Касание

Пока девушки разговаривали по душам, в дверь активно постучали. Обе подскочили на месте, а Байси мгновенно накинула морок. Романова же скомкала бумажку и засунула её в карман. – Да-да! Открыто, входите! – произнесла блондинка, встав с кровати и с важным деловым видом проследовав к столу, как и подобает сеньору. – Сеньор Рас! Месье Роман! – в комнату буквально влетел Гамильтон, еле сдерживая улыбку. Оба вышеперечисленных переглянулись и перевели взгляд на Александра. – Что вам так подняло дух, месье? Неужто то письмо? – снова включила “Романа” девушка, расплываясь в улыбке. – Я… Я вновь хотел поблагодарить вас! А так же сказать о своей благодарности сеньору Расу! Вы… Вы были правы, сеньор! – широко улыбнулся парень, с благодарностью глядя на итальянца. Тот только кивнул, усмехнувшись. А в это время, под мороком, Байси, стремительно краснея, пыталась удержать себя в руках и не убежать в коридор, биться головой об стенку от стыда. – Ну что вы, месье. Я не устану повторять, это наша дружеская обязанность. – ухмыльнулась Алексис. “Дружеская… “ – про себя злобно смеясь повторила девушка. – Не стоит. Мы ничего не сделали, сеньор. Мы лишь дали возможность. А распорядились ею уже вы, – попыталась удержать себя в руках Кроули. – Эта возможность бесценна! Я у вас в неоплатном долгу… “О да… Бесценна не то слово!” – продолжала злорадствовать Романова, внешне сохраняю добродушную улыбку. "Я тебя сейчас убью, бестия(ит. - Скотина)!!!" – мысленно пообещала той Кроули. – "Прекращай вести себя, как бесчувственная засранка!" “Я не могу не вести себя как засранка, ибо это и есть моё истинное лицо!” – не прекращала злобно хихикать русая. "Щас, если не прекратишь, я твоему истинному лицу придам косметические изменения, в качестве своей ноги!" – пообещала Кроули. – А знаете, месье. Я пожелаю вам удачи в ваших отношениях, ведь главное в них – терпение, – "и побольше..." – ехидно добавила месье "Алькан" в мыслях, вызвав у Кроули нервный тик. Правда под мороком его не было видно. – А я вынужден удалиться. Оставляю вас наедине! – похлопав по плечу Александра, вышла Алексис и побежала в свою комнату, уже представляя зарисовку с её новым ОТП. "С выпивкой можешь попрощаться!" – мысленно донеслось до нее. “Я уже не раз говорила, что во имя любви могу и потерпеть!” – гордо успела высказать Алексис, перед тем как связь отрубилась. Забежав в свою комнату, она закрылась, про себя отметив, что это уже вошло в привычку – закрываться, и соорудив из подушки грушу начала её нещадно бить. Когда подушка уже была совсем не похожа на подушку, девушка остановилась и опустила руки, упав на кровать без сил. “Как такое вообще может быть? Я же, вроде как, про послание никому не рассказывала! Вот же дура! Надо было порвать его и сжечь!” – начала снова ругать себя Романова. – Уррр… – донеслось откуда-то снизу и на кровать запрыгнуло "теневое нечто" с знакомыми желтыми глазами. Аккуратно приблизившись к Романовой это нечто потерлось о ее щеку, после чего проследовало к подушке, начав там топтаться. – Зорька… Мне полный… Ну ты поняла… – положив зверушку на живот сказала Алексис, смотря прямо в желтые глаза, – Что мне делать? Человек, которому я писала – узнал об этом и по любому уже обнаружил письмо, а ведь нелюдимая. – погладила Зорьку девушка, смотря в потолок. – Уррр… – тень подставилась под руку и в этот момент что-то произошло. Пространство перед кроватью зарябило и перед глазами девушки предстала чужая комната, не похожая на комнаты особняка. – Что ты… – Зорька тихо шикнула, прикрыв девушке рот хвостом и кивнула, мол смотри давай. Алексис послушала провидца и принялась разглядывать комнату. Каково же было ее удивление, когда она узнала свой набросок бального зала! Он стоял на столе, в специальной рамке, а рядом с ней лежал распечатанный конверт. – Урр… – довольно заурчала Зорька, вновь потершись об остолбеневшую девушку. – Ты шутишь, верно?! Это не может быть комната… – договорить не дала открывшаяся дверь и вошедший в комнату маркиз. Романова оцепенела, но ее не увидели, взглянув будто сквозь нее. – Он что, нас не видит? – одними губами спросила девушка тень. Та кивнула, довольно махнув хвостом, впрочем сохраняя молчание. Значит не видит, но услышать может… Пройдя к письменному столу француз аккуратно повесил фрак на спинку стула, после чего его взгляд зацепился за набросок. “Какой аккуратный… “ – подумала девушка, вспомнив как она кидает свой фрак то на пол, то на кровать… как-то один раз он вылетел в окно… Несколько минут француз просто разглядывал рисунок, после чего слегка улыбнулся и сел за стол, принявшись что-то писать. Зорька заворочалась, хвостом подталкивая, и без того уже изрядно нервную, девушку к столу и даже слегка прикусив ее штанину. Осторожно заглянув парню через плечо, та принялась читать. Конечно это не вежливо, но Зорька, чуть сердито не тяпнувшая ее за ногу, когда она попыталась воспротивиться, как бы намекала… "Благодарю вас за ваше письмо, мадемуазель. Честно говоря, я был бы очень рад встретиться с вами вновь…" На этом моменте Алексис чуть не отпрыгнула от стола с воплями дикого попугая, но ей помешала Зорька, успевшая забраться ей на голову и больно хлопнувшая хвостом по темечку. Потирая шишку, Алексис, продолжила читать. "... На том балу вы показались мне столь же одинокой, сколь и прекрасной. Я был безгранично счастлив, когда вы согласились на танец… " “Ага, помним. Я тогда старалась тебе ноги не отдавить, своими лапами и самое главное, не отдавила же!… “ "... Вы действительно прекрасно танцуете…" Если бы Алексис пила воду в тот момент, то жидкость бы покинула ротовую полость девушки под напором давления. "...В момент, когда я вас увидел, подумал, что ко мне с небес спустился ангел. Но я даже не смел надеяться, что вы со мной заговорите и уж тем более согласитесь на танец…" “Ангел… Ангел бл*... Я если и ангел, то очень плохой, и совсем не набожный… “ "...И я рад, что наше знакомство обернулось крайне приятным образом, для нас обоих. Мгновения проведенные с вами кажуться мне волшебными и сказочными. Я искренне жалею, что их так мало. Возможно, это прозвучит крайне эгоистично с моей стороны, но я бы хотел, чтобы сказка, частью которой я ощутил себя, когда вы согласились на танец, длилась дольше чем один прием." “... м… а…. ага… хм… “ – единственные матерные мысли в голове испарились и вместо них осталось гладкое молчание. Растормошить девушку Зорьке удалось только минуты через две, при этом, знатно попрыгав и потоптавшись у нее на макушке. “Я… мне…. домой…” – пронеслось что-то несуразное в мозгу. Тень только покачала головой, закатив глаза и вновь ткнулась в руку Алексис. Изображение комнаты поплыло и Романова вновь оказалась в ставшей родной комнатке. Виду девушки можно было пожелать лучшего, ибо своим поведением она была похожа на психа шизофреника, бьющегося в депрессивных конвульсиях. Зорька только вздохнула и размашисто треснула Романову тяжелым хвостом по голове. – Ай! – пришла в себя девушка, потерев место удара. – Урр... – укоряюще зыркнула на нее тень. А теперь мы перенесемся в комнату к Байси. – Я просто сказал то о чем думал, не стоит так меня благодарить за мое личное мнение, сеньор, – вздохнул "Рас", повернувшись к Александру. – Да и к тому же, ваша сеньорита далеко не единственная. Мало ли на свете красивых дам? – Знаете, вы не поверите, но, когда я ее впервые увидел, то понял, что таких больше нет… Это сложно объяснить, но… Сеньорита Кроули - единственная в своем роде. Хах… – неловко усмехнулся Гамильтон. – А на сегодняшнем приеме, только убедился в этом… – Вот как. Уверен, что ваша сеньорита тоже так думает, раз вы настолько счастливы, – по-доброму улыбнулся итальянец, кивнув на письмо, которое парень прижимал к себе, как самое ценное, что у него было. А в это время, Байси тщетно пыталась взять себя в руки, стремительно краснея. Господи, она даже не думала, что все так обернется… Незаметно слегка поморщившись, девушка вновь взглянула на Александра. Тот счастливо улыбался, то и дело бросая взгляды на пергамент. – Я действительно очень многим обязан вам и вашему брату, сеньор Рас. Все это время вы поддерживали меня в любых начинаниях, прикрывали мою спину в бою… Я искренне рад, что могу назвать вас своим другом. Поэтому постараюсь сделать так, чтобы вы могли мной гордиться! – заявил Гамильтон, выходя из комнаты и решительно усмехнувшись. Дверь за ним закрылась и морок спал, являя миру красное и смущенное лицо Байси. – Я… Уже горжусь тем, что мы с вами знакомы… – вдруг слабо улыбнулась она, бросив взгляд на закрытую дверь. Лирическое отступление Проводя параллель между двумя подругами нетрудно заметить веские различия в характерах героинь: их цели, их чувства… – половина всего различно… но лишь половина. Байс не любит играть с чувствами людей, управляя ими, как пешками; когда Алексис делает это для собственного самоутверждения, либо просто от скуки. Кроули предпочтет посидеть дома; а вот Романова сбежит и найдёт себе приключений на пятую точку. У Байс серьёзное отношение к жизни, которую ей дали, а у Алекс… она не ценит её. Ну и последнее различие: отношение к отношениям! Если Байс вообще являет из себя белого и пушистого, крайне милого, хоть и зубастого, зверька, то Алекс строит из себя уже знающего толк человека, а на деле рыдает от безысходности, ибо не знает что делают влюбленные люди. Конец лирического отступления Что же до наших с вами общих знакомых - теней, они с любопытством наблюдали за происходящими в доме сценами. А Зорька, как и положено провидцу, довольно кивала на это. Поскольку работа теневых существ крайне мала - только защищать и помогать, но никак не вмешиваться. Просочившись под дверь, желтоглазое существо просто залезло на плечо Байси, принявшись тереться своей мордой о ее щеку, мол, не парься, хозяйка, я с тобой. – Ты ж моя прелесть! – тут же переключилась на нее девушка, принявшись тискать животинку. *** 1782 год. Поле битвы. Какое, однако, сильное словосочетание. На поле боя нет победивших и проигравших. Есть только выжившие и погибшие. И за два года, к этому хочешь-не хочешь, а привыкнешь… Хотя, казалось бы, как можно привыкнуть к смерти?.. Впрочем, размышлять об этом не было времени, так как прямо сейчас и шло сражение. – Накось выкуси! – хмыкнула Байси, пнув очередного британца. Она видела, как то же самое провернула Алексис, сражающаяся рядом. Подруге незаметно помогал Пушистик, иногда надгрызая и надкусывая особо ретивых англичан. – Усмири свой пыл и сражайся молча! – тихо шикнула Алексис, протыкая саблей англичанина, бросившегося прямо на оружие… идиот. – Ты меня “немного” отвлекаешь. – Ну-ну! Я сказал только два слова, компадре, а ты мне в ответ - десять! – ехидно подметила Кроули. – Оу, мон ами, так у вас ещё есть время, чтобы считать сколько слов я произнес? – ехидно усмехнулась русая, выстреливая в офицера. – Нет, но у меня хорошо развито мышление, чтобы делать десять дел одновременно, месье! – засадив одному саблю в легкое, а другому разбив кулаком челюсть, хмыкнула блондинка. – К слову, я тут припомнил пару строчек из Ноктюрна 9. – О Дьявол! Только не надо мне сейчас петь! Мой абсолютный слух не настолько закален, как вам кажется! – съязвила в ответ кудрявая, вытирая чужую кровь с лица. – Ох, спасибо за столь лестную оценку моих способностей, компадрэ! Вы просто отлично делаете комплименты! – язвительно откликнулась чертик, вытаскивая саблю из чьего-то трупа. – Ух! Какое однако, неприятное зрелище… – пробормотала она, провожая взглядом чью-то отрубленную голову, слегка вздрогнув. Это была ее личная победа на данном поприще, потому что первые несколько недель вступления в конфронтацию, у Байси руки дрожали, как у заправского алкоголика. – Берегись! – вскрикнула Романова, стреляя куда-то за спину девушке. – Ты чего, вообще страх потеряла?! – со страхом в глазах прокричала русая. – Спасибо, но лучше бы о себе позаботилась, – указала блондинка ей за спину. Алексис обернулась и с удивлением уставилась на труп, во лбу которого торчал офицерский кортик, прямо между глаз. – Я то бессмертная, мне их сабли не особо грозят… – похлопала по плечу девушку подруга. – Поэтому следи внимательнее за окружением. – Да слежу я, слежу, – впрочем, когда Кроули снова вспоминала, как убивать людей, Алексис быстро понравилось это дело… нет, она не бесстрашный Рембо, она просто ненавидела британцев, да и драться ей не впервой – после поражений в дворовом футболе их команды сталкивались и выясняли отношения… – Твою мать! Они убили Кенни! – раздалось в британских полках. Байси же переглянулась с Алексис и они дружно заржали. Так вот откуда пошла эта историческая херня! – Господа, не отвлекайтесь! – напомнил им о том где они находятся Лафайет. – Прошу прощения, генерал! – отдала честь маркизу, Алексис, скрываясь в рядах американских солдат. – Эх и так каждый раз… Подожди меня, бестия! – кивнув французу сеньор "Рас" устремился за братом. – Я тоже хочу начистить рожи британцам! – донеслось до Лафайета. – Как дети… – выдохнул Жильбер. – Что же, может оно и к лучшему, месье! – усмехнулся какой-то солдат. – Невероятная парочка! А тем временем, знаменитый, своими выходками, на весь полк, дуэт пробирался поближе к другому фронту, на который началась волнообразная атака. – Туа мадрэ! – воскликнула Кроули, когда рядом что-то взорвалось. – Я ж чуть инфаркт не схватил… – выдохнула она. – Ты прикинь каково это! Все подыхают от свинца или сабли, а ты от инфаркта! – хохотнула Романова, вновь кому-то врезав с невозмутимым лицом. – Ты че, саблю посеяла?! – заметила отсутствие важной части экипировки Байс. – Мадрэ, ты охренел?! – Эм… Кто последний до базы британцев, тот дурак! – нашла отмазку и побежала через толпу Алексис, простреливая себе путь. – А ну стой, падла! Щас прибью! – метнулась за ней чертенок, по пути отрезая кому-то головы и стреляя в противников. Британцы шокировано за этим наблюдали, даже не особо сопротивляясь. А вы бы не охренели от такой картины?! В гущу британских войск бежит американец, с пистолетом, а за ним еще один с темной аурой и криком "Стой, бестия, стрелять буду!!!" Такого нежная психика англичан, мягко говоря, не выдержала. – Боже правый… Месье, сеньор, вы превратили серьезную схватку в представление! – еле сдерживая улыбку проговорил Александр, сражаясь с одним из британцев. Тот как раз отвлекся на столь занимательное зрелище и лишился за это головы. – Всегда пожалуйста! – на бегу шутливо поклонился сеньор "Рас". – А ну стоять!!! – запустил в Романа он первым что подвернулось под руку. Этим чем-то оказалась шапка британского офицера. К чести итальянца, в цель он попал, сбив оную с ног. – Ептить твою за ногу! – только и успела выругаться на русском Алексис, перед тем как кувыркнуться,в полете застрелив еще двоих и при этом приземлившись на ноги. – Что ты такое? – с дергающейся бровью поинтересовалась Байс, офигело глядя на подругу. – Я – чистое и абсолютное зло! – детским голосом ответила Романова, выстреливая в британского солдата со снайперской точностью. Удивительно, да? Под этим “удивительно” скрываются каждодневные тренировки в тире, на стрельбище и просто во дворе бутылки сбивать. – Это судьба! – гордо провозгласила русая, изымая у какого-то британца саблю. – Это п*здец… – пробормотала Байси, вырубив двоих, подбирающихся сзади недругов. – Ну так тоже можно! – серьёзно, но с некой смешинкой в голосе ответила Алексис, снова убивая солдатов. – Так что там на счет базы? Если что, то я впереди, дурашка! – показала язык блондинка, обгоняя девушку. Но Романова не спешила обогнать подругу, ведь англичане поняли, кого нужно устранить в первую очередь, поэтому осталась на месте, сосредоточившись на битве. Байси обернулась, глядя на сражающуюся подругу и призадумалась. Помочь или нет? С одной стороны, да, с другой стороны, рядом с Романовой Пушистик и ее в обиду он не даст. Чертик так задумалась,что на одних рефлексах отбилась от парочки нападающих, при этом не сдвинувшись с места ни на миллиметр. – И после этого я еще нечто… – с такой же дергающейся бровью высказалась Алексис, глядя на подругу. – Ась? – отмерла та. – Да ничего. Говорю, щас как опоздаешь! – хмыкнула Алексис, побежав вперед. – Стой зараза! – Здрасте! – ворвалась в палатку к генералам русая, отдавая честь и вырубая одного из них. – А я тут к вам из России матушки! Ну знаете, там, водка, медведь, матрёшка, балалайка… – уже и третий вырублен. “Какие-то они не расторопные… “ – Хаос! А я тут мимо проходил и думаю, дай зайду, чайку попьем, новые фасончики фраков обсудим! – в палатку ворвалась Байси, сразу же вырубая оставшихся двоих. – Ну что же вы господа такие неразговорчивые... – наигранно вздохнула она, ухмыльнувшись. – Итальянец и француз, вместе – страшная сила! – дала пять Байс Алексис, вытаскивая одного из палатки. – А если эти итальянец и француз мы - тогда вообще пиши – пропало! – согласилась та, весело вынося сразу двоих и попутно вмазав сапогом какому-то британцу. После битвы. Кабинет Вашингтона. – Итак. Господа, я позвал вас по одной крайне важной причине. Вы проявили недюжинную смелость и посеяли среди врагов хаос и панику путем диверсий. Однако… По какой причине вы не согласовали эти диверсии со мной?!! – сердито взглянул на них Джордж. – Но мы ведь побили британцев… – И захватили командование… – Нет, тут вы конечно молодцы! НО НАХРЕНА ВЫ ИХ ПРИПЕРЛИ ПРЯМО КО МНЕ В КАБИНЕТ?!!! – мужчина с дергающейся бровью указал на побитых британских генералов. – Так под интерьер подходит, сеньор главнокомандующий! – И очень хорошо вписывается в него! – Да и под обивку вашего кресла идеально смотриться! – наперебой, невозмутимо отвечали те. А где-то за дверью послышались сдавленные смешки. – Господи, что я такого тебе сделал,что ты надоумил меня принять решение, взять их на бой?.. – вздохнул Вашингтон, залепив себе жест всех времен, миров и народов, то бишь фейспалм. – Вы что серьёзно притащили британского главнокомандующего? – спросил маркиз, зайдя в кабинет и смотря на отрубившуюся тушку в красном мундире. – Ну, просто мы с братом поспорили… – замялась Алексис, отводя взгляд. – А пари это дело чести! – поддержала ее Байси. – Даже интересно знать, на что же вы поспорили? – попытался сдержать улыбку француз. – Пари звучало так: “кто последний до базы британских колоний, тот дурак”, – гордо провозгласила Романова, стараясь не смотреть в глаза маркиза. – И кто же победил? –пытаясь скрыть смех за кашлем спросил тот. – Я! – хором воскликнули девушки, с такой же интонацией. – Эй! Я же первый добежал! – сложила руки на груди Романова. – Ага! До палатки главнокомандующих! А до лагеря первый добежал я! – фыркнул сеньор "Рас". – Пф. Подумаешь! – внизу почувствовались шевеления, но они сразу же прекратились от удара француженки по одному месту. – Спи. – Ниче не подумаешь! – надулась блондинка, врезав еще одному "проснувшемуся", – Спокойной ночи, – серьезным голосом пожелала она. – Ну и что вы на это скажете, месье Лафайет? – перевел взгляд на маркиза Вашингтон. – Одну секунду, месье, – француз вышел за дверь и в ту же секунду раздался гомерический хохот. Продлился он ровно две минуты, после чего тот как ни в чем не бывало зашел обратно. – Кхм, прошу меня простить. На чем мы остановились? – поинтересовался Лафайет, давя смешки. – Все с вами ясно… – вздохнул Джордж. – Можете быть свободны, господа. А этих, – он кивнул на британцев. – На допрос. В ночном лагере было не так уж и тихо: кто-то играл в карты, кто-то сидел у костра и пел песни, отчего Алексис была не в восторге, а кто-то чистил оружие. Поэтому взяв перо, чернила и проверив наличие блокнота, девушка двинулась дальше от лагеря. И вот когда она уже не слышала грохот, голоса и другие звуки она села под деревом и взглянула на тёмный небосвод. – А ну-ка, смотри как петь надо! Да дай сюда гитару, неуч! – донеслось до нее голосом подруги. Да, а чертик-то крайне громкоголосая. Аж здесь слышно ее возмущения. Но ничего уже не могло отвлечь её от дела. Алексис достала блокнот, перо обмакнула в чернила и начала рисовать синюю бесконечную даль, осыпанную миллиардами звезд. Девушка с головой погрузилась в работу, не замечая и не слыша ничего, что происходило вокруг. А в это же самое время, Байси таки удалось отжать гитару у какого-то парнишки, не имеющего ни слуха ни голоса. – Цыц мне тут! Учись, пока я жив! – ехидно протянула она, настраивая инструмент. Тот радостно откликнулся на перебор струн. На войне эта пословица звучала крайне… кхм… ну… завтра ты можешь умереть, так что у нас есть ещё время… – Время назад.. Всё разделилось вокруг На чужое и наше, Бросив на разные чаши Против и за… – начала песню блондинка, перебирая струны, слегка усмехаясь и неотрывно глядя на огонь. Попаданец не попаданец, если не умеет играть на гитаре, да? Возможно это глупое клише… Но в большинстве своем, игра и пение помогают выразить то что на душе. Плевать на глупые предрассудки. – В календаре преднамеренно Спутаны числа. В том, что всё это случилось, Я не со зла. Карты легли на такую Наклонную плоскость, Что удержаться не просто На тормозах… – незаметно для самой Байси, к костру принялись подсаживаться люди, задумчиво вслушиваясь в текст незнакомой песни. Кто-то слушал с легкой улыбкой, кто-то отворачивался, кто-то присоединялся к кругу у костра, но никто не проронил ни слова. Казалось, даже природа слегка прислушалась. И над лагерем уже не разносились лязги, скрипы и разговоры. Только песня о времени, которую было слышно везде. Алексис уже закончила чёрно-бежевый набросок, и направилась назад в лагерь, попутно напевая какую-то незамысловатую мелодию из её родного 21-го века. А именно… – Боже, как вышло, что я накидавшись женился на мужикеее! А вдруг не женился, а вдруг вышел замуж? Тогда всё хуже вдвойнеее! – впрочем её никто не слышал, поэтому стесняться не было смысла. Тем более тут русский ни один солдат не знает. Наконец Кроули закончила песню, взяв последний аккорд и открыла глаза, тут же слегка шарахнувшись от такого обилия публики. – Кхм… Я вам не мешаю? – влезла через толпу Романова, смотря на подругу. – Помоги мне… – одними губами попросила та. – Сеньор, вы просто изумительно поёте… – отозвался тот парниша, который, путем оджатия, любезно предоставил инструмент Байс. – Простите, месье, но мне нужен мой брат. Немедленно! – с этими словами Романова дёрнула Кроули за руку и увела в их палатку. – Спасибо! Ты мой спаситель! – пустив скупую мужскую слезу произнесла черт. – Что бы я без тебя делала! – Сидела бы и краснела под пристальными взглядами? – логично обосновала русая, заправив прядь за ухо. – Не напоминай! – передернула плечами та. – Так все таки… меня мучает вопрос. – Какой? – поинтересовалась веснушчатая. – Кто из нас победил?! – задумчиво произнесла блондинка. – Конечно же я! – Да щас! Фиг тебе! Это был я! – Самому фиг, братец! – понеслось над вновь ожившим лагерем. – А вот и нет! – А вот и да! – А может все-таки ничья? – встрял в спор кто-то. – Нет! – хором рыкнули подруги, взглянув на посетителя. Им оказался Лафайет. – Приветствую, сеньор! – первой отозвалась Байси. – Бонжур, месье – поприветствовала Романова гостя, и сделав вид, что ей нужно кое-что взять, отошла. – Все спорите? – поинтересовался тот, усмехаясь. – Нет! – хором отозвались девушки, вновь зыркнув друг на друга из разных концов палатки. – По вам видно… – хмыкнул маркиз. – Так вот, как вы могли понять, пришел я не просто так, а во-первых официально огласить благодарность главнокомандующего это раз. И во-вторых, эту самую благодарность с вами отпраздновать, как и ваше повышение в должностях. – О, бухлишко! – чисто на русском отозвалось из угла. – Я в деле! – Месье Роман согласен и крайне рад принять ваше предложение, сеньор, – ухмыльнулась блондинка. – Но позвольте же узнать, до какой должности нас повысили. – Ну что же, унтер-офицер, месье Рас, я с радостью сообщаю вам о вашей и вашего брата нынешней должности, – подмигнул итальянцу маркиз. – Так, повышение это, безусловно, хорошо, но когда праздновать будем? – спросила уже подбежавшая Алексис. – Надеюсь, что завтра, – усмехнулся Лафайет. – Британцы все никак не хотят отступать… – слегка помрачнел он. – До чего же упорные крысы… – Это точно… – так же расстроилась Романова, возвращаясь в свой темный угол. –Тебе лишь бы бухнуть! – хохотнула Байс, наблюдая за подругой. – Раз эти твари хотят проблем они их получат, можете в этом не сомневаться, сеньор! – ухмыльнулась она. – Что ж, я вам с удовольствием верю. Особенно, оглядываясь на сегодняшний бой, – весело фыркнул тот. Алексис не слушала болтовни маркиза и подруги, ибо рисование и писательство было куда интереснее. Но проблема была в том, что если Романова делает какое-либо дело, то она абстрагируется от всех мешающих ей факторов. – Ох, мон ами, вы хорошо рисуете? – неожиданно раздалось у нее за плечом. Девушка слегка вздрогнула от неожиданности и тут же захлопнула блокнот. – Я… Я... Месье! Нельзя же так подкрадываться! Так можно и инфаркт схватить, ненароком! – быстро реабилитировалась девушка, пряча свою прелесть под подушку. – Прошу простить мое любопытство, – мягко улыбнулся француз. Из-за его спины с хитрющей лыбой выглянула Байси и показала жест "окей". Сразу стало ясно, чьих наглых рук это дело. – Прощаю, месье, но прошу вас впредь не заглядывать в мои записи, – “А то ненароком можешь спалить, что я девушка, которая всё знает, ” – добавила про себя Алекс, улыбнувшись. – Что же, господа, был рад с вами поболтать, а теперь я вынужден удалиться, прошу меня простить. Еще раз примите мои поздравления, – обворожительно улыбнулся Лафайет и покинул палатку. – Только попробуй что-нибудь п*здануть из разряда “любовь”, – хмуро произнесла на русском девушка, доставая свой блокнот. – И попробую и даже п*здану! Дольче коппиа! – ехидно расплылась в ухмылке черт. – Не смей! – пригрозила указательным пальцем та, нахмурившись ещё сильнее. – Ладно-ладно, я не настолько сволота, чтобы мешать тебе отрицать свои чувства! – хохотнула на русском Байси. – Н-неправда! Нет у меня никаких чувств! – начала стремительно краснея доказывать обратное. – Вот ты щас реально думаешь, что после того письма я тебе поверю? А после моего сообщения о том что некоего ангела маркиз не против взять в жены, тем более! Хрен тебе, моя дорогая, я устрою тебе твое женское счастье! Даже если ты против! – воскликнула Кроули. – Не надо мне никакого “женского счастья” устраивать! Я ещё совсем молодая, не успевшая, толком, пожить! Мне же всего-то девятнадцать с половиной!... правда через четыре месяца двадцать, но это ничего не меняет! – вскочила Алексис, кладя блокнот в карман. – Самое то для 18 века! – еще шире оскалилась зеленоглазая. – А вот и нет! – парировала та. – А вот и да! – лыбясь ответила черт. – А вот и нет! – русая показала язык и выбежала из палатки, побежав на ту полянку с деревом. – А вот и да… Ты ж его любишь, дурашка… – улыбнулась блондинка, оставшись в палатке и прикрыв глаза. – Ц. Вот же приставучая! Да с чего она вообще взяла, что то письмо было адресовано ему?.. А ну да, точно, там же его имя… Аааааа. За что?! – запричитала девушка на русском, идя к поляне. Ночная тишина была ей ответом. Все уже спали, поскольку завтра предстояло еще одно сражение. Страницы блокнота были изрисованы и исписаны мелким почерком. Её гордость – исторический фанфик! Да, именно! Она пишет фанфик в 18-м веке. И что вы ей сделаете? Она в другой эпохе! Даже более того, в другом отражении мира! Было сначала довольно непривычно рисовать и писать без наушников, но приспособиться ей помог ее голос и абсолютный слух. Иногда когда рядом никого не было Алексис начинала петь. Тихо, вслушиваясь в каждый шорох вокруг неё. Так она просидела всю ночь и уснула прямо под деревом. И абсолютно никто не видел, как темная огромная тень, с алыми глазами, вскинула девушку себе на спину, аккуратно доставив в лагерь. – Спасибо, Пушистик, – мягко улыбнулась поджидающая животное черт. Адская гончая заурчала и лизнула девушку в щеку, потершись о нее своей огромной мордой. – Да, ты сегодня большой умница, псинка моя! – ласково потрепала того по холке чертик, поднявшись на носочки. – Столько раз прикрыл спину! Ты молодчина! – ласково дунула в нос огромной собаке, с черепом вместо морды, та. Пушистик довольно заурчал, виляя хвостом, после чего вновь исчез, сгрузив спящую Алексис в гамак. – Ну вот, теперь в Багдаде точно все спокойно! – весело хихикнула Байси, после чего заснула.