спокойной ночи, Бомгю.

Чувство дикой тяжести в желудке, безумной головной боли и тошноты разбудило Бомгю. Он медленно поднимался, стоило ему только встать на ноги, как голова закружилась, а в глазах потемнело. Мальчик запрокинул голову и прикусил губу. Отражение в зеркале оставляло желать лучшего: кожа совсем побледнела, личико опухло, посинели губы, полопались капилляры в глазах. Кажется, он заснул в линзах. Гю осторожно снял их и закапал капли, прилёг на кровать и попытался вспомнить вчерашний вечер. Перед глазами проносились обрывки. Момент, когда он просил налить ещё, когда написал какое-то совершенно глупое сообщение, когда приехал его хён, оплатил счет и закинул малыша на плечо. Потом в памяти всплыли ощущения. Как касались губы, как руки старшего срывали толстовку, пальцы трогали тело. Бомгю зажмурился, отрицательно замотал головой и свернулся в калачик. Вспоминая, что он наговорил, что он наделал, что-то защемило в груди. Он был совсем пьян и боялся, что причинил боль своему хену, что не смог остановиться, что заставил его. Мальчик взглянул на дрожащие руки. Все костяшки стерты, лишь бы зажило до следующего выступления. Тошнота подступила к горлу, и именно в этот момент в комнату зашёл Субин. -Бомгю, ты в порядке? -поинтересовался лидер, заметив побледневшего мальчика, который одной рукой закрывал рот, а другой помахал ему и тут же побежал в ванную комнату. Субин последовал за ним, когда он вошел, Бомгю без сил сидел на полу и закрывал руками лицо. -Я в порядке, Субин-хён, -соврал младший. -Что это значит в твоём понимании? Так, успокойся и расскажи мне, что произошло. Ты же знаешь, я всегда стараюсь помочь. Прерывистый вздох Бомгю заставил Субина зажмурить глаза и поджать губы. -Я-я просто перепил вчера, попросил Ёнджуна забрать меня и всё. Мало чего помню. -Так, почему решил выпить вообще, зачем ты доводишь себя до такого? -Субин убрал светлые волосы с лица малыша, что вновь вызвало воспоминание о Чхве Ёнджуне. -Я просто… Думаю, я влюбился, сразу зная, что это безответно, этой ночью я причинил тому человеку адскую боль, теперь я виноват, я не могу так. Субин говорил что-то о любви, что не нужно пить из-за этого, нужно просто пережить и отпустить, но в памяти тот голос и слова: «Я не могу так, мы не должны с тобой… Прости меня, малыш.» -Надеюсь, ты больше не будешь вот так с собой, топай собираться на репетицию, ладно? -беспокоился за младшего Субин. Бомгю обнимает его и благодарит, медленно поднимается, жмурится и уходит в комнату. Завтрак прошёл без Бомгю, все были такими поникшими. Тишину нарушает Кай, спрашивая, что случилось с хёном, почему тот не выбегает на запах чесночного хлеба. Ответ даёт Субин, говоря, что сейчас лучше не беспокоить Бомгю. -Он придёт на репетицию? Заболел? Что-то серьезное? -Слишком много вопросов, Кай, на репетиции он будет. Ёнджун тяжело вздыхает, трёт лицо руками и берёт со стола две чесночные булочки. -Я отнесу ему, -информирует он ребят и направляется к комнате. Раздаётся стук в дверь и тот приятный голос: -Кю, твои чесночные булочки, я могу войти? -Ёнджун правда пытался сделать вид, что вчера ничего не было. Бомгю не повернулся, так что хён оставляет тарелочку рядом с дверью и молча уходит. По спине бегут мурашки от его ласковоого «Кю». Бомгю это нравится, но та ночь просто разбивает сердце. Он влюблён в хёна до такой степени, что был как щеночек перед ним, готовый выполнить всё. Приходит время репетиции, Бомгю, осматривающий своё истощенное тело в зеркале, слышит голос Субина из коридора: «Бомгю, ждём тебя!» От репетиции не убежишь, хоть он и боялся даже в глаза посмотреть Ёнджуну, но сегодня придётся взаимодействовать с ним. Уже никуда не денешься. Он натягивает вчерашнюю толстовку и выходит в коридор, осматривая мемберов. Старательно пытается натянуть улыбку, когда Кай обнимает его, гладит животик и говорит: «Я так рад, что ты в порядке, я скучал, Бомгю-хён.» Так приятно, но в порядке ли Бомгю? В коридоре перед зеркалом Бомгю натягивает повязку, чтобы волосы не так сильно лезли в глаза, и выходит последним. Практика прошла довольно хорошо, даже подняла мальчику настроение. В общей раздевалке он избавляется от мокрой толстовки, брызгается дурманящим одеколоном и замечает на себе взгляд. Взгляд Ёнджуна. Взгляд, полный сожаления. Гю хотел подойти к своему хёну, но старший хлопнул дверцей шкафчика и удалился. Малыша кидает в дрожь от этих действий, он надевает чистую толстовку и выходит из раздевалки. Бомгю знает, куда хочет пойти и помнит, что со вчерашнего вечера осталось в кармане его штанов. Крыша. Его любимое место, чтобы взглянуть на город, подумать, помечтать, решить что-то. Ещё он часто ходил сюда с Ёнджуном, они говорили о чём-то личном, вместе смеялись… Но сегодняшний визит необычный. Он достаёт пачку сигарет и зажигалку, пытается закурить. Бомгю, мальчик, который даже приближаться к сигаретам не хотел. Его плеча касается чья-то рука, от чего Гю вздрагивает и резко разворачивается. -Совсем с ума сошёл? А ну убери это изо рта! -Ёнджун пытается выхватить хотя бы зажигалку у малыша. -Не трогай, хён, -тихо просит Бомгю. Старший угомонился, когда Бомгю выкинул сигарету вниз. -Выходит, ты помнишь ночь, да? -осторожно спрашивает хён, но ответа не получает.-Посмотри на меня, Кю. Мальчик поворачивается, от взгляда старшего внутри все сжимается, в груди перехватывает дыхание. -Я не считаю это ошибкой. Я просто не мог, понимаешь? Ты был слишком пьян и я не хотел навредить тебе, -Джун берет руку младшего, проводит по сбитым костяшкам, мальчик шипит, -я сидел под твоей дверью и ждал, пока ты уснёшь. Я слышал каждый удар по стене, но так и не смог зайти и сказать тебе «Остановись, малыш.» Я буду винить себя вечно за это, понимаешь? Буду винить до тех пор, пока ты не скажешь «Я прощаю тебя, хён» и… -Я прощаю тебя, хён. А сейчас уходи.