетом ничего фразы, лишь еще больше вогнали девушку в краску. Она понимала, что выхода не было: либо она дает согласие и делает все добровольно, либо он снова добьется своего, но уже через силу.       Ей не хотелось вновь испытывать свой организм на прочность.       И она просто кивнула, опустив глаза и боясь вновь на него взглянуть. Безвольно замерла, ожидая того, что сейчас будет. Но опешила, когда услышала следующее:       — Потрогай.       Люси изумленно расширила глаза. Он указывал взглядом на свое крыло, которым он до этого преграждал путь к отступлению со спины, вместо этого придвинув его ближе к ее лицу, доверчиво раскрыв.       Блондинка не стала спрашивать для чего ему это было нужно. Ее тело само потянулось и в одно мгновение бледная ладошка трепетно накрыла алую кожу, боязливо поглаживая.       — Крылья дракона — самое ценное, что у него есть. Никому не дозволено к ним прикасаться. Наш народ, в наказание за тяжкие преступления, может наказать провинившегося. — Нацу перевел взгляд на румяное от пара девичье лицо, продолжив уже более серьезно: — Тому, кто совершил преступление, может быть более тяжелое наказание, чем смерть. Дракону отрезают крылья, лишив возможности колдовать и парить в небе. — На этих словах Люси испуганно дернулась, шокировано взглянув на хищника. — Этот позор остается с ним до конца его дней. Жизнь в боли и муках куда хуже смерти.       Люси сдавило горло от ужаса, она не могла выговорить и слова.       А Нацу продолжил:       — Я никому и никогда не разрешал их трогать. — Его крылья вместе с плеском воды окружили их обоих в кожаный кокон. Его руки скользнули по влажным от воды плечам, ощутимо их сжав. — Но я могу доверить их тебе, Люси. Потому что ты стала для меня особенной.       Люси раздирали самые противоречивые чувства: она была тронута его поступком и той искренностью, с которой он говорил; ее все еще немного потряхивало от испуга, она по прежнему ощущала непонятную панику перед грядущими действиями.       И все же что-то внутри подвигло ее на то, что она дала согласие. Если он доверил ей такую важную тайну, значит и ей можно также попробовать… довериться ему?.. Пускай она пока не могла найти хоть какие-то подтверждения его словам, ей казалось, что он не причинит вреда снова.       Блондинка прикрыла глаза и просто попыталась расслабиться.       Сначала это и вправду было похоже на простое купание. Его ладони были шершавыми из-за особенности кожи и покрывавших чешуек, и в данной ситуации они довольно неплохо могли заменить мочалку. Его прикосновения были… грубоватыми, немного неуклюжими, но Люси видела, с какими усилиями он старался все делать так, чтобы ей не навредить. Еще с того раза она про себя отметила, что дракон научился прятать когти, чтобы больше не травмировать нежную кожу, от чего касания уже казались куда мягче и… приятнее?       Люси глубоко втянула воздух через нос, стоило его рукам с обеих сторон прижаться к тонкой шее, намывающими движениями двигаясь по коже. Было бы здорово, будь здесь хотя бы мыло, но на такую роскошь сейчас уж точно не стоило претендовать.       Хищник осторожно убрал намокшие золотистые пряди ей за спину, а затем вновь стал двигаться вниз по шее. Ему доставляло особое удовольствие вот так вот касаться ее кожи, поэтому он не прочь делать это когда-нибудь снова. Человечишка была по-особенному мягкой и нежной, он прежде еще не трогал ничего настолько приятного и теплого.       А еще он напряг весь свой чуткий слух, который теперь был полностью сконцентрирован на происходящем. Первое, что он уловил в изменяющемся поведении его самки — пульс, ставший более частым и быстрым. Затем — дыхание, более глубокое и участившееся. И розоволосый мог с точностью сказать, что все это было не от горячей воды. Нет. Дело определенно в другом.       В горле пересохло, будто бы она не пила больше суток: трудно было даже сглотнуть. Жар окутал ее удушающей волной, когда чужие руки стали скользить по более чувствительным местам. Отличительной чертой драконьих прикосновений была одна не дававшая покоя деталь: это были жадные прикосновения, в них не было неуверенности или скромности, в них была лишь сила и желание. Она не чувствовала неуверенности в его ладонях, которые скользили по упругой груди; как бы Люси не старалась их закрыть собственными руками, зверь все равно применил легкую силу, убирая руки и напрямую касаясь чувственных полушарий.       — Не мешай мне, — жаркое рычание обожгло девичье ушко, и кареглазка всхлипнула — ей действительно стало слишком горячо. Слова звучали не как упрек, а как просьба: дракон явно не хотел, чтобы хоть что-то ему мешало.       Сильные пальцы размяли мягкую плоть, с удивлением натыкаясь на постепенно твердеющие маленькие выступы. Блондинка стояла лицом к нему, неосознанно удерживаясь за него руками, от чего он мог видеть, как меняется выражения пунцовеющего лица, стоит ему уделить чуть больше внимания ее набухшим соскам.       Тонкие пальцы сильнее вцепились в мощные плечи, когда хищник вновь продолжил свое «купание», опустив свои руки еще ниже. Вот ладони скользят по ребрам, и Люси едва сдерживает смешок от проснувшегося внутри ощущения щекотки. Он двигается еще дальше: по бокам, мягким ягодицам, бедрам, с каждым движением все меньше это напоминало простое купание.       Люси чувствует чужое дыхание рядом со своим ртом и невольно кусает губы. В теле творится непонятная какофония из самых различных ощущений. С кожи будто бы стянули невидимую пленки, что мешала чувствовать, а теперь, каждое прикосновение казалось куда сильнее и ярче, чем было до этого. Грудь будто бы набухла, требуя больших прикосновений, живот скрутило от напряжения, словно внутри нее расплавили железо, которое теперь плавило всю ее изнутри. Неразрешимое томление пульсировало между бедер, и девушка почувствовала, даже сквозь толщу воды, как ее сущность начинает источать влагу.       Ей было приятно. Очень, очень приятно. Что это за ощущение она никак не могла понять, но все ее существо требовало лишь одного… Продолжай… Не надо останавливаться…       Эти бесстыжие мысли застряли сиплыми выдохами у края рта, вырываясь наружу неясными всхлипами и мычанием.       Хрупкие руки крепко обвили мощную шею, потому что ноги уже перестали нормально стоять: мышцы размякли, плавясь от внутренней истомы. А ведь он просто ее купал. Скользил руками по телу, намывал кожу. Эта вода была действительно необычной. Все незначительные ранки и царапинки волшебным образом принялись исчезать, без следа излечиваясь. Поврежденная лодыжка в скором времени и вовсе перестала докучать болезненным подныванием.       Нацу довольно потянул носом, вдыхая вновь вернувшийся запах женского тела. Ее течка завершилась, вновь возвращая ей приятный сладкий аромат. Дракон чувствовал желание и жажду обладать этой самкой, сделать ее своей и заполнять ее лоно своим семенем вновь и вновь. Язык, которым говорило ее нежное тело был ему ясен даже больше, чем те милые звуки, которые доносились до него из приоткрытого рта. Кстати о нем.       Зеленые затуманенные глаза метнулись к приоткрытому мягкому рту. От жара девушка стала дышать ртом чаще, чем носом, но Нацу не обратил внимание на это: его влекли именно эти две сочные пухлые половинки, увлажненные от слюны и пара.       Он не раз видел, как люди соприкасались именно ртами. Это был для них жест привязанности и глубоких чувств — не каждому было дозволено касаться чужих губ.       А Люси… Люси разрешит ему их коснуться? Он ведь позволил ей коснуться его крыльев, значит и он имеет право на…       Люси вздрогнула, когда его лицо стало куда ближе к ней, чем до этого. Карие глаза с немым вопросом всматривались в зеленые, пока оба обменивались дыханием друг с другом. Нацу кинул неоднозначный взгляд на ее губы, а после опять требовательно посмотрел на нее.       И Люси опять позволила, доверившись, чувствуя, как ее тесно прижимают к груди, как сильные руки сдавливают талию, как хвост обвил ногу до самого бедра, как тонкие губы с жадностью касаются ее рта, и как земля буквально уходит из-под ног.       В ее жизни это был первый поцелуй. Никогда и ни с кем она еще не делила подобного чуткого прикосновения.       Поцелуй дракона… Раньше ей бы показалось настоящим ужасом и дикостью, что кто-то способен целоваться с этим опасным существом. Ей это представлялось лишь кровавым месивом, с отголосками боли и холодным дыханием смерти за плечами.       Верткий язык без промедления скользнул в глубь влажного рта, наслаждаясь мягкостью. Клыки удивительным образом не наносили какого-то вреда, лишь пару раз прикусив нижнюю губу, тут же зализывая мелкие ранки.       Все было бы даже не так и ужасно, Люси могла бы даже насладиться этим поцелуем. Если бы не тот факт, что ей начало не хватать воздуха.       Жар охватил ее со всех сторон, да и тот напор, с которым Нацу целовал ее, лишь еще больше нагонял огня. Стало душно, и даже пытаясь чаще дышать, ее легкие не могли получить так необходимого ей кислорода.       Перед глазами стали наплывать темные пятна, а тело абсолютно перестало подчиняться каким либо командам, безвольно повиснув в объятиях хищника.       Нацу нутром почуял что-то неладное, с усилием воли отстраняясь от сладкого рта, когда понял, что на его действия нет никакой реакции. Взглянув в полностью красное лицо и закатившиеся под веки белки глаз, и как тело обмякло в его руках как тряпичная кукла, дракон понял что к чему.       — Люси, эй… Люси!..       Он было потряс ее за плечи, пытаясь привести в чувства, но девушка никак не отзывалась. Определенно в источниках они задержались слишком долго и человечишка попросту перегрелась.       Ему нужно было вновь привести ее в чувство — он определенно хотел сделать куда больше, чем она ему позволила.