Приручить дикого зверя

***

      Глубоко втянув в легкие воздух, Люси с тихим стоном разомкнула слепленные ото сна веки. В черепной коробке вялой процессией начинали шевелится извилины. Всем своим существом она отчаянно хотела вновь провалиться в сон, однако затекшие от долгого пребывания в одном положении мышцы злобно требовали хотя бы потянуться. Что собственно девушка и сделала, сразу же недовольно сморщившись.       Тело казалось каменным.       Золотисто-карие глаза стали бегло осматривать обстановку вокруг. Девушка спала укутанная в пушистую мягкую шкуру, находясь на все той же плотной подстилке из всевозможных меховых и тканевых материалов.       Она попробовала осторожно развести и свести вместе бедра, и тут же поморщилась от саднящего тянущего чувства, что резко скрутило не привыкшие к таким нагрузкам мышцы. На удивление, голова была совершенно легкой, и несмотря на то, что вся ночь прошла довольно-таки напряженно: в висках не колотило отбойными молотками и она даже могла ощутить некий прилив сил.       Следующим ощущением, что прорвалось к ней, была липкость на коже, будто бы всю ее обернули в какую-то липкую склизкую пленку, что высохла и не давала коже свободно дышать.       Люси сощурилась, проведя пальцами по шее, концентрируя свои ощущения на данном прикосновении, чувствуя самыми подушечками вспухшую кожу и неровные вмятины клыков на тонких косточках ключиц: как бы дракон ни пытался себя сдерживать, все же цапнул ее пару раз, не до крови слава Богам, но следы все-таки оставил. Да и не только кусал: целовал, вылизывал, всасывал — делал все, чтобы ни один кусочек не остался им незамеченным.       Придерживая у груди свое «укрытие», блондинка осторожно приподнялась со спального ложа, с удивлением оглядывая пещеру.       Нацу вновь куда-то запропастился.       По яркому солнцу, что жаркими лучами освещало лесную поляну и пыталось заглянуть в каменную обитель, Люси поняла, что уже давно был день. Сколько же она проспала? Сколько же прошло времени с тех пор, как она и Нацу застряли в этой пещере? Судя по тому, как натужно загудело все тело, а поясницу и низ живота немилосердно сводило, кареглазая могла сделать вывод, что хищник довольно долго упивался ей и ее телом.       Было странно чувствовать все это снова. Без особой боли, без слез. Лишь жар мощного тела и сдавливающие чешуйчатые лапы. Резко в голову бросилось все до самых мелочей: хищный зеленый взгляд с узкими как иглы зрачками; сухие губы, что украли у нее весь воздух из самого рта, что не давали продыху своими одичавшими поцелуями; верткий влажный язык; внезапно вспомнились все-все ощущения, вызывая в теле непонятную реакцию.       Люси почувствовала, как запылало лицо: как щеки нагрелись багрянцем, а истерзанные губы горячо запульсировали. Она тут же прижала к ним руку, в попытках унять этот странный приступ, но лишь вздрогнула, коснувшись истерзанной чувствительной кожи. Поцелуи дракона были так похожи на то, словно голодный хищник упивался своей жертвой, наслаждаясь пойманной добычей, почти ласково прохаживаясь шершавым языком, никак не на радуясь тому, что сладкая дичь полностью в его власти. А после одичало набрасываясь, желая иссушить все до самого дна, с каждым глубоким погружением желать лишь большего. А Люси и оставалось лишь покорно давать и… получать от этого жгучее страстное удовольствие.       Она помотала головой, невольно испугавшись своих же размышлений, от чего спутанные золотистые локоны разметались по хрупкой спине: ей хотелось прогнать эти чувства. Нет. Нельзя так думать. Чувствовать подобное — ужасно.       Люси не хотела признавать тот факт, что ей было хорошо.       Это извращенное по всем понятиям спаривание — было греховным деянием. Противоестественное. Фактически против самих законов природы. Это неправильно. Ей не должно было быть приятно. Она не должна пребывать в таком странном трепете от воспоминаний о прошедшем. Ее должно вывернуть наизнанку лишь от мысли, что она отдалась хищному зверю, что пленил ее против воли, удерживал и так зверски надругался над ней ранее.       Она должна и… понимала, что не может.       Сглотнув, Люси осторожно прижала прохладную ладонь к низу живота, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутренние мышцы содрогнулись от такого простого прикосновения, и из-за этого пришлось задержать дыхание, дабы унять странный порыв. Тело прекрасно помнило, как все внутри стало неконтролируемо сжиматься вокруг драконьей плоти; как стало настолько приятно и хорошо, что на глаза набежали слезы, а от непрекращающихся движений внутри мышцы будто скрутило в сладкой судороге, и не отпускало до тех пор, пока все не закончилось. А он так долго двигался в ней, порыкивая, хрипло дыша, сжимая ее в своих лапах так жадно, от чего замирало дыхание.       Блондинка задрожала, осознав, что Нацу изливался в ее нутро как минимум 2-3 раза. И каждый раз он старался войти как можно дальше, инстинктивно дергая бедрами, резко и импульсивно вгоняя член в самые глубины, а после опаляя нежные внутренности своим горячим семенем.       Снова бросило в странный жар.       Передернув плечами, Люси решила, что лучше не думать об этом именно сейчас. Лишь душу травить, да и только. Не хотелось оканчивать цепочку своих размышлений о том, к чему может привести подобное. Это ведь, скорее всего, невозможно… То, о чем так яро мечтает дракон. Да и их противоестественная близость могла слишком сильно навредить ее телу в прошлый раз, и в эту, наверное, тоже… Девушка бодро шмыгнула носом, сжимая пальцы. От таких мыслей на душе станет лишь еще хуже, зачем усугублять и так плачевную ситуацию. Не померла от этого, и то хорошо.       Накинув на себя смятую и лежавшую все это время где-то в уголке хлопковую рубаху, кареглазая неуклюже зашагала к выходу. Шаги давались с большим трудом: ноги дрожали, подгибались, совершенно не поддаваясь стремлению их хозяйки ровно ходить. Ломило и крутило сухожилия в районе таза, но буквально через пару шагов неприятные ощущения немного смазались, и к выходу из пещеры Люси дошла почти не хромая как новорожденный олененок.        Сощурившись от непривычно яркого света, она приложила ко лбу ладонь, сделав таким образом козырек для своих глаз, пытаясь всмотреться в представленную ее глазам местность. Однако, оглядевшись, блондинка поняла, что и снаружи пещеры зверя не было видно.       — Так странно, — тихо проронила она, и осторожно зашагала по мягкой траве. Обычно Нацу редко когда покидал ее. Исключением были лишь охота и «проверка окрестностей», как выражался сам дракон. Все остальное время он старался быть рядом и почти не уходил от нее хоть на шаг. А тут… Даже после того, что между ними произошло… С одной стороны она была и рада провести время в личном одиночестве, а с другой, неведомо откуда взявшейся стороны, она не понимала, почему он ее оставил. Может, он получил то, что так яро добивался, и решил, что на этом все.       Люси замотала головой, прикусив губу. Нет, хватит уже думать о всяких глупостях. Ей срочно надо было смыть с себя эту противную липкость.       Невольно она ощутила в груди проснувшуюся радость: теперь ей можно было спокойно выходить из пещеры, не боясь, что ее загонят обратно злобно при этом рыча. Ей снова была возвращена относительная свобода, и как человек, что какое-то время был этого лишен, она была очень счастлива. Правильно когда-то говорила ее бабушка: счастье кроется в таких простых мелочах. И лишь лишившись чего-то, мы наконец обретаем ценность того, что имели.       Она как зачарованная смотрела на зеленые раскидистые деревья: как ветер прохаживался по листьям, взъерошивая массивные кроны; как теплый поток воздуха бережно прохаживался по коже, приятно охлаждая; как ступней касалась мягкая, словно пушистая, прохладная трава. До ее ушей долетал звук водопада. Где-то вдалеке были слышны перекликания птиц и стрекот различных насекомых.       Природа была полна жизни и Люси в какой-то степени была рада, что очутилась именно здесь. Деревня, в которой она жила, и то место, где был ее дом, не особо выделялись такими красивыми пейзажами и природными богатствами. Было довольно скудно и мало на что можно было посмотреть. Но здесь… Глазам было настоящее раздолье.       Тихими осторожными шагами она дошла до того самого источника, что показал ей Нацу. По коже тут же прокатились мурашки от волны тепла, что исходила от природной ванны. Ее телу определенно была нужна горячая вода: она едва дошла до сюда, настолько плохо она совладала со своими движениями. Ее походка больше напоминала оловянного солдатика, чем походку молодой девушки. Да и между бедер все немного ныло…       — Вот так уже легче… — Удовлетворенно замычала Люси, стоило ей погрузиться в источник, с благодатью ощущая, как вода отдавала свое тепло, расслабляя напряженные мышцы и даруя невероятное облечение. Ладонью коснувшись своей шеи, она озабоченно потерла кожу, пытаясь смыть ту самую липкую пленку. И буквально за несколько минут она наконец стала ощущать себя намного чище. Сложив ладошки лодочкой она зачерпнула воды и щедро плеснула ее в лицо, дабы окончательно смыть с себя ночной пот и почувствовать желанную свежесть.       Она беззаботно проводила время за купанием, погрязнув в своих мыслях и пытаясь восстановиться, параллельно наслаждаясь запахами природы, оказавшись при этом в самом ее сердце.       Но неожиданно из нее будто бы что-то вышло… Вязкая склизкая субстанция даже сквозь воду ощущалась иначе по своей консистенции, вытекая между ее бедер. Люси прекрасно понимала и знала особенности своего тела, но в этот раз это было что-то немного странное. Тут же бегло коснувшись своей промежности через толщу воды, девушка поняла, что на ее пальцах была какая-то белесая полупрозрачная тянущаяся жидкость, совсем не похожая на воду или еще что-то.       Она тут же отдернула руку, пытаясь смыть это фантомное ощущение той склизкой субстанции на своих пальцах. Блондинка догадалась что это было и едва-ли не брезгливо передернулась: ну уж нет, к такому она точно не была готова.       Проведя еще пару минут в тишине и наедине с собой, девушка услышала знакомый шелест кожаных крыльев и как от нахлынувшего потока ветра всколыхнулись деревья. Она тут же повернула светлую головку на звук, как раз вовремя завидев, как дракон приземлился почти бесшумно на землю, напоследок встрепенувшись. Ее глаза спешно бегали то от алого чешуйчатого хвоста к распахнутым крыльям; массивное тело все еще оставалось в заведенном состоянии после полета. Широкая грудная клетка упорно поднималась и опускалась, восстанавливая дыхание.       Нацу был все таким же: хмурый, с серьезным выражением лица, стальным проницательным взглядом. От него исходила знакомая охотничья аура, заставившая немного поежиться. Было понятно, что скорее всего он вернулся с охоты: уж больно довольным он казался, несмотря на свой привычный устрашающий вид. Или, может, дело в другом?..       От неприкрытого внимания, которым одарили ее раскосые зеленые глаза, оглядевшие ее от макушки и до тех частей тела, что утопали в воде, Люси чисто инстинктивно прикрылась руками, пытаясь утаить от звериного взгляда пышную грудь, ведь уровень воды не доставал до нее так, чтобы полностью скрыть ее тело.       На нее внезапно накатило смущение. Она не знала, как смотреть ему в глаза, что сказать и как себя вести. Они определенно стали немного ближе из-за произошедшего, но… насколько?.. Будет ли он также относительно уважать ее желание, или теперь полностью заявит на нее свои права, решив, что теперь он может делать с ней это при каждом удобном случае.?       — Долго купаешься?       Минутное молчание было прервано привычным рычащим тоном. Люси пугливо вздрогнула от, казалось бы, уже привычных звериных ноток, но по спине все равно пробежались колкие мурашки, будто по ее плечам рассыпали мелкие крупинки.       Спрятав карие глаза и съёжив худенькие плечи, она опустила пылающее лицо вниз, робко пролепетав:       — Недавно только… пришла сюда.       Вновь возникшая пауза продлилась не долго, когда застоявшуюся тишину прорезал шум расплескавшейся воды. Миг, и к девушке подплыл дракон, тут же хватая ее, обвивая тяжелой рукой тонкую спину. Она изумленно выпучила на него глаза, совершенно не понимая такой стремительной перемены событий. Кажется, он даже не сбросил свои мешковатые штаны, прямо так и нырнув в горячий источник.       На шокированный смущенный взгляд хищник спокойно выдал:       — В прошлый раз ты потеряла здесь сознание. Не хочу, чтобы опять такое произошло. — В зеленых глазах читалось беспокойство, от которого в груди нечто странно подпрыгнуло, ударяясь о грудину. Люси неловко отвела взгляд, отчетливо вспомнив от чего именно она тогда отключилась. Да, бесспорно, большую роль сыграли горячие природные воды, но девушка смогла бы прийти в себя, если бы ей не мешали настойчиво рыскающие везде и всюду горячие шероховатые руки, которые гладили и сжимали в тех местах, от которых и без того нагревающееся тело лишь поднимало свою температуру. Всему виной атаковавшее тело бедняжки первое в ее жизни возбуждение, что дало такой сильный удар по нервной системе, от чего голова разумно решила просто отключится, снимая перегрузку.       Тихо вздохнув Люси несмело проговорила:       — Т-Тогда… была другая ситуация… Ты же сам з-знаешь.       Потупив взгляд, кареглазая всеми силами уставилась куда-то в ключицу большому зверю, пытаясь отыскать в рубиновых осколках, внедренных в кожу какие-нибудь интересные особенности. Все что угодно, лишь бы не видеть этих пронзительных глаз, что смотрели на нее с немым вопросом, так и не поняв, что тогда в его действиях было не так.       От его близости было невероятно жарко. И дело было не в его температуре тела, и даже не в тех прочных объятиях: просто внутри стало так горячо, в животе будто бы разожгли костер, что облизывал своими огненными язычками всю ее сущность. Так странно было ощущать подобное… Не страх, такой холодный и пугающий, а что-то такое необычное, влекущее, любопытное. Что же изменилось в ней? Люси никак не могла найти причину, по которой не боялась его так, как было прежде. Что же с ней было… не так?..       Нацу нисколько не смутило очередная задумчивость блондинки. Он без каких-либо раздумий продолжил на нее «нападать». Хвост ожившей змеей скользнул в водных пучинах к бледной женской ножке, смыкаясь чешуйчатыми кольцами на тонкой голени. Рукой лишь теснее сдавил девичью талию, притягивая хрупкий стан как можно ближе к своему торсу, сжимая нежную кожу. Девушка едва слышно пискнула от его действий, опустив нос и прикусив нижнюю губу, все никак не желая посмотреть ему в глаза. Зверь насупил брови, тихо недовольно взрыкнув. Свободной рукой потянулся к острому подбородку, несильно и аккуратно заставляя приподнять головку и посмотреть в глаза.       — Как ты себя чувствуешь? — Вкрадчиво произнес он, и по тону его голоса было понятно, что он действительно был взволнован ее состоянием.       Карие глаза широко раскрылись и Люси сконфуженно принялась лепетать, явно поняв, что лучше ничего не умалчивать:       — Н-Немного болит живот, но в целом… я в порядке.       Услышав ее ответ хмурый взгляд Нацу переменился на более спокойный, почти расслабленный, и он ближе подтолкнул ее к себе, вдавливая ее гладкое упругое тело в свою грудную клетку. Его лицо оказалось очень близко с ее. Люси замерла, напружинилась, готовясь к следующим действиям, неотрывно при этом глядя в узкие хищные зрачки. То, как он посмотрел на ее губы могло натолкнуть ее на мысль, что дракон вновь желал ее поцелуя. И от осознания данного факта сердце неровно застучало. Но она удивленно всхлипнула, когда за пару сантиметров до предполагаемого соприкосновения, Нацу утробно заурчал, ткнувшись носом в мягкую щечку и потершись шершавой скулой о нее, довольно прикрывая глаза.       Люси опешила. И удивилась еще больше, когда хищник ворчливо заскулил, подталкивая ее тело своими руками, прижимаясь вплотную к ней. Будто требовал и ждал от нее каких-то ответных действий. Обескураженная растерянная девушка несмело положила свои ладони поверх могучих плеч, углядев при этом то, что от ее прикосновения крылья за спиной ящера мелко встрепенулись, явно выражая удовольствие. Робко она прошлась ладонями от плеч выше, к широкой шее, ощущая под ладонями горячую упругую гладкую кожу: чем еще был поразителен Нацу — он не везде был покрыт чешуей или плотной бардовой кожей. На груди и шее была почти как человеческая смуглая кожа, что частями сохранилась и на его лице, торсе, бедрах. Ближе к голеням уже было больше чешуек и его стопы определенно не походили на обычные мужские ноги. Блондинка уже давно признала для себя тот факт, что будь он обычным юношей, то определенно бы украл множество женских сердец своей экзотической природной привлекательностью. И ей не хотелось, чтобы он украл ее сердце будучи опасным диким зверем… Если не уже…       Девушка нервно встрепенулась, шокировано выпучив глаза. Она невольно вцепилась в мощную шею, обвивая ее кольцом, от чего даже пришлось стать на цыпочки, едва не скользя по мокрому дну горячего источника. Нацу не особо отреагировал на такие резкие движения, блаженно урча и вжимаясь лицом в стык между шеей и плечом, наслаждаясь ее теплом и близостью. Одна ее ладонь скользнула в ворох густых малиновых волос на затылке, и Люси зажмурилась, крепко-крепко, чувствуя легкую боль на веках от перенапряжения.       Нет, нет, нет. Не думай об этом. Даже и мысли не допускай. Он ведь зверь, чудище, лишивший ее свободы злобный дракон.       Люси заколотило изнутри, что вылилось наружу дрожащим выдохом. Она сейчас стоит в добровольных объятиях со своим первоначальным страхом и мучителем в одном лице. Стоит и думает о всяких глупостях, когда еще недавно боялась не выжить находясь рядом с ним.       Что же… с ней было не так?       Почему сердце трепещет в ее груди, а тело реагирует в ответ на его прикосновения приятным покалыванием? Почему ей стало не противно прикасаться к нему и обнимать?       Что же… с ним было не так?       Нацу, привлекая внимание, взъерошил носом золотые пряди на ее затылке, ощутив легкую перемену в ее эмоциях, с неохотой отстраняясь от приятных объятий и всматриваясь в бледное взволнованное лицо. Он, что, сделал ей больно и даже этого не заметил? Почему от человечишки исходит такой тревожный запах, неприятно и едко оседая в носу? Смотрит на него, так загнанно, побито, хотя он просто хотел с ней немного понежничать, учитывая то, как хорошо и гладко прошла их вчерашняя вязка.       — Тебе плохо? — Задал он волнующий вопрос, удерживая ее в своих руках. Люси встрепенулась, будто вернувшись из долгого сна, моргнула растерянно мокрыми черными ресницами, и после уже посмотрела на него по-другому: мягче и не так пугливо.       — Наверное… снова перегрелась. — Тихо проронила она и Нацу сразу нахмурился. Тут же чуть опустился, обхватывая под водой ее ноги, и снова приподнялся, зашагав с девушкой к каменному выступу, выходя из горячей воды и крепко сжимая мокрое тело в своих руках. Ему надо было действовать быстро, чтобы та снова не лишилась чувств. А то ему нервов не хватит так с ней носиться.       Люси, на удивление самому хищнику, прижалась к нему, даже не пискнув когда он так неожиданно ее подхватил и извлек из воды. Вплотную притиснулась к его груди, пряча лицо. Подул ветер и на бледной влажной коже выступили крупные мурашки. Зеленые глаза торопливо забегали по траве: человечишка по-любому же пришла сюда в чем-то, нужно скорее найти и прикрыть ее от ветра. Искомое нашлось быстро и наклонившись, при этом все еще удерживая свою ношу, дракон укрыл ее распахнутой рубахой, безмолвно зашагав к пещере и при этом прижав еще к ее плечам своей горячее крыло, дабы ее хрупкий организм уж точно не простудился от буйного ветра.       Люси сглотнула, ощутив странный комок в горле. Прикрыла веки, ощущая странную безмятежность от нахождения в крепких надежных лапах.       И пыталась понять, что с ними обоими было не так.

***

      Так проходили дни. Они жили почти также как и прежде, но и в тоже время многое поменялось. Люси стремилась проводить все свое время подальше от пещеры. Гуляла по лесной местности под чутким наблюдением дракона. Наслаждалась солнечным светом, нежась в теплых ярких лучах. Нацу очень нравилось смотреть, как ее волосы блестели от попадавшего на них света, все больше напоминая ему настоящие золотые нити. Один раз, когда девушка сидела на большом валуне покрытым зеленым мхом, он присел за ее спиной, погрузив свои когтистые пальцы в ее пряди. Девушка болезненно ойкнула, когда хищник неаккуратно дернул светлый локон, посмотрела на него, обиженно смухортив курносый носик, а после изумленно приоткрыла рот, услышав его несмелый рокот:       — Я просто хотел погладить их. Они… красиво блестят на солнце. Мне захотелось их коснуться. — Впервые увидев робость на его привычно хмуром и серьезном лице, как он виновато потупил взгляд, когда причинил боль своим первым пробным поглаживанием, зацепив когтем пару волосков. Люси смотрела и не могла прогнать свое удивление. И просто не смогла отказать ему в его такой странной просьбе, смущенно разрешив заняться своими волосами.       — Говори, если будет больно. — Предупредил он и почти не сдержанно коснулся золотых локонов, что волнами падали на тонкую спину и так манили его к себе. Драконы любили все красивое. И его внутренние инстинкты ликовали, что он получил в свои владения что-то столь замечательное. Он расчесывал пряди, создавал своими когтистыми пальцами новые ряды, полностью увлекшись этим процессом. Из своих наблюдений он примерно знал, что человеческие женщины ухаживают за своими волосами при помощи неких деревянных коротких палок утыканных какими-то щетинками. И когда он спросил об этом у Люси, то удивленно округлил раскосые глаза.       — Эти палки, — не сдержала улыбки она, прикрыв губы ладонью, при этом продолжив разъяснять, — называются «гребень». Очень важная вещь для девушек у которых длинные косы. — Люси печально опустила ресницы, взяв в пальцы одну из своих прядей. Во владениях дракона даже не было упоминаний о том, что тут может быть нечто такое. Ей приходилось обходиться лишь собственными руками и, кончено, ее волосы все также были прекрасны, но от щётки для волос она бы точно не отказалась.       Уловив грусть в тоне ее голоса Нацу без колебаний спросил:       — Хочешь себе такое?       Девушка обернулась, смотря на него через плечо. Даже если она скажет да, то что от этого поменяется? Он, конечно, приносит ей не пойми откуда взявшуюся одежду, и у него даже есть простой набор посуды, но откуда он сможет взять такую вещь?.. В ее краях хорошая щетка ценилась очень дорого, и редко где можно было отыскать действительно качественную вещь. И все же она робко кивнула, завидев, как в зеленых глазах загорелся странный огонек.       Тогда она не придала особого внимания их разговору, решив, что все равно дракон не сможет отыскать для нее нечто такое. Да и зачем ему это было нужно? Он иногда почти прямо ей говорил, что был бы рад, ходи она не в льняных длинных рубахах и старых простеньких хлопковых платьях, а абсолютно нагой. Ему бы это нисколько не помешало. Люси краснела, пылая от смущения и возмущения, и лишь плотнее запахивая рубаху, да тянула край платья вниз, чтоб не повадно ему было смотреть куда не следует.       Еще одним ее любимым занятием стал сбор тех вкусных плодов, что приносил ей дракон. Когда в прошлый раз он показал ей рощу, она теперь часами могла бродить мимо стройных стволов этих деревьев. Чудные они были, прежде блондинка никогда их не видела на своей родной земле. Ствол был тонкий, кора вовсе не шершавая, а почти гладкая, и листья такие необычные — широкие, плотные, будто воском намазанные. И запах, что исходил от них: сладко-свежий, тягучий, вызывающий невольное слюноотделение и желание скорее отведать сочный спелый плод. Вот только проблематично было доставать их поначалу. Люси не была высокой, ноги у нее не росли от ушей, а руки были маленькие, недлинные, так что чтобы дотянуться до ближайшей ветки и сорвать ярко-красное лакомство приходилось не мало потрудиться. Зато каким сладким был вкус ее маленькой победы!       — Эти фрукты скоро пропадут, — пояснил ей дракон, со странным удовлетворением наблюдая, как довольная кареглазка, смачно хлюпая и неприлично чавкая, уплетала сочный фрукт. Сок крупными каплями стекал по тонким пальцам в ладонную ямку, а после тек по хрупким запястьям вниз, к локтям, а затем струйкой капал на траву. Хищник облизнулся, не понимая, чего желает больше: ощутить сладость плодового сока или нежной девичьей кожи. И то и другое казалось самым аппетитным для него. Сглотнув, Нацу продолжил, решив себя немного попридержать: — Сезон плодов вот-вот должен закончиться, и лишь через год их можно будет отведать вновь.       — Какая жалость… — Доев, она печально опустила липкие от сока руки, чувствуя, как от сладкой жидкости слипаются друг с другом пальцы. — Я никогда не ела фрукты вкуснее этих. Рада, что смогла попробовать пока они не исчезли. — На пухлых губах появилась нежная улыбка, и она благодарна взглянула в глаза хищнику. Все-таки, если бы не он, она бы даже не знала о существовании чего то такого вкусного, не говоря уже о том, чтобы попробовать.       Нацу встрепенулся, дернув хвостом. Большое сердце в широкой груди знакомо пропустило удар, после став колотиться чуть ли не тяжелой дробью. Все же, ей действительно идет улыбка. Очень, очень идет. Она сразу становиться еще более привлекательной для него, несмотря на то, что он итак считал ее симпатичной. Да еще и эти капли, что стекали по ее рукам. Живот как-то странно завибрировал, заставляя действовать.       Люси и опомниться не успела, как ее опрокинули на мягкую траву, перехватывая одной своей здоровой лапой ее два тонких запястья.       Оторопело замерев, она выпучила на него осоловелые карие глаза. Округлое лицо смущенно покрылось краской, когда зверь, все еще сжимая ее руки — совсем не сильно, но крепко, чтобы не вырвалась — притянул их к своему рту. Вытянув язык, драконий юноша проделал влажную дорожку горячим мокрым языком, слизывая липкую смесь с женской кожи. Игривые зеленые глаза заострились, когда хищник негромко пророкотал, прерывая свои слова мелкими облизываниями ее рук:       — Если хочешь, то завтра пособираем оставшиеся фрукты. Со мной это будет гораздо легче, чем если ты будешь вот так за ними тянуться.       Блондинка согласно закивала, от чего-то вдруг так и не проронив и слова: губы будто слиплись от того самого сладкого сока. Жарко стало, почти до неприличия сжало нутро какое-то странное трепетное чувство. Смущенно наблюдая за тем, как Нацу вертким языком счищает остатки липкого нектара с ее рук, при этом не забывая смотреть на нее так одичало, полуприкрыв веки, с ленивым наслаждением наблюдая за стыдливым выражением лица, Люси оставалось лишь не забывать нормально дышать, ведь от его неловких действий запирало дыхание.       Он не остановился, пока не убрал каждую каплю, а после как ни в чем не бывало поднялся с нее, позволяя встать. Он проделывал подобное с ней уже не в первый раз, но девушка все никак не могла привыкнуть к таким странным действиям.       А после он выполнил свое обещание, и они вместе насобирали целую горку спелых плодов. На них двоих этой горки, конечно, хватило не так долго, как планировалось, но сладкий свежий сочный вкус на долгое время останется в воспоминаниях. Как и вкус украденных поцелуев, что периодически случались при помощи хвостатого ящера. Вот Люси непринужденно срывает плод, заплутав в своих же мыслях, и не обратив внимания на голодного зверя. И вот она уже чувствует, как горячие сухие губы жадно сминают ее рот; изучает ее мягкое небо, щеки, лижет своим треклятым языком нежные мягкие губки, при этом путаясь ладонью в светлых волосах на затылке, чтобы та голову приподнимала поудобнее для драконьих ласк. Собственные ноги дрожали от таких спонтанных нападений, а внизу живота нечто вспыхивало, отзываясь странными пульсациями на каждое прикосновение властного рта. Затем, запыхавшись и переводя дыхание, Нацу молчаливо отстранялся, пронзительно на нее смотря. Девушка стыдливо вспыхнула, почувствовав, как по подбородку ударила разорвавшаяся нить слюны, что до этого связывала их языки. И дракон, ничего больше не говоря, вновь принимается срывать фрукты. Пока снова не нападает. В итоге только после 4-5 подходов им удалось нарвать все созревшие на тот момент плоды.       Однако, несмотря на все то, что между ними происходило, Люси заметила кое-что, что очень ее настораживало. Поначалу блондинка даже этого почти не заметила. Это случилось следующей ночью после их очередного разговора о человеческой жизни и долгих вопросов о том, как она себя чувствовала. Нацу действительно волновало, как она себя чувствовала после спаривания с ним. Он даже порывался прямо-таки посмотреть, что творилось с ее нежной промежностью и упорно раздвигал ей ноги, но Люси, до крайней степени смущенная и почти визгливо кричащая, чтобы тот перестал это делать, смогла прекратить его попытки.       Первое напряженное чувство посетило ее прямо перед тем, как та погрузилась в сон.       С самого первого дня их «знакомства» Нацу никогда не пытался скрыть тот факт, что имеет на нее все свои драконьи права. Перед тем как заснуть он брал ее в охапку, сжимал в лапах, обвивая хвостом ногу и укутывая крыльями, положил на себя, чтобы чувствовать ее тело поплотнее. И только так он с ней спал. Впервые дни было непривычно и страшно ощущать его так близко к себе, но после она пообвыклась к постоянному чувству тепла и укачивающих движений в такт его ровному глубокому дыханию.       В ту ночь он лег с ней рядом, кладя лишь одну руку на ее живот и укрывая как одеялом своим крылом. Не сгреб ее к себе потеснее, не сдавил в руках. И странно это так было, необычно, что даже легкая дрема накрывшая ее по началу тут же улетучилась. Смелости не хватило спросить почему так. Да и… как об этом то спросить? Он же дикий, что хотел то и делал, и Люси не могла найти закономерность его поступков.       Проходили ночи: теплые, тихие и спокойные. Вопреки ее ожиданиям Нацу ее больше не трогал в том самом плохом смысле. Даже почти не делал поползновений к этому. Все также обнимал, требовал поцелуи, спрашивал. Иногда правда проскальзывало в его спокойном взгляде нечто голодное, жадное, но быстро пропадало, когда дракон о чем-то задумывался или просто уходил от нее.       Люси гадала, пытаясь найти ответы, но так и не могла прийти к чему то конкретному. Ей бы начать радоваться, что больше зверь не сделает эти постыдные вещи. Она сможет восстановиться, передохнуть.       И все же что-то внутри настороженно екало, беспокойно металось, готовилось. Однако ничего не происходило.       В один из дней, сидя на поляне и крутя в пальцах тоненький стебелек цветка, девушка посмотрела на небо: привычный голубой небосвод постепенно стало заслонять облаками — вначале белыми, пушистыми, превращающиеся в причудливые объемные фигуры, что наплывали на яркое солнце, отбрасывая тень. Ветер стал порывистее, сильнее, качая из стороны в сторону деревья и срывая зеленые листья. Золотые локоны развивались от сильных воздушных потоков и кареглазка удерживала их рукой, не понимая, что случилось с погодой. Нацу улетел куда-то ничего не объяснив, строго наказав никуда далеко от пещеры не уходить и даже к водопаду нос не совать. Люси не понимала что случилось, но во избежании очередного «веселого» приключения оставалась поблизости с их каменным убежищем.       Пока белые облака не начали пухнуть, грубеть и темнеть, становясь тяжелыми хмурыми гигантами, словно посерев от злости. Сразу привычная лесная полянка утратила свой дружелюбный вид, потускнев и будто испугавшись разгулявшейся погодной невзгоды.       Люси приподнялась с мягкой травы, осмотревшись. И действительно, за считанные минуты небо посерело, затянулось облаками. Она поежилась, обняв себя руками: стало заметно прохладнее, а ветер остервенело стегал своими порывами, подгоняя скорее укрыться. Блондинка быстрым шагом направилась к пещере, а злостная стихия лишь набирала свою силу. Коснувшись камня, девушка обернулась, глядя на линию горизонта. Нацу ведь справиться с таким сильным ветром? Он же сильный, а крылья его могучие.       В душе поселилось беспокойство. Такое странное холодное чувство тревогой окутало изнутри.       Она не стала идти вглубь пещеры, решив пока постоять у самого входа. Здесь холодные порывы ветра не достигали ее. Пока ветер не сменил направления, мощным потоком врываясь к ней. По коже прошлась дрожь, ощутив первые дождливые капли.       — Чего ты здесь стоишь, дуреха?!       Этот злобный рык.       Люси даже не успела повернуться на звук, как ощутила широкую ладонь на своих лопатках и как ее с силой толкнули в глубь пещеры, что та чуть не покачнулась, во время устояв на ногах и спешно поворачиваясь.       Нацу встряхнулся, сложив крылья и все еще стоя на входе пещеры. Сбросил с своего плеча какую-то здоровенную объемную сумку и, чертыхнувшись, посмотрел на творившееся на улице безобразие.       — Проклятая гроза, — сварливо прорычал он, отступая назад.       — Будет гроза? Не просто дождь? — изумилась Люси, прижав ладони к груди. Дракон косо посмотрел на нее, бегло оглядев с ног до головы на наличие чего-то его не устраивающего, а после отвернулся, коснувшись рукой края пещерного входа.       — Да. А теперь отойди подальше.       Люси удивленно пискнула, когда из лапы сосредоточенного зверя вдруг заискрились оранжевые языки пламени. От шока она сделала пару шагов назад, чуть не приземлившись на свою пятую точку, не в силах отвести завороженного взгляда от огненного волшебства. Нацу свел брови к центру, уверенно ведя объятую пламенем руку по периметру выхода из пещеры. Камень от его огня нагревался, краснел, потрескивал, но дракон упорно продолжал творить свою магию, пока не появился яркий огненный неровный круг на каменной поверхности. После драконий юноша убрал чешуйчатую лапу и сжал когтистые пальцы в кулак. Накаленный камень стал испускать из себя едва видимые светло-оранжевые линии, создавая прозрачную огненную защиту, что излучала тепло и не позволяла проникнуть холодному ветру и дождю в пещеру.       Нацу, как ни в чем не бывало отвернулся от защищенного выхода, недоуменно приподнимая бровь, натолкнувшись на шокированную девушку.       — Ты же видела как я разжигаю костер? — Спросил он, подхватывая до этого стоявшую на земле потрепанную, сделанную из прочной ткани сумку. — Чего вдруг такая удивленная?       — Я… — оторопела начала Люси, сглотнув, не в силах продолжить сказанное. Глаза не отрывались от огненной завесы, а мозг все никак не мог обработать полученную информацию. Да как же это возможно! Девушка прекрасно помнила, как он создавал своей магией огонь из собственных рук, и как она долго отходила от удивления, ведь он разжег огонь просто махнув ладонью по воздуху, поджигая сухие ветки. Но здесь накалился камень! Да и не просто накалился.! Создал полупрозрачную завесу и тихо излучал жар сам по себе, без хвороста или еще чего-нибудь горючего.       — Людишек легко удивить, — оскалился дракон. Он гордо расправил плечи, и пройдя мимо застывшей девушки обвил ее талию одной рукой, потянув ее вслед за ним. Люси даже не сопротивлялась, чисто на автомате передвигая ногами. — Эта гроза будет идти очень долго. Нам пока лучше оставаться здесь.       Блондинка заторможено кивнула, позволяя себя усадить на мягкую подстилку, при этом все еще зачарованно смотря на выход.       Как Нацу и сказал, начался сильный ливень, с устрашающе завывающим ветром. Но его магия не пропускала ничего, оставляя пещеру сухой и теплой. Находясь рядом с ним, девушка поняла, что ящер не особо любил мокнуть, хоть и мог это делать абсолютно спокойно. А еще не любил холод, пускай и почти не ощущал его из-за своей горячей крови и огненной магии. Видимо он и подумал в первую очередь о себе, создавая этот магический барьер. Но что-то в ее нутре шевельнулось крохотным довольным червячком: снаружи творилась настоящая буря, леденящая и бушующая, а она отдыхала в теплоте и уюте, укутанная в чешуйчатые крылья и хвост.       С момента своего прихода Нацу был намного молчаливее чем обычно, что немного настораживало. Он без слов уселся за ее спиной, сажая ее между своих ног, сцепляя пальцы в замок на ее талии и ткнулся носом в макушку, напряженно примолкнув.       Люси же вначале пыталась узнать у него, где тот был и что в его сумке. Дракон лишь отмахнулся, небрежно сказав, что там ее новые вещи и вода: он не знал сколько времени они пробудут в пещере, поэтому немного запасся. И все равно он был серьезнее обычного, теснее жался к ней и немного взволнованно дергал кончиком хвоста.       А затем громыхнул первый раскат грома. Мощный, по-зверски грубый и сильный. Такой, что заставил дракона сильно вздрогнуть, что не укрылось от внимания кареглазки.       — Нацу.? — Несмело спросила она, поворачивая светлую головку к притихшему хищнику. Тот насупился, нахмурился, натужился, сжимая ее обеими руками как ребенок стискивает плюшевую игрушку. Вот только внутри Люси далеко не была сделана из плюша, и мышцы с костями болезненно заломило от той силы, с которой на них давили, от чего перехватило дыхание, но все же она смогла проговорить: — С тобой все хорошо?       Ответом ей послужило тихое утробное рычание. Вовсе не злобное, а какое-то напряженное. Дракон отвернул от нее свое лицо, уткнувшись им между тонких лопаток, не желая на нее смотреть. Грозный устрашающий хищник был дезориентирован, напуган, как какой-то маленький олененок. Он не хотел чтобы человечишка видела его таким, но ее запах и близость немного его успокаивали, поэтому он и сжимал ее в своих лапах почти до боли, не в силах ослабить хватку. Ему казалось, что если расслабит мышцы, если хоть немного ее отпустит, то вся она распадется на части от очередного удара грома. И он останется с этим ужасающе громкими звуками совсем один.       После от очередного раскатистого громыхания, Люси обратила внимание, как зверь тихо заворчал, почти проскулив что-то непонятное, а его чуть заостренные уши боязливо дернулись от громкого звука.       Девушка затаила дыхание, осознав что Нацу боится грома.       Когда она была маленькой, то тоже боялась. Стоило на улице появится такой сильной грозе, как вся ее семья пряталась в доме, закрывала на все защелки двери и окна, гасили свечи и оставляя лишь печь слабо топить. Бабушка даже откладывала свое вязание, укутывая ее в плед по самую голову, ласково поглаживая. Люси не боялась громких звуков, но ее напугали рассказы, как от мощной природной силы разлетались в щепки дома. Этого она пугалась до чертиков. Старая женщина рассказывала ей истории, чтобы отвлечь внучку от дурных мыслей. А после пела своим глубоким женским голосом колыбельную, убаюкивая ее на пару с бушующими ветрами. Девочка засыпала крепким глубоким сном, а когда открывала глаза, то за окном уже ярко светило солнце, прогнав злую невзгоду.       Тут же Нацу далеко не ребенок, но страшится таких громких звуков. После еще одной серии раскатов, и как ее уже буквально захотели удушить, Люси стала изворачиваться в стальных объятиях, встав на колени лицом к зверю.       — Ты меня так задавишь, Нацу, — натужно прокряхтела та, тяжело дыша. Хищник почти не шелохнулся от смены ее положения, все еще сжимая ее в своих лапах.       С этим надо было что-то делать. А то реально ребра ей сломает и даже не заметит. Вон он как вяло реагирует хоть на что-то кроме грозы. Неужели это было одним из его уязвимых мест и от этого был он настолько сильно взволнован?       В голову приходило не так много идей. Он почти ее не слушал, даже не отвечая на вопросы, лишь жал к себе и при этом почти не смотрел ей в лицо. Если она попытается чем-то его отвлечь, например теми же рассказами, то это не возымеет должного эффекта и Нацу продолжит шарахаться от громких ударов грозы, почти ее не слушая. Что же тогда делать?       Учитывая разницу в их размерах, то даже стоя на коленях в его объятиях, она лишь немного была выше него, что лишь еще сильнее прогоняло по женскому телу дрожь. И как такой сильный могучий зверь так мог бояться? Но блондинка легонько улыбнулась. Даже у таких как он были слабости, и в какой-то степени он доверился ей, оставшись с ней в таком положении, не ожидая того, что она может воспользоваться такой ситуацией и навредить ему. Сейчас дракон был относительно слаб. Налитое напряжением тело не хотело двигаться, будто по жилам растеклась вязкая глина да так и застыла. Напади сейчас кто, он бы даже не смог защищаться должным образом. А из-за громких звуков стал бы еще уязвимей.       Следя за тем как заостренные ушные раковины пугливо дернулись от очередного громыхания, единственное, что смогла придумать Люси — прикрыть ему уши. Это казалось хорошей идеей.       Несмело холодные пальчики тронули усеянные чешуйками скулы, и, прикладывая усилие, немного приподняли тяжелую голову. Девушка постаралась дружелюбно улыбнуться, но получилось немного криво от бушующего в груди волнения. Она не знала как он отреагирует на ее действия, от чего становилось страшновато. Прогоняя трусливую дрожь, кареглазка прикусила губу и осторожно накрыла своими ладошками чуткие уши, создавая для них приглушающий пугающие звуки барьер. Отведя зардевшийся взгляд в сторону от проницательных стальных глаз, что настороженно посмотрели на нее.       А после, разволновашись пуще прежнего, Люси вжала его большую лохматую голову в свою грудь, все еще удерживая ладони на его ушах.       — Это… должно приглушить звуки. — Заалев произнесла девушка, ощущая ухающее от волнения сердце. Она не понимала почему вдруг решила ему помочь и попытаться успокоить. И все же она это сделала, совершенно не зная как он будет на это реагировать.       Нацу как назло все также молчал.       А после теснее прижал одно свое ухо к ее груди, пока она обнимала его голову, отгораживая от посторонних звуков. Чуткий слух вслушивался в быстрый перестук женского сердечка, и это ритм странно-успокаивающе подействовал на него, немного ослабив сдавливающее напряжение.       Стало спокойнее.        Громкие удары грома остались где-то позади волшебного беззвучного вакуума, где было слышно лишь биение чужого сердца и чувствовалось под руками мягкое и нежное девичье тело. Его полностью окружил ее чарующий запах, сладостное тепло. И тоненький мелодичный голосок, дрожащий от смущения, но ласковый и пленительный.       Это была колыбельная, которую давным давно пела ее мама, когда та была совсем малышкой. После того как она обняла его, прикрыв уши, дракон наконец ослабил свою хватку на ее теле, дав понять что ее действия возымели эффект и тот расслабился, предоставив ей возможность задышать полной грудью, не давя на ребра. Люси решила, что ее голос тоже сможет приглушить посторонние раздражающие чувствительные уши хищника звуки, и приняла решение так его убаюкать.       Помогло. Постепенно мощное тело расслабилось, тяжелой тушей навалившись на нее, тихо сопя.       Люси перебирала пальцами густые пряди волос, и на секунду допустила в своей голове мысль, что ей не хотелось, чтобы эта гроза заканчивалась.